35 глава
Тем временем в аэропорту.
- Вот как... Значит... - проговорил Брэм, и в его голосе сквозила нотка смятения, будто с каждой фразой звучала тень кого-то другого. Эхо древних страстей и бесконечных противоречий завуаливало его слова, заставляя окружающих чувствовать непрекращающийся внутренний конфликт.
- Что такое, Брю-тян? - спросила Ая, с беспокойством вглядываясь в его изменившееся лицо. В её глазах одновременно переплетались смятение и немой вопрос. Она ощущала, что что-то идет не так, как должно.
- Моя принцесса... Беги!! - с отчаянием выкрикнул Брэм, отталкивая Аю от себя, словно она была единственным светом в его угасшем мире. Его лицо искажалось, превращаясь в нечто загадочное и тёмное, как будто под его кожей прятался другой человек.
В следующие мгновения черты Брэма начали меняться, и Ая, с замиранием сердца, осознала, что становящаяся неузнаваемой маска открывала место для чего-то знакомого. Перед ней встал Федор с искажёнными губами и обезумевшими глазами, в которых сверкали ненависть и жажда власти. Тени прошлого, как тёмные потоки, переплетались с настоящим, размывая четкие границы между добром и злом.
Все, кто находился рядом — Теруко, директор Фукудзава и сама Ая — были в ужасе от увиденного. В их глазах отражалась глубочайшая тревога и неразрешимая загадка, даже ужас, смешанный с неподдельной жалостью.
- Всем доброго утречка, - проговорил Федор своим спокойным, почти безразличным голосом. В руках он держал священный меч, который некогда принадлежал Брэму, и этот символ был одновременно угрожающе знакомым и пугающим.
Ая почувствовала холодок, пробежавший по её спине, и осознала, что мир, который она знала, вот-вот рухнет, оставив её в мрачной тени, где противоборствующие силы пересекались в одном неправильном моменте. С каждой минутой ситуация накалялась, как стальные пружины, готовые выстрелить в любой момент.
Фукудзава, заметив Федора, мгновенно направился к нему, вытаскивая свой меч из ножен.
- Прошу, ни с места. Иначе я за себя не ручаюсь, - произнес Федор, прислоняя меч к Фукучи, который лежал на асфальте, всё ещё живой, но беззащитный. Фукудзава остановился, осознав, что Федор готов убить его друга детства, не задумываясь об этом ни на мгновение. Тревога окутала всех, и каждый из них понимал, что это могло обернуться чем-то ужасным.
- О... Ставь... Ме... Ня... Останови! Про...шу... Теру... Ко... Кун.... Только ты! - прохрипел Фукучи, обращаясь к своей подчинённой. В глазах Теруко читалась боль и отчаяние за своего командира, заменяемая яростью и ненавистью. Она кинулась в сторону Федора, не в силах сдерживать волну эмоций.
- Решили идти до победного? Ну раз так, то и я не стану сдерживаться. - его голос оставался спокойным, даже когда он воткнул один из своих мечей в спину Фукучи. Жестокая улыбка не сходила с его лица, когда он стал собираться завершить то, что начал.
- И следующий... - произнёс он, беря в руки меч Фукучи, который тоже собирался будет использовать против него.
- Нет! Не дайте ему воспользоваться этим мечом! - прокричал Рампо, рысью мчаясь в их сторону.
Федор лишь усмехнулся. Его холодный взгляд, лишённый эмоций, оставался прикован к жертве — Фукучи. Это было не просто убийство, это было ритуальное исполнение воли. Не медля ни секунды, он воткнул второй меч в тело Фукучи, как будто не просто лишая его жизни, а обрекая на бесконечную пустоту и безысходность.
В этот миг произошла ослепительная вспышка света, которая, казалось, осветила всё вокруг, словно небесные силы отзовутся на его призыв. Все, кто стоял рядом, были парализованы ужасом, неспособные отвести взгляд от происходящея сцены, словно сами клинки вонзались в их сердца.
- В правой — божественный амэгодзен… - произнёс Федор, его голос звучал величественно, почти церемониально. Меч в его руке, отлитый из самой души древних богов, источал непривычное тепло и свет. - В левой — священный сольцвени… - продолжал он, поднимая клинок выше. Оба меча были отголосками ярчайших реальностей и мирозданий, их магия плела хоровод вокруг него.
Федор опустил глаза на своего противника, в глазах которого уже не осталось жизни, а только безмолвный вопрос: "Почему?". Он наклонился ближе к Фукучи, ощущая всё величие момента.
- О почитаемые клинки, я повелеваю вам... - его слова превращались в заклинание, проникающее в самую суть элементов, заполняя пространство вокруг магией. Он издал последние слова, произнося их с уверенностью, которая могла бы покорить даже самых гордых из богов. - Сотворите для меня чудо.
В ответ на его призыв засияла ещё более яркая вспышка света, и моментом позже на месте где стоял Фукучи образовалась аура, излучающая тепло и потрясающую красоту — зеркало могущества и хаоса, которые в едином порыве объединились ради этого мгновения. Свет разливался по округе, расширяясь, как волны на воде.
"Прямо сейчас, в одном месте… Три острия сошлись вместе. Простраственно-временной меч, в котором по преданию обитает сам Бог… Меч святого креста - результат слияния тела и способности… И… Способность, увеличивающая силу любого оружия разом. Если объединить их… Что произойдет? Трёхсторонняя сингулярность," — с этими мыслями, Федор ощущал, как пространство вокруг него меняется, как будто в его руках сосредоточена вся мощь мироздания.
И вот, несколько мгновений, полных безмолвного ожидания, висели в воздухе, где все элементы были готовы к свершению, ожидая, когда же он сделает следующий шаг, решающий судьбу не только Фукучи, но и всего мира. Святой свет и мрак сливались в одно целое, предвещая грядущие перемены, способные перевернуть всю реальность...
***
Ая открыла глаза, чувствуя тупую боль в висках и гул в ушах. Мир плыл перед ней размытыми пятнами, медленно фокусируясь. Она лежала на земле, придавленная чем-то тяжелым и теплым. С трудом подняв голову, Ая увидела белые волосы и плечи Фукудзавы, который, казалось, застыл в неестественной позе, прикрывая её своим телом. Взгляд девочки скользнул за спину мужчины, и от увиденного её передернуло.
Посреди аэропорта зияла огромная дыра, похожая на след от падения метеорита — идеально круглый кратер, черное жерло которого поглощало остатки дневного света. Земля вокруг была покрыта трещинами, словно паутиной, испещрена обломками бетона и металла.
"Это что, кратер? ... Что здесь вообще произошло?" — пронеслось в голове Аи, пустота в памяти казалась непроглядной тьмой. Она не помнила ничего из последних минут, лишь смутные обрывки образов, смятение и боль. Её взгляд снова упал на огромную воронку посреди разрушенного аэропорта, на обломки и пыль, и непонятный ужас сжался в груди.
— Ну же, вставайте! С вами все в порядке? — Ая пыталась осторожно пошевелить Фукудзаву, приподнять его голову. Её пальцы, дрожащие от напряжения и страха, ощутили тепло его кожи, но мужчина оставался неподвижен. Все попытки привести его в чувство были тщетны.
— Не стоит, — спокойный, бархатный голос Фёдора Достоевского прозвучал совсем рядом, словно из самой тишины, заставляя девочку подпрыгнуть от неожиданности. Её глаза расширились от ужаса. Она не заметила, как он подошёл.
— Так ваши волосы совсем потеряют свой роскошный вид, принцесса, — продолжил он, его аметистовые глаза, холодные и проницательные, словно обледенелые осколки звёзд, были направлены на неё. На губах играла лёгкая, издевательская улыбка, которая только усиливала чувство беспомощности и ужаса, охватившее Аю.
— Ты кто вообще? Брю… Тян…? — выдохнула девочка, голос её дрожал, а в глазах отражался первобытный ужас и животный страх перед этим странным, опасным человеком, стоящим перед ней. В её вопросе звучала отчаянная попытка найти хоть какое-то объяснение происходящему, хоть какую-то точку опоры в этом нереальном, кошмарном мире.
— Его больше нет. Всё, что от него осталось, — лишь отголоски способности, — спокойно ответил Федор, словно обсуждая погоду, а не чью-то гибель. В его голосе не было ни капли сочувствия или сожаления. — И чтобы заполучить их… мне пришлось… знатно поднапрячься, — добавил он, медленно доставая из-за пазухи странный артефакт, сверкающий холодным, неестественным светом. Его холодные аметистовые глаза опасно сверкнули, словно два ледяных клинка.
— Это же!.. — в ужасе прошептала Ая, её лицо побелело, а губы застыли в безмолвном крике. Она узнала этот артефакт, этот символ абсолютной власти и ужаса.
— Великий приказ… Оружие, дающее полный контроль над подчинёнными. Как думаешь, кем я смогу повелевать? — спросил Достоевский, его голос звучал словно шёпот смерти, и Ая поняла – её мир рухнул.
— Значит, теперь ты можешь управлять… всеми вампирами мира?! — выдохнула Ая, голос её был еле слышен, слова вырывались из горла сдавленным шёпотом, полным ужаса и неверия. Её глаза, широко распахнутые, отражали всю глубину её отчаяния. Она не могла поверить, что всё это – правда, что этот человек, этот… монстр, действительно способен подчинить себе всю вампирскую расу.
На лице Федора появилась злобная усмешка, медленная, растягивающаяся, как трещина в ледяной глыбе. Она была лишена всякой теплоты, полностью состояла из холодного, безжалостного триумфа.
— Так вот зачем это всё! — продолжила Ая, голос её дрогнул, но она продолжала, словно обвиняя его, выплескивая накопившийся ужас. — Смерть Небожителей… Брю-тян… и даже того усатика вместе с его дурацкими амбициями… Никки тоже в этом была замешана… Всех втянул! Хочешь сказать, ты использовал их всех… чтобы захватить мир?! — её голос сорвался, и она не смогла сдержать слёз. Они медленно стекали по щекам, оставляя на них блестящие дорожки, а её взгляд, наполненный горькими слезами, был устремлён на Федора, полный боли и непонимания. В этом взгляде был весь ужас и отчаяние девочки, которая только что узнала о страшной правде, о масштабах безумия и жестокости этого мира.
— О, не волнуйтесь, юная леди... Одну лишь вас я обязуюсь защищать, — произнёс Фёдор, его голос звучал мелодично и уверенно, словно он говорил о чем-то очевидном. — Как-никак, это мой рыцарский долг... оберегать свою принцессу.
Подойдя к Ае, он осторожно присел на одно колено, его движения были плавными, но в них сквозила какая-то угроза. Он положил руку на щеку девочки, и от прикосновения её захлестнула волна холодного страха. Его ладонь была ледяной, и это добавляло жуткого контраста к его словам. Фёдор заглянул ей в глаза, его взгляд был наполнен чем-то потусторонним, чем-то, что вызывало неуверенность и непреодолимый страх.
Затем его голос изменился — стал холодным и угрожающим, как будто он говорил не сам, а кто-то другой, занимающий его сознание. Это был тон, который был полон власти и безжалостности:
— Даже если… вы останетесь последним человеком на земле.
Ая отшатнулась, её дыхание перехватило. Она не знала, что делать, как реагировать, и только безмолвно смотрела на него, пытаясь найти в его холодном взгляде хоть каплю человечности, хотя бы искорку доброты. Но в этот момент Фёдор, казалось, превратился в нечто большее, чем просто человек — он стал олицетворением безжалостной силы, способной уничтожить всё на своём пути...
________________________________
Оставляйте отзывы и делитесь вашим мнением. Я перечитывала всю работу и поняла, что не хватает больше описания. Как вам?