11 глава
Сон не был черной бездной. Он был глубоким, плотным, как темная вода, и когда Караг начал всплывать к поверхности сознания, первый луч утреннего солнца уже золотил край его одеяла. Он открыл глаза и несколько секунд просто лежал, прислушиваясь. В комнате было тихо. В груди — не привычная свинцовая тяжесть, а странная, звенящая пустота, будто после бури вынесли весь хлам и теперь можно было дышать.
И тогда, четко и ясно, как удар колокола, в голове прозвучала мысль:
Боже. Что же я делаю?
Она была не панической, а холодной, аналитической. Он мысленно увидел себя со стороны: сгорбленного, в грязной толстовке, с повязкой на руке, ночами вглядывающегося в потолок, днем избегающего людей — весь мир сведенный к боли от одного человека. К человека, который... который ни во что его не ставил.
Ни во что.
Слова Холли отозвались эхом: «Это не нормально». И она была права. Это было безумием. Добровольной тюрьмой, в которую он сам себя заключил, а ключ выбросил.
Нет. Нет. Так не пойдет.
Он сел на кровати. Решение пришло не как порыв, а как щелчок — тихий и окончательный. Что-то внутри переключилось. Сломалось. Или, наоборот, встало на место.
Он встал и направился в душ. Не потому что надо, а с намерением. Он включил воду почти обжигающе горячей, позволил ей смыть остатки вчерашнего смятения, ночного пота, всей той липкой печали, что приставала к коже неделями. Он тщательно вымыл голову, сбрил щетину, вглядываясь в свое отражение в запотевшем зеркале. Глаза, обычно подернутые дымкой усталости, сейчас казались чуть яснее. В них появилась твердая точка, которую он сам в себе не видел давно.
Он не полез за привычной старой толстовкой. Вместо этого он открыл шкаф и достал чистую, темно-синюю рубашку из мягкого хлопка, ту, что Анна купила ему «на важные случаи», и свежие темные джинсы. Он оделся медленно, с каким-то ритуальным вниманием. Повязку на предплечье он не надел. Шрамы под рубашкой скрывались, но он чувствовал их иначе — не как тайный стыд, а как шрамы после битвы, которую он, наконец, решил признать законченной.
Он подошел к зеркалу. Перед ним стоял не тот поникший парень последних недель. Стоял Караг. Возможно, не тот беззаботный, что был до всего этого, но цельный. Ухоженный. Красивый, как бы странно это ни звучало в его собственной голове. В его осанке, в повороте головы, в спокойном взгляде сквозь отражение угадывалась тень того самого человека, которым он был когда-то.
Он взял телефон. Открыл групповой чат под названием «Банда лесных жителей», где последние сообшения были вчерашними и касались учебы, до этих сообщений,он этот чат даже и не открывал все эти недели. Его пальцы зависли над клавиатурой на мгновение, а затем он быстро набрал и отправил:
Караг: Ребята, а вы где все? Я готов.
Эффект был мгновенным, как от брошенного в стоячую воду камня.
Три точки набора появились, исчезли, снова появились. В группе воцарилась растерянная, почти комическая пауза.
Лу: ...Кто это и что ты сделал с нашей мрачной пумой?
Дориан: Рубашка? Это ты в рубашке? В 8 утра? Мир определенно сошел с оси.
Но в личных сообщениях у Холли, которая наблюдала за этим, сердце екнуло от надежды. Она быстро написала Брендону.
Холли Брендону: Ты видишь это? Это что, наша любимая пума вернулся обратно на свою волну? Или это временный эффект?
Брендон Холли: Выглядит подлинно. По крайней мере, не похоже на истерику. Давай играть в роль.
Брендон ответил в общий чат, его сообщение было сухим, но в самой этой сухости читалась теплая ирония:
Брендон: Собираемся у главного входа в столовую через 10. Опоздаешь — твой круассан достанется Лу.
Через десять минут Караг вышел из своего корпуса. Утро было по-осеннему хрустальным, воздух звенел от холода и солнца. Он шел не торопясь, но уверенно, прямая спина, взгляд перед собой, а не под ноги. И когда он увидел свою компанию, ждущую его на ступенях, что-то внутри окончательно улеглось.
Они стояли кучкой: Лу в своем вечном кожаном жакете, Дориан с планшетом под мышкой, Брендон, невозмутимо проверяющий время, и Холли, завернутая в огромный шарф. Все они, как по команде, подняли на него глаза.
Наступила секундная пауза. Лу присвистнула.
— Вау. Серьезный апгрейд. Теперь ты выглядишь как студент из дорогого британского сериала, а не как отшельник с окраины.
— Заткнись, Лу, — сказал Дориан, но улыбка тронула уголки его рта. — Привет, котик. Рад... видеть тебя.
Холли ничего не сказала. Она просто смотрела на него, и в ее глазах светилось понимание, облегчение и тихая, оглушительная радость. Она поймала его взгляд и чуть заметно кивнула. Ты справился. Пока что.
Брендон хлопнул его по плечу — твердо, по-мужски.
— Идем. Голоден как волк. И ты, похоже, тоже.
И они пошли — всей гурьбой, заполняя утреннюю тишину кампуса своим привычным, нестройным гомоном. Лу пытался угадать, какой парфюм теперь использует Караг, Дориан ворчал на ранний подъем, Брендон деловито строил планы на день. Караг шел среди них, и он слушал, и иногда даже отшучивался в ответ — тихо, но без той горькой обреченности, что была в нем раньше.
Они не давили. Не спрашивали «как ты?» с этим взглядом полным жалости. Они просто приняли его обратно. Как будто он всего лишь вышел ненадолго — не в ад, а в другую комнату. И это было самым главным, самым целебным.
Холли, шагая рядом, иногда искоса поглядывала на него. Она видела, как солнечный свет ловит контур его вымытой, аккуратно уложенной пряди волос, как он вдруг глубоко вдыхает холодный воздух, а не задерживает дыхание, как раньше. И она улыбалась про себя. Их Пума, тот самый жизнерадостный, острый на язык, слегка саркастичный парень, возможно, еще не вернулся полностью. Но он твердо встал на путь обратно в свою колею. И они, его друзья, были здесь, чтобы убедиться, что он с нее больше не свернет.
Столовая гудела привычным утренним гомоном — звон посуды, смех, перешептывания. Воздух был плотным от запаха кофе, жареного бекона и сладких вафель. В этот утренний хаос, словно яркий снаряд, ворвалась их компания.
Дверь распахнулась с силой, и первым вошел Брендон, размахивая руками и что-то с жаром доказывая Лу, которая закатывала глаза, но улыбалась. За ними, ведя под руку чуть сонного Дориана, шла Холли, смеясь над чем-то. И в центре этого маленького, шумного вихря был он.
Караг.
Но это был не тот Караг, что последние месяцы тихо растворялся в стенах, ходил, опустив плечи, с потухшим взглядом. Он шел с прямой спиной. Его темные волосы были небрежно, но стильно растрепаны, в углу рта играла не улыбка даже, а ее тень, легкая, почти невесомая искра жизни в зеленых глазах. Он что-то говорил Брендону, жестикулируя, и тот залился громким, раскатистым смехом. Звук был таким заразительным, таким живым, что в их секции столовой на секунду стихли все разговоры. Головы повернулись. Десятки глаз уставились.
Послышались тихие, сдавленные ахи. Караг не просто вошел — он вернулся. Вернулся тот самый красавчик с озорным огоньком во взгляде, магнит для вздохов и перешептываний, чье отсутствие все давно заметили, но о котором постепенно забыли. А теперь он снова был здесь, и контраст был ошеломляющим.
В том числе и для одной пары глаз, прикованных к нему с другого конца зала.
Генри сидел за своим привычным «троном» — центральным столом с его ближайшим кругом. Рядом, яркая и громкая как попугай,она и была оборотнем попугаем, болтала его девушка, Лайла. Она что-то с жаром рассказывала историю, полную жестов и смеха.
— ...и он такой, представляешь, падает прямо в фонтан! А Тедди стоит и кричит: «Это перформанс!» — Лайла хихикнула, обводя стол вопрошающим взглядом. Все дружно ухмыльнулись. — Ген, ты вообще слушаешь?
Генри не слушал. Его взгляд, тяжелый и сосредоточенный, был пригвожден к той самой фигуре у входа. Он видел, как Караг легко откинул голову назад, смеясь, видел, как свет из высоких окон ловит золотистые искры в его волосах, видел ту самую, давно утраченную расслабленность в его плечах. В его собственной груди что-то болезненно сжалось, а затем оборвалось, упав в ледяную пустоту. Вчерашний разговор на скамейке, тот миг хрупкой связи, вспыхнул в памяти и тут же погас, ослепленный этим сегодняшним зрелищем.
— Генри? — Лайла дотронулась до его руки, нахмурившись. — Земля-Генри, прием!
Он медленно, будто через силу, перевел на нее взгляд.
— Что?
— Я спросила, что думаешь о костюмах для вечеринки в пятницу? — в ее голосе зазвучала легкая раздраженная нотка.
— Да... что угодно. Все отлично, — пробормотал он, и его взгляд снова, предательски, потянулся через зал.
В этот момент Караг, словно почувствовав на себе этот тяжелый взгляд, обернулся. Их глаза встретились всего на долю секунды. Но в глазах Карага не было ни вчерашней боли, ни растерянности, ни даже намека на ту нежную грусть, что была ночью. Там была лишь... пустота. Чистая, отполированная до блеска нейтральность. Как будто он смотрел на знакомую, но абсолютно незначительную деталь интерьера. Как на стол или стул. И в этом взгляде не было ни злобы, ни обиды — было ничего. И это «ничего» ударило Генри сильнее любой ненависти.
Он весь поник. Шея будто сломалась, заставляя его опустить голову и уставить глаза в тарелку с остывающей яичницей. Смотреть больше не было сил. Лайла что-то возмущенно зашептала, но слова до него уже не доходили.
А вокруг Карага уже вился рой восхищенных и любопытных взглядов девушек. Шепотки, улыбки, брошенные украдкой. «Вот он... Снова... Смотри, как он с Брендоном дурачится!»
Но этот шум привлек внимание и другого, гораздо более опасного стола.
В углу, у большого окна, будто отделенная незримой баррикадой от остального мира, сидела стая. Джеффри. Он сидел, откинувшись на спинку стула, с невозмутимым, ледяным спокойствием наблюдая за всей столовой. Его братья и любимая названая сестра были в сборе.
Том и Тим, похожие как две капли воды, только Том чуть массивнее в плечах, синхронно жевали тосты, их взгляды скользнули к шумной группе и вернулись к Джеффри. Алекс, сидевший рядом, тихо присвистнул.
— Ну надо же. Наш павлин ожил. И не просто ожил, а с личным оркестром.
Бо, самый аналитичный, поправил очки, его умный взгляд быстро оценил обстановку.
— Интересно, что стало триггером. Вчера еще был тенью. Неустойчивость. Надо пересчитать риски.
Альберт, самый младший, смотрел с нескрываемым любопытством, даже с долей симпатии.
— А он, знаете, круто выглядит сейчас. Энергичный.
Клифф, чей громкий голос всегда приходилось сдерживать, фыркнул, разламывая булку.
— Энергичный? Да он просто выспался! Чего париться-то?
Но все взгляды, в конце концов, уперлись в Тикаани, сидевшую по правую руку от Джеффри. Она не ела. Она сжимала в пальцах бумажный стаканчик, деформируя его. Ее темные глаза, обычно такие же скрытные и расчетливые, как у братьев, выдавали тревогу. Настоящую, глубокую.
— Это... это может все испортить, — тихо, но четко произнесла она. — План. Он основан на его уязвимости, на изоляции. А это... — она кивнула в сторону Карага, который теперь о чем-то спорил с Лу, и оба улыбались. — Это совсем другой уровень. Он не в депрессии. Он... в тонусе. С поддержкой.
За столом на секунду повисло тяжелое молчание. Все ждали вердикта главы.
Джеффри медленно отпил глоток черного кофе. Его холодный, пронзительный взгляд скользнул по каждому из них, заставляя даже Клиффа невольно притихнуть.
— План, — произнес он тем низким тоном, который не терпел возражений, — еще не окончен. Он не отменен из-за чьего-то хорошего настроения. Продолжаем в том же духе.
Он поставил чашку на блюдце. Звук был тихий, но финальный.
— Если что-то пойдет не так — будем думать по факту. А пока... — его взгляд намеренно нашел Карага в толпе, — сегодня у нас встреча в библиотеке. Нужно продвигаться дальше. Спокойно и методично.
— Как знаешь, Джефф, — пожал плечами Том, а Тим лишь кивнул в знак согласия.
— Просто наблюдать будем внимательнее, — добавил Бо, делая пометку в телефоне.
— Да ладно, справимся! — громко, но уже чуть тише обычного, буркнул Клифф.
И тогда Джеффри сделал неожиданный ход. Он не стал прятать свой интерес. Он поймал взгляд Карага через весь зал и, коротко, едва заметно, кивнул. Простое движение головы. Не дружеское, но признающее. Знак: «Я тебя вижу».
Караг, в ответ на что-то сказанное Холли, уже поворачивался к своему столу, когда заметил этот кивок. Он замер на долю секунды, глаза слегка расширились от неожиданности. Это было не в сценарии. Но через мгновение его лицо вновь обрело контроль. Он так же коротко, чуть отрывисто, кивнул в ответ. Деловое, вежливое, безэмоциональное «и я тебя вижу».
— Кому это ты машешь? — тут же спросил Брендон, поворачиваясь. Его улыбка исчезла, когда он увидел Джеффри. — О. Это.
— Что ему надо? — нахмурилась Холли, защитным жестом придвигаясь ближе к Карагу.
— Выглядело... цивилизованно, — заметил Дориан, наблюдательный и тихий.
— Странно, — заключила Лу. — Джеффри не кивает просто так. Это либо разведка, либо... начало игры.
Тем временем за столом у окна Тикаани выпустила воздух, которого, казалось, не замечала.
— Ты правильно сделал, что кивнул, — сказала она Джеффри, голос снова обретая твердость. — Игнорирование было бы слабостью или страхом. Так — ты показал, что заметил изменение, но не более. Держишь дистанцию и контроль.
— Она права, — поддержал Алекс. — Не показывать, что он нас хоть как-то цепляет.
— Контроль, — тихо повторил Бо, и это прозвучало как мантра для всей их группы.
Джеффри ничего не ответил. Он лишь отпил еще глоток кофе, его взгляд был устремлен куда-то в пространство перед собой, но все за столом знали — его ум уже анализировал, перебирал варианты, строил новые ходы. Игра продолжалась. Но доска только что затрещала под ногами фигур, и воздух наполнился новым, острым напряжением. Яркая, живая энергия Карага стала непредсказуемой переменной в их холодных, выверенных расчетах.
Конец уроков принес с собой привычный хаос — грохот захлопывающихся замков, смех, переклички. Караг шагал по коридору в центре своей стайки, слушая, как Брендон с Лу спорят о каком-то игровом матче. Было 15:45. Солнечный свет, уже не такой яркий, лениво тянулся через высокие окна, окрашивая старые паркетные доски в теплый мед.
В этот момент в кармане его джинсов тихо завибрировал телефон. Он машинально достал его, не прекращая кивать в такт рассказу Холли о глупом вопросе на звероведение. Экран горел уведомлением. Неизвестный номер.
Сообщение было кратким, как удар: «Ботанический сад. 16:00. Не опаздывай.»
Ледяная волна прокатилась по спине. Внезапно, как вспышка, в памяти возникла его комната, и его собственное, неосторожное обещание виде сообщения, данное на прошлой неделе. «Черт. Черт, черт, черт. Я же совсем забыл.»
Он резко взглянул на время. 15:47.
— Ребята, я... — начал он, но слова застряли. Объяснять — значит впутывать их, тратить драгоценные секунды. Его ноги уже развернулись.
— Караг? — удивленно позвала Холли.
Но он уже бежал. Рюкзак болтался на одном плече, шаги гулко отдавались в опустевшем коридоре. Он слышал их растерянные голоса в спину, но не оборачивался.
— Эй! Куда?! — крикнул Брендон.
— Караг, стой! — это был уже встревоженный голос Холли.
— Может, к Генри? — предположил Дориан, и в его тоне прозвучала тревога.
— Или того хуже... к Джеффри, — мрачно добавила Лу, и эта мысль повисла в воздухе тяжелым камнем.
— Блин, надо за ним! — решил Брендон, но Холли схватила его за рукав.
— Нет. Подожди. Он бы сказал, если бы это было что-то... опасное. Дай ему время.
Они стояли, переглядываясь, в облаке пыли, поднятой его стремительным побегом.
Караг ворвался в крытый ботанический сад, едва не сбив с ног кадку с папоротником. Тяжелая стеклянная дверь захлопнулась за ним, отрезая шум коридоров. Его встретила влажная, густая тишина, пропитанная ароматом земли, зелени и цветов. Воздух был теплым и плотным. Он остановился, переводя дыхание, сердце колотилось где-то в горле. Было ровно четыре.
Сначала он никого не увидел. Только ряды тропических растений, пальмы, тянущие листья к стеклянному потолку, тихое журчание где-то встроенного фонтанчика. И тут, в глубине, среди орхидей, он заметил фигуру.
Девушка. Стояла спиной, рассматривая огромный цветок причудливой формы. Солнечный свет, преломленный стеклом, лился водопадом на ее волосы, превращая их в жидкое золото. Они были не просто светлыми — они были именно золотистыми, яркими, как осенний лист клена. Он никогда не видел ее ни в столовой, ни на уроках, ни на общих собраниях. Такое лицо, такие волосы запомнились бы.
Он сделал осторожный шаг вперед, стараясь не хрустнуть гравием под ногами.
— Привет? — его голос прозвучал глухо в этом зеленом храме.
Она обернулась. Не резко, а плавно, как будто знала, что он здесь. И ее глаза встретились с его. Они были цвета весенней листвы — зеленые с золотистыми вкраплениями. Незнакомые. Но в них было что-то... знающее.
— Привет, — ответила она. Голос низковатый, спокойный. — Я Каролина.
Он кивнул, все еще пытаясь понять, что ему нужно от этой Каролины. И в этот момент его ноздри невольно дрогнули. Воздух был насыщен запахами, но его обоняние, всегда острое, выхватило один, пробивающийся сквозь аромат цветов и влажной почвы. Слабый, едва уловимый, но родной. Запах леса после дождя, дикой силы, скрытой мощи. Запах пумы. Его собственный запах.
Шок ударил его, как ток. Он отшатнулся, глаза расширились.
— Ты... — он сглотнул, понизив голос до шепота, хотя вокруг никого не было. — Ты тоже... пума?
Каролина смотрела на него без удивления, лишь с легкой грустью в уголках рта.
— Да, — просто сказала она.
Невероятно. Невозможно. Он все эти месяцы был уверен, что он — единственный. Аномалия. Изгой среди изгоев.
— Почему тогда... почему я тебя никогда не видел? Ни в школе, ни... нигде? — спросил он, и голос его дрогнул от смеси надежды и страха. Если она не одна, значит, и он не один.
— Я не учусь здесь, — объяснила Каролина, ее взгляд скользнул по листьям пальмы. — Я... гостюю. У родственника из администрации. На пару недель. Мне сказали о тебе. Что здесь есть еще один. Молодой, неопытный, одинокий.
«Сказали». Кто? Вопрос застыл на его губах, но она его опередила. Она наклонилась к небольшой сумке, лежавшей на скамейке, и достала оттуда книгу. Старую, в потрепанном кожаном переплете. Без названия на корешке.
— Я думала, тебе стоит это увидеть, — она протянула ему книгу.
Караг взял ее осторожно. Страницы были пожелтевшими, испещренными плотным, старомодным почерком. Иллюстрации — не фотографии, а изящные, подробные гравюры с изображениями больших кошек. Но не просто кошек. На них были показаны анатомия, схемы мышечных групп в движении, зарисовки скелетов... и символы. Сложные, переплетающиеся узоры, похожие на ритуальные татуировки. Он листал страницы, завороженный, и наткнулся на раздел, помеченный закладкой. Заголовок гласил: «Род Пума. Не просто зверь. Хранитель границ, проводник в снах».
И тут он замер. На полях, рядом с абзацем о контроле над первой трансформацией, был написан комментарий. Свежими, синими чернилами. Аккуратный, но совершенно незнакомый почерк. А ниже... ниже карандашная пометка, которую он узнал бы везде. Свой собственный. Он делал ее в своей личной, спрятанной на дне чемодана записной книжке, месяц назад, в отчаянии. Там была его формулировка, его детский почерк, его сомнения.
Лед пробежал по коже.
— Откуда у тебя это? — его голос стал хриплым. — Эта книга... эта пометка... Это моя. Вернее, копия моей мысли. Как?
Каролина смотрела на него все тем же спокойным, проницательным взглядом.
— Наш мир, Караг, больше, чем кажется. И меньше, чем ты боишься. Есть те, кто наблюдает. Особенно за такими, как мы, кто оказался среди людей без руководства, без знаний. Твоя боль, твое одиночество... они не остались незамеченными. Эта книга — ключ. Не полный, но начало. Она объяснит все. Почему твои раны заживают быстрее, чем у других. И почему... — она сделала паузу, — почему связь с другим пумой, даже мимолетная, ощущается как удар тока и одновременно как возвращение домой.
Он сжимал книгу так сильно, что костяшки пальцев побелели. В голове крутились обрывки мыслей: Ловушка? Правда? Джеффри? Нет, это не его стиль. Генри? Слишком сложно. Кто эти «наблюдающие»?
— Почему ты? Почему сейчас? — спросил он, и в его тоне звучала не только благодарность за луч надежды, но и накопленная за месяцы паранойя.
— Потому что ты готов, — сказала Каролина. — Потому что вчера ты смог посмотреть в глаза своему прошлому, не сломавшись. А сегодня — встретил свое возможное будущее, не убежав. И потому, — она взглянула на часы на тонком запястье, — что мои «каникулы» заканчиваются через неделю. Мне нужно знать, хочешь ли ты знать больше. Или предпочитаешь дальше блуждать в потёмках.
Она сделала шаг назад, к тропинке, ведущей к другому выходу.
— Подержи книгу. Почитай. Пометки на полях — твои и... других. Завтра, в это же время, я буду здесь. Если придешь — поговорим. Если нет... — она пожала плечами, и в этом жесте была вся громада выбора, который она на него взвалила. — Значит, ты выбрал одиночество.
Она повернулась и пошла прочь, растворяясь в зеленых джунглях сада, оставив его одного с тяжелой книгой в руках и с головой, готовой взорваться от вопросов. Он стоял, прижимая к груди кожаную обложку, чувствуя под пальцами шероховатость старых страниц. Запах пумы, ее и свой, смешанный, еще витал в воздухе. Это был не сон. Это было реальнее всего, что происходило с ним за последние месяцы.
Он медленно опустился на ту самую скамейку, где лежала ее сумка. Открыл книгу на случайной странице. Его глаза бежали по строчкам, выхватывая фразы: «ментальная связь», «территория снов», «клан». Где-то в глубине души, под слоями страха и недоверия, что-то щелкнуло и встало на место. Как будто он всю жизнь читал книгу с вырванными страницами, и теперь кто-то вернул ему первую из них.
Шум шагов и приглушенные голоса снаружи вывели его из ступора. Друзья. Они, наверное, ищут его. Он быстро сунул книгу в рюкзак, поверх учебников. Знание в нем стало тяжелой, горячей тайной. Но впервые эта тяжесть была не гнетущей, а... многообещающей. У него появился секрет, который принадлежал только ему. И, возможно, ключ к тому, кто он есть на самом деле.
Вернувшись из ботанического сада, Караг чувствовал себя так, будто нес в рюкзаке не книгу, а живую, теплую, немного пугающую тайну. Ее вес давил на плечо, напоминая о каждом слове Каролины. Он шел по коридору уже не бегом, а медленно, пытаясь привести в порядок лицо и мысли.
Их он нашел у его же собственной комнаты. Холли, Брендон, Лу и Дориан стояли кучкой, разговор их резко оборвался, когда он появился из-за поворота.
— Ты где пропадал?! — первым выпалил Брендон, делая шаг навстречу. На его обычно беззаботном лице читались искренние страх и досада.
— Мы уже думали, алерт по всей школе объявлять, — добавила Лу, скрестив руки на груди, но в ее глазах светилось облегчение.
Холли, не говоря ни слова, подошла и внимательно посмотрела ему в глаза, словно пытаясь прочитать следы только что пережитого.
— С тобой все в порядке? — спросила она тихо, без упрека.
Караг почувствовал, как по спине пробегают мурашки. Солгать им? После вчерашнего разговора с Холли, после той откровенности? Но правда о золотоволосой пуме и книге застряла в горле комом. Это было слишком ново, слишком лично, слишком опасно.
— Да, все... все нормально, — сказал он, отводя взгляд к замку на своей двери. — Просто... одна встреча. По учебе. Совсем забыл про нее, вот и пришлось бежать.
— По учебе? В четыре часа? В ботаническом саду? — Дориан приподнял бровь. Его тихий, аналитический ум всегда улавливал нестыковки.
— Репетиторство, — выпалил Караг первое, что пришло в голову, и тут же внутренне поморщился от фальши в собственном голосе. — По звериным языкам.
Наступила неловкая пауза. Они не верили. Он видел это по их лицам. Но они и не давили. Эта немота была хуже допроса.
— Ладно, — вздохнула Холли, ломая напряжение. — Главное, что ты цел. И не в компании... некоторых личностей.
Она имела в виду Генри или Джеффри, и все это поняли.
— Да уж, — проворчал Брендон. — Испугал ты нас. Больше так не делай, а? Или бери нас с собой. Мы же команда.
Слово «команда» отозвалось в Караге теплым, но болезненным уколом. Он кивнул, чувствуя себя предателем.
— Обещаю. В следующий раз... предупрежу.
Они еще немного постояли, разговор так и не вернулся в легкое русло. Невидимая стена из его секрета уже начала вырастать между ними. Вскоре ребята разошлись по своим комнатам готовиться к ужину, бросив на прощание напутствующие, но все еще настороженные взгляды.
В комнате Караг осторожно, будто бомбу, вынул книгу из рюкзака и спрятал ее под матрас к еще одной книге, которая принадлежала Джеффри. Прикосновение к переплету снова вызвало дрожь. Он сел за стол, пытаясь взяться за домашнее задание, но буквы в учебнике плясали перед глазами, складываясь в узоры из той старой книги, в слова «хранитель границ», «проводник в снах».
Вечер. В комнате пахло пылью, старым деревом и тишиной. Караг лежал на кровати, уставившись в потолок, когда на тумбочке загорелся экран телефона. Не уведомление от Холли или Брендона. Имя заставило его сердце на секунду остановиться.
Генри.
Сообщение было коротким, без приветствий.
Генри: Сегодня в столовой. Это был ответ на вчерашнее?
Простой вопрос. Но за ним стояла пропасть. Караг чувствовал, как по ладони, сжимающей телефон, пробегает холодок. Он видел перед собой то самое пустое, отстраненное лицо Генри за утренним столом, его собственный ледяной взгляд в ответ. И вчерашнюю скамейку, и того мальчика, который говорил «спасибо».
Что это было? Месть? Защита? Или просто правда, вырвавшаяся наружу — ему действительно было все равно?
Он долго смотрел на сообщение. Палец завис над клавиатурой. Написать «да» — значит, признать, что вчера что-то значило, и сегодняшнее безразличие было театром. Написать «нет» — солгать. Игнорировать — самый простой и самый болезненный для них обоих вариант.
В конце концов, он набрал три слова, которые были и правдой, и ложью одновременно.
Караг: Не думал об этом.
Отправка сообщения была похожа на выстрел в тишине. Он положил телефон экраном вниз, будто мог не видеть возможного ответа. Ответ не пришел. Эта тишина после отправленного сообщения была громче любых слов. В ней звучало окончательное хлопанье двери, которую вчера он лишь притворил.
Он снова взял книгу из-под матраса. Не открывая, просто держал в руках. Кожаный переплет был шершавым и живым. Это был якорь. В мире, где друзья смотрят с немым вопросом, а прошлое стучится в телефон холодными сообщениями, эта странная книга и встреча с такой же, как он, казались единственной точкой опоры. Пугающей, непонятной, но реальной.
Он прижал книгу к груди, закрыл глаза, вдыхая слабый запах старой бумаги, кожи и чего-то далекого, лесного. Завтра снова ботанический сад. Завтра, возможно, будут ответы. А сегодня нужно было просто пережить эту ночь, разрываясь между теплым светом комнаты Холли, холодным экраном с сообщением от Генри и таинственным шепотом страниц, обещавших ему ключ к самому себе. Тишина в комнате стала густой, насыщенной невысказанным, но в ней уже зрело семя нового, невероятного пути.
Через какое то время.
Комната Холли, которую они в шутку называли «штабом лесных жителей», была залита мягким светом настольных ламп и уютным беспорядком. На полу, обложившись подушками, сидели все: Караг, Брендон, Дориан, Лу и сама Холли. В воздухе витал запах попкорна и горячего шоколада. Но атмосфера была не расслабленной, а сосредоточенной.
Караг, сидевший спиной к кровати, нервно теребил шов на своей толстовке. Он молчал уже несколько минут, собираясь с духом. Наконец, он выдохнул.
— Мне нужно кое-что вам сказать. Про сегодня. И не только.
Все взгляды устремились на него. Брендон приостановил жевание попкорна.
— Я знал, что ты врешь про репетитора! — не выдержала Лу. — Говори уже.
— Это про Генри, — начал Караг, глядя в пространство перед собой. — Сегодня в столовой... этот мой взгляд. Это было не специально. Или специально. Я не знаю. Но после нашего... разговора на скамейке, вчера, он прислал мне сообщение.
— Что?! — Холли нахмурилась, ее пальцы сжали кружку. — Когда? О чем?
— Вечером. Спросил, был ли сегодняшний мой вид в столовой ответом на вчерашний разговор.
— И что ты ответил? — тихо спросил Дориан, его аналитический мозг уже обрабатывал информацию.
— Я написал: «Не думал об этом».
В комнате повисло молчание.
— Жестко, — свистнул Брендон. — Но по делу. После всего, что он вытворял...
— Но это же неправда, — вдруг сказала Холли. Все посмотрели на нее. — Ты думал об этом. Ты тогда весь вечер был как выжатый лимон после той скамейки. Это был сознательный жест. Защита.
Караг кивнул, благодарный ей за понимание.
— Да. Это была стена. Я не мог позволить ему снова... залезть в голову. Увидеть, что его слова что-то во мне шевельнули. Показать, что вчера ничего не значило.
— А оно значило? — прямо спросила Лу.
Караг замер. Честный ответ висел на кончике его языка, смешанный с горечью и остатками старой боли.
— Значило то, что он умеет быть тем, из-за кого я когда-то потерял голову. И это опасно. Но это не меняет того, что он сделал потом. И то, что у меня на руке, — он машинально потерел левое предплечье, даже через ткань чувствуя шрамы. — От этого никуда не деться. Я не могу это простить. Но игнорировать тот факт, что он может быть... разным... тоже не могу. Это сбивает с толку.
— Значит, план такой: держать дистанцию, но без явной агрессии, — подвел итог Дориан. — Нейтралитет. Как Швейцария. Вооруженный, но нейтральный.
— Только без оружия, ради всего святого, — добавила Холли, но в голосе ее звучало облегчение. Он говорит. Делится. Это главное.
Разговор плавно перетек на другие темы, напряжение немного спало. Через какое-то время Лу, заявив, что ей нужно подышать воздухом и «переварить мозговой штурм», натянула куртку и вышла, сунув в уши наушники.
На улице было прохладно и тихо. Лу шла, слушая громкий инди-рок, который отсекал внешний мир. Она двигалась почти в такт музыке, глядя на звезды, пробивающиеся сквозь лесную дымку. И почти столкнулась с ним на повороте аллеи.
Бо. Он шел навстречу, погруженный в свои мысли, в темных узких джинсах и строгой куртке, его очки слабо блестели в свете фонаря. Увидев ее, он остановился, и на его обычно невозмутимом лице появилось легкое, вежливое удивление. Он сделал шаг в сторону, давая дорогу, и снял наушники,у него были тоже в ушах, интересное совпадение.
— О, привет, Лу, — сказал он спокойно. — Не ожидал тут встретить кого-то в такой час.
Лу вытащила один наушник, слегка смущенная внезапностью встречи. Бо был из стаи Джеффри, но... он всегда казался самым тихим, самым умным. Не таким оголтелым, как Клифф, и не таким ледяным, как сам Джеффри.
— Привет, Бо. Да, прогуливаюсь. Музыка, мысли, все дела.
— Понимаю, — он кивнул, и в его взгляде мелькнуло что-то похожее на понимание. — Иногда нужно сменить обстановку, чтобы расставить все по полочкам в голове.
— Именно! — оживилась Лу, радуясь, что кто-то формулирует ее собственные ощущения. — В комнате иногда стены давят.
— Могу присоединиться на пару кругов? — спросил Бо с нейтральной вежливостью. — Я тоже завершал мысленный анализ дня. Компания иногда помогает увидеть пробелы в логике.
Лу, все еще находясь под впечатлением от доверительной атмосферы в комнате Холли и немного дезориентированная его спокойным тоном, согласилась.
— Да, конечно.
Они пошли вместе. Сначала говорили о пустяках: о сложной новой теме по человековедению, о предстоящем проекте, о новой музыкальной группе, которую слушал Бо,оказалось, он предпочитал сложный электронный эмбиент, что Лу с ее рок-бунтарством нашла неожиданным, но интересным. Он был прекрасным собеседником: внимательно слушал, задавал точные вопросы, шутил суховато, но метко. Лу постепенно расслабилась, забыв, с кем идет. Он казался... нормальным. Умным, немного отстраненным, но искренним.
— А как там твоя команда? — плавно перевел разговор Бо, взглянув на нее через стекла очков. — «Лесные жители», кажется? Все буйные и творческие.
Лу засмеялась.
— Да, это про нас. Сегодня как раз мозговой штурм устраивали.
— Проблемы какие-то? — спросил он с легкой, ненавязчивой заинтересованностью.
И тут Лу, увлеченная беседой и все еще переполненная эмоциями от разговора о Караге, совершила ошибку. Она приняла его за своего. За того, кому можно выговориться.
— Да так... Опять этот Генри. Бывший Карага, ты наверняка знаешь. То он как милый, то как холодный урод. И вот опять что-то затевает. Бесит. Бедный Караг только-только начал отходить, оживать, а он опять со своими сообщениями, взглядами...
Она говорила эмоционально, жестикулируя, выплескивая
разочарование всей группы. Бо слушал, не перебивая. Его лицо было внимательным, даже сочувствующим. Он кивал в нужных местах.
— Звучит действительно изматывающе, — сказал он, когда она закончила. — Непредсказуемость — самый сложный фактор для планирования и душевного спокойствия. Караг, наверное, сильно переживает?
— Еще бы! — воскликнула Лу. — Он и так через все это прошел, а теперь... будто язву старую ковыряют. Жалко его.
— Да, это тяжело, — тихо согласился Бо. — Надеюсь, он найдет в себе силы не поддаваться на провокации. У него хорошая поддержка, по крайней мере.
В его голосе звучала такая убедительная, теплая поддержка, что Лу совсем растаяла.
— Спасибо, Бо. Приятно, что кто-то со стороны понимает.
Они уже подошли к ее корпусу. Остановились под светом фонаря у крыльца.
— Спасибо за компанию, Лу, — сказал Бо, и уголки его губ дрогнули в подобии улыбки. — Было очень познавательно.
— И мне, — улыбнулась она в ответ.
И тогда он сделал неожиданный, но в контексте вечера казавшийся естественным жест. Он слегка наклонился и быстро, легко поцеловал ее в щеку, рядом с уголком губ.
— Спокойной ночи. Держись.
Лу замерла, чувствуя, как по щеке разливается жар. Она смущенно пробормотала «спокойной ночи» и почти бегом заскочила в здание, сердце бешено колотясь. На лестнице она прислонилась к стене, прижав ладони к горящим щекам. Боже, он такой... неожиданный. И такой умный. И он меня понимает...
Бо же, дождавшись, когда дверь за ней закроется, развернулся и пошел обратно. Вся мягкость и участие мгновенно испарились с его лица, осталось лишь холодное, сосредоточенное выражение. Он достал телефон. Его пальцы быстро пролетели по экрану.
Общий чат «Семья-стая» (все участники онлайн)
Бо: @All Срочный тактический брифинг. Через 15 минут в нашей точке. Есть данные по целевой персоне К. и его моральному состоянию. Влияние внешнего фактора «Г» подтверждено и активно. Необходима корректировка подхода. И да, появился новый канал потенциального влияния на группу поддержки. Будет доложено.
Он отправил сообщение и сунул телефон в карман. Его шаги по асфальту были быстрыми, четкими и беззвучными. Работа была проделана безупречно. Эмоции, доверие, мимолетная физическая связь — все это были просто инструменты, переменные в уравнении. И уравнение, как он уже понимал, начинало сходиться. Он позволил себе едва заметную, холодную улыбку. Игра продолжалась, и их стая только что получила серьезное тактическое преимущество. А наивная, эмоциональная Лу даже не подозревала, что стала тем самым «новым каналом».