33 глава
Тем временем у Сигмы.
Внутри воспоминаний Фёдора, словно в застывшем кадре старого фильма, Сигма наблюдал за разворачивающейся драмой. Рассвет прокрался в темницу, окрасив каменные стены в холодные тона, и пронзительный крик петуха прорезал тишину. Вслед за криком в камеру вошёл охранник, его фигура, словно вырезанная из мрамора, была неподвижна и бесстрастна.
- Петух пропел. Пришло время твоей казни, - голос охранника был ровным, без тени эмоций, механическим выполнением долга.
"Это воспоминание Достоевского... Значит, он избежит казни. Но как?.. Это мой шанс узнать о его способности..." - Сигма напряженно следил за происходящим, его разум лихорадочно работал, пытаясь разгадать тайну.
Копьё вонзилось в тело Фёдора. Кровь, тёплая и густая, разлилась на каменный пол, окрасив его в алый цвет. Руки Фёдора дрогнули, его тело обмякло, жизнь медленно уходила из глаз.
"Он что... умер? И это всё? Конец? Просто самозванец? Что-то не сходится... Если я вижу эти воспоминания, значит, он точно настоящий," - сомнения терзали Сигму. Картина выглядела слишком простой, слишком... законченной. Не хватало чего-то важного, какой-то детали, которая бы всё объяснила.
И тут Сигма заметил, как охранник снимает шлем. Сначала Сигма подумал, что это просто игра света и тени, что лицо охранника кажется другим лишь из-за смены освещения. Но нет. Когда шлем упал, Сигма увидел знакомые черты лица, искажённые, однако, неестественной улыбкой. Это была не просто иллюзия. На лице охранника сияла та самая, ужасающая ухмылка, что принадлежала Достоевскому. В этот момент, всё встало на свои места. Сигма понял, что видел не просто смерть Фёдора, а его способность.
***
Тем временем у Дазая и Чуи.
Тем временем у Дазая и Чуи.
Дазай, в поте лица, пытался вытащить тело Фёдора из-под обломков разбившегося вертолёта. Чуя наблюдал за этим, сидя на корточках.
- Вы на это только посмотрите! Дазай, который вечно палец о палец не ударит - и вдруг работает в поте лица? Я точно не сплю? - проговорил Чуя, в его голосе звучала лёгкая насмешка. Дазаю наконец удалось вытащить тело Фёдора. - Видал, да? И правда ласты склеил.
- Думаешь? - спросил Дазай, показывая лицо мёртвого Фёдора. Это было совершенно другое лицо, не похожее на Достоевского. - Тогда, что это за хрень? За время побега... я заметил на лице Достоевского странное нервное беспокойство. А всё потому что, смерть от яда или моей руки просто не сработала бы. Его реальной целью было... умереть от рук вампира, - проговорил Дазай, его лицо стало серьёзным.
- А? - на лице Чуи было недоумение.
- Кажется, теперь я понял, что у него было на уме... О нет... Всё плохо... Всё очень плохо! Надо срочно сообщить Рампо и найти Никки! - проговорил Дазай, резко поднимаясь и направляясь куда-то.
- Эй! Скажи мне, что! - прокричал ему вслед Чуя.
- Способность Достоевского... активируется не касанием, как мы думали! Она срабатывает, когда *его* убьют, - скорее себе под нос бормотал Дазай.
- Чё?! Что ты там мямлишь?! Объясни по-человечески! - сказал Чуя, догоняя Дазая.
- Помнишь того вампира, который убил Достоевского? Он сделал это не по своему желанию! Он был всего лишь марионеткой в его руках. Вампир был просто орудием... средством! Единственный... кто имел намерение убить Достоевского...
***
Тем временем у Никки.
Тем временем Никки, вместе с остальными, благодаря способности Гоголя, оказалась в аэропорту. Все остальные ушли вперёд, Никки шла позади с Брэмом. Они шли молча; девушка была погружена в свои мысли. Заметив, что Брэм остановился, Куроки посмотрела на него с вопросом.
- Что-то случилось, Брэм? - спросила она.
- Всё... нормально... Иди... - пробормотал мужчина, скрывая лицо.
- Я же вижу, что... - Никки не успела договорить. Брэм резко посмотрел на неё, его лицо исказилось до неузнаваемости.
- Уходи... пока не поздно... - прошипел Брэм, и в тот же миг его лицо разорвало на две части, открывая лицо Фёдора. Никки отшатнулась, потрясённая.
- Что...? Фёдор... ты... но как? - с трудом выговорила она, не в силах связать слова.
- Как я выжил? Моя дорогая Никки, ты совершенно ничего не знаешь обо мне и моей способности, - прошипел Фёдор, зловеще ухмыляясь. Его глаза, суженные до щелочек, будто проникали в самую душу Куроки.
- ...Ты солгал мне... про свою способность. Твоя способность... совсем другая... - прошептала Никки, ошеломлённая.
- И в чём же она заключается? Давай, ты должна догадаться, Никкиии... - пропел Фёдор, зловеще растягивая имя Никки Куроки. В его руках блестел меч Брэма, словно чёрное предзнаменование. Он медленно, размеренно приближался к ней, каждый шаг сопровождался тихим скрипом подошв по аэропортовому полу. Меч, казалось, пульсировал в его руке, отбрасывая зловещие блики на бледное лицо Фёдора.
Никки, чувствуя ледяной ужас, цепляющийся за горло, с трудом вымолвила:
- Твоя способность... переселяться в тело своего убийцы...
- Молодец, - Фёдор склонил голову, его улыбка стала ещё более зловещей. - Знаешь, что было бы, если Гоголь убил меня собственными руками? Я отвечу сразу: твоего драгоценного и единственного близкого человека настигла бы смерть... Как тебе такой расклад событий...?
Последний вопрос прозвучал как смертный приговор, прошептанный прямо в ухо. Холодное лезвие меча коснулось её плеча, ощущение было таким острым, что Никки едва не вскрикнула. В следующую секунду, быстрым, точным движением, Фёдор пронзил её тело насквозь. Кровь фонтаном брызнула на пол, окрашивая его в алый цвет.
- Знаешь, не будь передо мной сейчас твой двойник, я бы не поступил так... - Фёдор отступил на шаг, осматривая своё дело. - Что-то я задержался. Мне нужно идти. Ещё увидимся... когда вернёшься в Йокогаму... от которой останутся лишь обломки...
С этими словами он исчез, оставляя Никки умирать в луже собственной крови, а аэропорт - молчаливым свидетелем жестокой игры судьбы.
***
Никки резко села в кровати, сердце бешено колотилось в груди. Холодный пот покрыл её кожу. Тяжёлое дыхание срывалось с губ короткими, прерывистыми выдохами. Она пыталась осознать, что только что видела во сне - живые образы, пронзившие её до глубины души, не хотели отпускать.
- Птичка? Всё в порядке? - голос Николая Гоголя, тихого и обеспокоенного, вырвал её из оцепенения. Он сидел на краю кровати, его лицо было полным беспокойства.
Никки огляделась. Знакомая комната в безопасном доме, теплое одеяло, мягкий свет настольной лампы... Всё это резко контрастировало с жуткими образами, которые только что терзали её сознание. В памяти всплыли обломки: старый, давно заброшенный штаб Крыс Мёртвого Дома, искажённое лицо Фёдора, сверкающий меч...
*"Старый и давно заброшенный штаб Крыс Мёртвого дома... Что это было сейчас? Всего лишь сон или же..."* - мысль пронеслась в её голове, оставляя после себя тревожное ощущение дежавю.
- Никки, всё в порядке? - Гоголь повторил свой вопрос, его голос стал немного настойчивее. Он, казалось, читал её мысли, видя внутреннюю борьбу, отразившуюся на её лице.
- Да... Коль, что с Фёдором и что вообще произошло? - спросила Никки, наконец, сфокусировавшись на реальности. Голос её слегка дрожал.
- Фёдор мёртв... - Гоголь ответил тихо, словно боясь нарушить хрупкую тишину. - Его металлической трубой проткнул один из вампиров, над которыми взял контроль Брэм. После чего они на вертолёте врезались в стену тюрьмы. После этого я ушёл искать тебя, как только нашёл, вколол тебе лекарство и переместил сюда.
- Как долго я была в отключке? - нервно спросила Никки, ощущение тревоги нарастало с каждой секундой. Её интуиция подсказывала, что то, что она видела во сне, может быть не просто сном. Если её догадки подтвердятся, ей нужно будет немедленно действовать, на помощь.
- Точно сказать я тебе не смогу, птичка. Может, всё же объяснишь, почему ты сейчас такая нервная? - Гоголь обеспокоенно посмотрел на Никки. Его тон был мягким, но в глазах читалось беспокойство. Он протянул руку, словно желая её успокоить, но Никки лишь отшатнулась. Её взгляд был устремлён куда-то вдаль, за грань реальности, словно она всё ещё пребывала в плену своих видений.
- Мне снился сон... Фёдор... Он был жив... - Никки заговорила быстро, слова срывались с её губ, словно бушующий поток. - Его способность совершенно другая, не та, о которой он мне говорил... Мне срочно нужно предупредить Рампо и всех остальных!
С последним предложением Никки резко встала с кровати, решимость сверкала в её глазах. Она сделала шаг вперёд, но тут же пошатнулась, слабость пронзила всё её тело. Голова закружилась, и она едва не рухнула на пол. Николай Гоголь мгновенно среагировал, подхватывая её под руку прежде, чем она упала. Его ладонь коснулась её плеча, и Никки почувствовала, как тепло разливается по её телу, немного успокаивая.
- Ты никуда не пойдёшь, пташка, - Гоголь крепко обхватил её за талию, поддерживая. Его голос был твёрд, но в нём слышалась забота, граничащая с беспокойством. - Ты слишком слаба. Лекарство всё ещё действует. Его действие пройдёт, в лучшем случае, только через час... Подожди, пока не восстановишь силы. Расскажи мне всё, что тебе снилось, пока ты в безопасности.
Он осторожно усадил её обратно на кровать, его взгляд был полон нежности и беспокойства за её состояние. Никки, всё ещё дрожащая от пережитого, покорно опустилась на подушки. Ужас, который она испытала во сне, продолжал ощущаться в её теле, заставляя её дрожать. Теперь ей оставалось лишь ждать, рассказывая Гоголю о своём кошмарном видении.