Глава 2
Джефри самого крутого мальчика начала бесить вся эта резкая популярность Карага, он всегда был на шаг впереди всех и своего авторитета он добивался многими гадами а тут появился какой то мальчонка и за несколько месяцев стал круче него
Конечно же Джеффа это не обошло стороной он сразу заметил что то не так на него перестали обращать внимание перестали шугаться в коридоре кидать на него взгляды испуганных кроликов
Скучные школьные дни были похожи друг на друга как близнецы: звонки, уроки, и наконец — долгожданный побег в столовую. Воздух гудел от голодного гама и пах котлетами. И как всегда, в центре всеобщего внимания был Караг. Он не сидел за столом, а восседал на подоконнике, как хищник на утесе, и его стихийная энергия притягивала к себе всех. Девушки смеялись его шуткам, друзья ловили каждое слово.
И это зрелище, как магнит, привлекло внимание «стаи» Джеффри. Они сидели за аккуратным столиком, словно корпоративный комитет. Сам Джеффри, безупречный в своей белой рубашке, с насмешливым блеском в глазах, наблюдал за этим.
«Смотри-ка, Джефф, — фыркнул один из его прихвостней, Алекс, — зверь ещё не определился, кого сегодня в свою берлогу потащит. Или, может, он до сих пор на мясе пасётся?»
Джеффри медленно отпил из бутылки с минералкой, его взгляд скользнул по Карагу и его «сворe». Усмешка тронула уголки его губ. Он говорил негромко, но отточенно, как лезвие, и его голос, вопреки шуму, нёсся с убийственной чёткостью.
«Оставь, Алекс. Не каждый день видишь такое трогательное зрелище, — его голос стал громче, нарочито лекторским. Смотри, как самец демонстрирует примитивные социальные сигналы, чтобы привлечь самок. Правда, методы, как всегда, на уровне ударов камня о камень. Интересно, он перед этим мамонта завалил, чтобы доказать свою состоятельность?»
Хохот его свиты прокатился волной. Караг не шевельнулся, но его спина, широкая и мощная, внезапно напряглась, как тетива лука. Смех вокруг него стих. Девушки нервно переглянулись.
Караг медленно, очень медленно повернул голову. Его взгляд, тяжёлый и тёмный, нашёл Джеффри через весь зал. В его глазах не было злости. Пока что. Там было нечто более опасное — холодное, безраздельное внимание.
«Что-то не так, Караг?» — продолжил Джеффри, наслаждаясь моментом. Он отодвинул стул и встал, засунув руки в карманы чинос, изображая лёгкость. — «Просто научное наблюдение. Не обижайся. Хотя... на что ты вообще обижаешься? На то, что у тебя вместо мозгов — мышечная ткань?»
Караг сполз с подоконника. Его движение было не резким, а плавным и зловещим, как движение пумы, покидающего засаду. Толпа перед ним молча расступилась, открывая прямой путь к Джеффри.
«Повтори, Джеффри, — голос Карага был низким, глубоким, и он резал гул столовой, как нож масло. — Про мышечную ткань. Мне понравилось».
Джеффри не отступил, но его насмешливая улыбка стала немного более напряжённой. Он стоял, стройный и острый, как шпага, против монолита из плоти и ярости.
«Я сказал, что у тебя в черепной коробке...»
Он не успел договорить. Караг сделал один огромный шаг, сократив дистанцию до нуля. Он не замахнулся, не накричал. Он просто встал так близко, что Джеффри пришлось запрокинуть голову, чтобы встретиться с его взглядом.
«Нет, — тихо произнёс Караг, и в его шёпоте было больше угрозы, чем в любом крике. — Ты говорил про мамонта. А я мамонтов не люблю. Они вымерли. Ты хочешь последовать их примеру?»
Воздух между ними зарядился статикой надвигающейся грозы. Все в столовой замерли, затаив дыхание. Конфликт висел на волоске. И было ясно, что следующее слово Джеффри определит, останется ли эта стычка на уровне слов или превратится во что-то большее.
Воздух в столовой, секунду назад заряженный молчаливым противостоянием, вдруг лопнул. И его тут же заполнил гул голосов, которые больше не пытались скрывать свои реакции.
Со стороны Карага:
«ДА КАК ОН ПОСМЕЛ!» — прошипела Холли, вцепившись Брендону в рукав. Ее глаза горели негодованием и странной гордостью. — «Слышал, что он сказал? Про мамонта! А Караг... Брендон, ты видел? Он даже не шелохнулся! Он его одним взглядом, понимаешь, ОДНИМ ВЗГЛЯДОМ, заставил замолчать!»
Брендон, обычно ироничный и спокойный, не скрывал ухмылки.
«Видел, Холли, видел. Джеффри, кажется, впервые в жизни столкнулся не с поклонником, а со стеной. И он не знает, что с ней делать. Его коронные шпильки разбились о каменную логику. "Хочешь последовать их примеру?" — Брендон с наслаждением процитировал Карага. — Это шекспировский уровень угрозы. Голая правка, без прикрас.
«Он больше не король!» — с восторгом выдохнула Холли, оглядываясь на перешептывающихся вокруг учеников. — «Смотри, все на него смотрят не так. Раньше боялись его, а сейчас... сейчас они видят, что он уязвим. А Караг... О боже, на Карага сейчас смотрят как на героя!»
Со стороны Джеффри:
Тиккани, с лицом, высеченным из льда, тут же оказалась рядом с Джеффри. Ее голос был тихим, острым и полным яда, предназначенным только для его ушей.
«Поздравляю, Джефф, ты только что собственными руками короновал нового школьного идола, — ее слова обжигали. — Ты думал, что бьешь по грубому животному? А превратил его в мученика. В глазах этой толпы он теперь Ромео, защищающий свою честь, а ты — заносчивый Тибальт.»
Джеффри, все еще стоявший напротив Карага, пытался сохранить маску презрения, но мелкая дрожь в сжатых кулаках выдавала его.
«Он ничего не короновал, Тиккани. Это просто вспышка. Завтра все забудут.»
«Забудут?» — она фыркнула, резким движением головы указав на расходящиеся волны шепота. — «Смотри. Вчера Караг был невидимкой-переростком. А сегодня он — главная новость. А ты? Ты был королем. А сейчас ты — злодей из сказки, которому только что дали по носу. Твой авторитет теперь держится на том, что ты НЕ получил по лицу. Позор, Джеффри. Не победа.»
Один из прихвостней Джеффри, Том, робко попытался вставить:
«Да ладно, Тик, Джеффри его просто...»
«Молчи, Том, — отрезала Тиккани, не отводя взгляда от Джеффри. — Пока ты здесь строишь из себя шута, твой "король" только что проиграл свою первую битву. И все это видели.»
Два этих островка — бурлящий восторгом вокруг Карага и ледяной, полный горьких истин вокруг Джеффри — существовали в одном пространстве, разделенные всего несколькими метрами. Но эти метры теперь казались пропастью. И вся школа, затаив дыхание, наблюдала, как рушится старый порядок и рождается новый.
Вечер в комнате Джеффри напоминал поминки по былой славе. Воздух был густым от запаха дорогого парфюма, разочарования и злости. Тиккани, не находя себе места, похаживала по мягкому ковру, вцепившись пальцами в локти. Бо мрачно разбирал на детали сложную модель спорткара, а Том нервно листал ленту соцсетей, где расходились видео с их унижением.
«Не могу поверить, что мы просто сидим и ничего не делаем,» — прошипела Тиккани, останавливаясь у окна, за которым зажигались огни города. — «Каждый час, который этот... этот горный король проводит в ореоле славы, закатывает нас в асфальт. Нам нужен ответ. Жесткий. Публичный.»
«Мы можем устроить ему «несчастный случай» в спортзале,» — угрюмо предложил Бо, не глядя на них. — «Лестница там скользкая. Или штанга. Никто не проверит.»
«Блестяще, Бо,» — ядовито парировала Тиккани. — «И тогда он из жертвы твоего идиотизма превратится в мученика, а мы в отморозков. Нам нужно не сломать ему кости, а разобрать его по винтикам. Унизить. Показать всем, что эта гора мышц — просто мягкотелое ничто.»
Том оторвался от телефона с несмелой улыбкой.
«А может, просто нанять кого-то, чтобы его избили после школы? Без свидетелей.»
«Слишком просто» — сквозь зубы процедил Джеффри, впервые за вечер нарушив молчание. Он сидел в кресле, откинув голову, и наблюдал за отсветами уличных фонарей на потолке. — «Это не решит проблему. Его образ «честного дикаря» только укрепится. Нет... Его нужно развенчать. Сделать посмешищем.»
Воцарилось тяжелое молчание. Идеи иссякли. Казалось, Караг был неуязвим в своей новой роли.
И тут тихий, задумчивый голос раздался из угла. Это говорил Тим, самый незаметный из их компании, парень, который днями просиживал за ноутбуком и редко вставлял слово.
«А если... сыграть на его чувствах?» — все взгляды устремились на него. Тим сглотнул, но продолжил. — «Он же... примитивный. Эмоциональный. Что, если заставить его влюбиться?»
Тиккани замерла, ее брови поползли вверх. Бо перестал вертеть в руках колесо от модели. Том смотрел на Тима, как на сумасшедшего.
«В кого?» — скептически спросил Бо.
Тим медленно перевел взгляд на Джеффри.
«В Джеффри.»
В комнате повисла гробовая тишина, которую через секунду разорвал хохот Бо.
«Ты совсем спятил? Он тебя в клочья порвет, как только Джеффри на него косо посмотрит!»
Но Джеффри не засмеялся. Он медленно выпрямился в кресле. В его глазах, тусклых от дневного провала, вспыхнула новая, острая искра. Тиккани, изучив его лицо, тоже перестала улыбаться. Ее умственный механизм начал работать.
«Стоп... Дай ему договорить,» — приказала она, не отводя взгляда от Джеффри.
«Ну... — Тим, ободренный вниманием, заговорил увереннее. — Мы же все видели, как он реагирует на насмешки. Грубо, прямо. А если подойти к нему с другой стороны? Сделать вид, что Джеффри... им восхищается. Что эта стычка открыла ему глаза. Начать с легкого флирта, с комплиментов... Он не привык к такому. Он растеряется. А потом... когда он клюнет, когда по-настояшему поверит... Джеффри его публично унижает. Раскрывает всю игру. Представляете? «Великий и ужасный Караг, который повёлся на удочку, как последний дурак». Его образ «сурового и честного парня» рассыплется в прах. Он станет посмешищем — жалким, влюбленной пумой, которого использовали и выбросили.»
Комната снова замерла, но теперь в воздухе витала не злоба, а холодный, расчетливый азарт.
«Чёрт возьми,» — тихо выдохнул Бо, и в его голосе звучало уже не насмешка, а уважение. — «Это... это по-настоящему жестоко.»
Тиккани медленно улыбнулась. Это была не улыбка радости, а оскал волчицы, учуявшей слабость добычи.
«Жестоко? Это гениально. Мы бьём по его самой защищенной и самой уязвимой стороне — по его гордости. Сначала вознесём на небеса, а потом швырнём в грязь. И все увидят, какой он на самом деле мягкий и доверчивый.»
Все взгляды снова устремились на Джеффри. Он уже не смотрел в потолок. Его глаза были прикрыты, а пальцы сложены домиком у губ. В его голове уже прокручивался план, обретая плоть и кровь.
Он видел первые «случайные» встречи, томные взгляды, двусмысленные комплименты, сказанные так, чтобы их услышали другие. Он видел, как настороженность Карага сменится недоумением, затем интересом, а после — той самой глупой, слепой надеждой, которую так легко разбить.
Уголки его губ дрогнули в едва заметной, ледяной улыбке. Это был не план мести. Это было творчество. Роль влюбленного... Да, он сможет это сыграть. И сыграет блестяще.
«Хорошо,» — тихо, но четко произнес Джеффри, открывая глаза. В них горел холодный, отточенный огонь. — «Начинаем готовить сценарий. Наш новый король... скоро попросит о пощаде.»