Пепел на ветру

Снова до боли знакомый магазин «Детский мир» с многочисленными отделами на нескольких этажах. Здание опять неприятно поразило гулкой тревожной пустотой, а еще крупинками мелкого снега, кружившими на сквозняке по мраморным плиткам пола. Кое— где возле стен скапливались небольшие сугробики, и от этого угнетающее чувство безысходности все сильнее давило на психику. Раньше здесь было тепло и весело, сейчас
— холодно, сумрачно и тоскливо, несмотря на столь радостный повод для нашего появления здесь.
Отыскав, кажется, еще нами с Лизой оставленную возле входа красочно раскрашенную тележку, мы отправились за нужными вещами. По дороге нашли еще одну, потом еще и, гулко ступая по плитке тяжелой зимней обувью, начали обход отделов. Нашли детские кроватки, и мужчины, подчиняясь нашим указаниям, понесли сразу несколько уже даже собранных вниз к грузовику, на котором мы приехали. Зинаида, когда мы оставляли у нее наших детей, тоже попросила кроватку ей привезти. Так что сейчас мы сразу пять штук загрузили в машину. Как сказал Кирилл, улыбаясь, мало ли что…
То же самое произошло с постельными принадлежностями и еще множеством вещей согласно нашему с Лидой списку. Очень скоро мы забыли обо всех тревогах, зайдя в отдел одежды для новорожденных. Со смехом и умилением сгребали все, что видели. Наконец, мы запаслись всем, что хотели и даже больше, и отправились вниз. Остались игрушки. Я пообещала Лизе парочку новых, Паша с Лидой хотели взять Олегу книги. Еще накануне мальчик просил «что-нибудь интересное, да разных игр, чтобы не скучно было долгими зимними вечерами». Поэтому мы дружно направились к отделу на первом этаже. Все это время мужчины не спускали с нас глаз. Пока мы ехали сюда по пустынным улицам города, Кирилл как бы между делом предупредил остальных о моем предчувствии. А ведь даже я о нем забыла, но мой сур все помнит и ничего не упускает из виду.
Мы зашли в отдел, и тут мужчины как по команде насторожились. Шорох в углу, и Павел мгновенно обеих затолкнул в угол и закрыл своим телом. Кирилл и Руслан скользнули в сторону темного закутка, скрытого полками с игрушками. В этот момент в мой чувствительный нос ударил запах мочи, пропавшей кислой еды и немытых тел.
Кирилл с Русланом преодолели преграду и уставились на что-то, пока нам троим неведомое. Лис присвистнул, расслабившись. Это стало для нас сигналом: чтобы там ни было — угрозы нет. Втроем подошли к Кириллу и Руслану, выглядывая из-за них и чувствуя, как на глаза наворачиваются непрошеные слезы.
Нам предстала жалкая картина: в темном закутке, заваленном одеялами и засаленными грязными подушками, среди картонок, банок и упаковок от еды, прижавшись к стенке, сидели три хавшика. Пацаненок лет десяти, худой и бледный, вылез вперед, угрожающе шипя. За ним спрятались малыш лет шести и взрослый парень на вид лет двадцати. Но мое удивление такой расстановкой сил сменилось невольным пониманием, почему здоровый парень прячется за ребенка в два раза младше. В младенческом взгляде взрослого хавшика смешались детская невинность и непосредственность, страх перед миром и чужаками, искреннее непонимание происходящего вокруг. Я уже поняла, что этот хавшик потерял память, видела подобное по телевизору после первой волны эпидемии. Тогда было жутко видеть такой пустой, не сформированный опытом и развитой личностью взгляд у взрослого человека. Именно этот взгляд мучил меня в кошмарах, когда я боролась с болезнью и страшилась больше всего на свете обрести похожий.
В нос с новой силой ударил неприятный запах. Я выскользнула из-за спин своих друзей и, применив бытовую магию, вычистила и это место, и одежду фактически троих детей. Лида тоже подвинулась ближе, участливо спросив:
— Вы давно здесь… одни?
Мальчишки недолго думали.
— С мая! — ответил старший с бледной чешуей и золотистым ежиком волос на голове.
— С июня! Меня Герман подобрал, а потом мы нашли Тишку! — сообщил шестилетний малыш, при этом качнув головой на последнем слове в сторону третьего парня.
— Он ничего не помнит. Когда мы с Данилом его нашли, ходил под себя и пачкал свою одежду, был грязный, голодный и ничего не знал. Даже говорить не умел, зато сейчас мы его многому научили, он как будто вспоминает и быстро все учит, — тяжело вздохнув, печально добавил Герман.
У меня защемило сердце от боли и жалости. Кирилл тихо спросил, обращаясь к «старшему» этой троицы:
— Мы живем за городом, у нас теплые дома, пища. С нами живет один старый хавшик. Михалыч добрый, и его любят все наши дети, он много знает, умеет заботиться о животных и нас учит. Если вы согласны поехать с нами, то уверен, Михалыч будет счастлив, если вы станете его семьей. Своей у него нет. А мы все поможем вам освоиться и защитим в случае опасности. Согласны?
Оба младших паренька с надеждой посмотрели на нас, затем осторожно спросили в унисон:
— Вы нас всех с собой возьмете?
— Естественно, всех троих. — Кирилл, почувствовав их внутреннее согласие, кивнул, все же добавив: — Мы хотим, чтобы всем было хорошо и чтобы как можно больше хороших людей окружало нас.
Троица кивнула, а Лида предложила тут же позаботиться об одежде и для них. Ведь у Михалыча вряд ли найдется одежда для детей и для парня. Так, потратив еще час на экипировку малышни, решили ехать домой. Снаружи разыгралась пурга, и мороз все крепчал. Пока мужчины грузили вещи, нам велели посидеть в «Кешаре». Неожиданно Тишка, как называли его маленькие хавшики, рванул из машины. Я в удивлении спросила у Германа:
— Куда он?
Тот, открыв дверь со своей стороны, побежал за угол дома за своим другом, на ходу крикнув:
— А мы его приучили на улице свои дела справлять. А то воняет очень…
Пожав плечами, я попросила Лиду посидеть в машине с младшим Данилом, а сама рванула за Германом и Тишкой. Выскочив за угол, заметила скрюченную фигуру парня, который пристроился возле стены, рядом с ним переминался с ноги на ногу Герман с кислой миной на лице. В груди взорвался холодный комок, с утра заметно подросший и так некстати давший о себе знать.
— Тишенька, давай быстрее, чую я, грозят нам неприятности.
Парень без стеснения встал, закончив свои дела, надел штаны и потрусил к нам. В этот момент из-за угла показались двое мужчин в теплых куртках и с оружием за спиной. Завидев нас, особенно меня, резво вскинули оружие, направив его в мою сторону, и приказали:
— Не двигайся, детка, а то пожалеешь.
Мои ребята застыли статуями, а я потянулась за пистолетом, но не успела — ко мне шустро подскочил один из мужчин и двинул в живот кулаком, заставив сложиться пополам, даже приличный слой одежды не спас. В его желтоватых мутных глазах увидела знакомую черную кайму полиморфа. Второй мужик отпихнул Германа к стене, с легкостью, даже не прикасаясь, и я ощутила фон магической ауры. Полиморф и маг — необычная пара. Жизнь слишком изменилась, раз и такие союзы образуются среди бандитов.
Я застонала, но крикнуть не хватило сил. Маг обыскал меня и вытащил пистолет из— за веревки, куда мне его засунул Кирилл. Тишка неловко развернулся и рванул за угол в сторону наших. Его догнал оборотень, который саданул беглеца прикладом по голове в толстой вязаной шапке и с кривой ухмылкой проследил за падением.
— Ненавижу чешуйчатых, вся эта бадяга из-за таких уродов… — в этот момент он, скорее всего, увидел наши машины. — Сматываемся, они не одни.
Оборотень, резко развернувшись, рванул ко мне, подхватил под мышки и потащил к противоположному углу. О Германе, который скулил возле стены, валяясь на земле и поддерживая, вероятно, сломанную руку, они не думали. Оказалось, за углом стояла их машина. Меня закинули на заднее сиденье, рядом со мной плюхнулся оборотень, а маг прыгнул за руль. Еще не закрыв дверь, ударил по газам, с визгом срываясь с места. Именно в этот момент из-за угла выскочил Кирилл, а за ним — Руслан, вскинувший карабин и начавший прицельно стрелять по колесам.
Глотая воздух, все еще отходя от удара, приподнялась и увидела, что за нами бежит Кирилл, при этом не вставая на траектории пуль. Одно из колес лопнуло, машину повело, но маг выправил ее каким-то образом. А я с надеждой наблюдала за упрямо преследовавшим нас Кириллом, на бегу скинувшем куртку и свитер.
— Смотри-ка, упорный…
Руслан остался позади, а Кирилл продолжал бежать, мощно работая ногами и руками. И не смотря на весь ужас положения, я восхищалась им в этот момент. Полиморф, вытащив карабин из окна, сделал пару выстрелов по Кириллу. Я с воплем кинулась на него, пытаясь помешать. В итоге, мне снова досталось кулаком, в этот раз по скуле, так что звездочки завели мутный тошнотворный хоровод перед глазами и в ушах зазвенело. Обмякнув, я сползла по спинке сиденья. Но краем глаза успела отметить, что сур резко свернул в переулок.
Маг в очередной раз, посмотрев в зеркало заднего вида и не увидев Кирилла, фыркнул:
— Слабак! — Я промолчала, делая вид, что потеряла сознание. Маг обратился к оборотню, — Кер, мы ее здесь разделим или…
— Ага, — оборотень тут же перебил подельника, — пока ты ее тут делить будешь, сам не заметишь, как с дулом в заднице окажешься. Не нравится мне этот мужик, слишком хорошо бегает… А второй слишком метко стреляет.
— Ты считаешь, это те самые? Конкуренты? — Маг помрачнел.
— Да мне плевать, кто они. Но сейчас я предпочитаю побыть на базе среди своих. А не изображать здесь мишень в стрелковом тире, — рявкнул оборотень, злясь на спутника, на меня и на весь мир.
— Там ее Зорк может забрать, — неуверенно сказал маг.
— Ты что, совсем придурок, Митяй, радуйся, что у тебя только бабу заберут, зато жизнь оставят.
Маг, стрельнув на меня злым взглядом в зеркало заднего вида, насупился и замолчал. Лишь пробормотал негромко:
— Тогда зачем нам вообще понадобилось в эту заварушку лезть? Пулю чуть не схлопотали, а, в конечном счете, все Зорку достанется. А нам, вон, ни шиша, только башки того и гляди поотрывают непонятно кто или пулю в лоб. Словно мстит кто…
Кер смерил подельника тяжелым взглядом, но ответом не удостоил. Я же сделала вывод, что подрывная и разведывательная деятельность Кирилла и наших мужиков дала свои плоды. Сейчас мне стало страшно до жути, до трясущихся поджилок, но я лежала неподвижно и молилась. Истово молилась, чтобы Кирилл успел меня вытащить из этого кошмара. Чтобы меня не тронули… Ну пусть, пусть я отделаюсь как в прошлый раз ушибами, синяками да слезами. Пусть бьют, оскорбляют, но только не… это слово я даже мысленно не могла воспроизвести столько жуткого смысла и последствий в нем видела. Жить с этим дальше может не каждый, и не уверена, что я смогу.
Через несколько кварталов мы подъехали к туристической базе на окраине. Бывшая зона отдыха представляла собой огороженную территорию с деревянными летними домиками для гостей, каменным гостиничным одноэтажным зданием для зимнего сезона, баней, альпинистскими стенками и даже с небольшой, протекающей рядом речушкой, в которой ловили рыбу.
Деревянные ворота открыл маг, не выходя из машины. Известное дело, сама так умею. Снегопад и ветер все усиливались, и хотя температура из-за снегопада была не очень низкая, погода не располагала к долгим прогулкам. Автомобиль, гремя искореженным колесом по тротуарной плитке, которой выложен большой участок перед основным зданием, остановился. Меня за шиворот вытащили из машины на холод. Тут же тщетно попыталась осесть на землю, изображая полуобморочное состояние, отчаянно желая потянуть время хоть таким наивным способом, но в этот раз под ребра пнули ботинком. Кер, сволочь, что б ему икалось всю жизнь оставшуюся…
Задохнулась, вновь шипя от боли, но все равно услышала, как за углом надрывно кричит женщина и ругается мужчина, проклиная бандитов. Выходит, я не единственная неудачница, попавшаяся этим уродам. Сквозь злые слезы боли увидела с интересом наблюдающих за нами нескольких мужчин. Некоторые выглядели настоящими бандитами, как их в фильмах показывали, другие — словно из бизнес-центра только вышли и на обед собираются в дорогой ресторан. Пижоны! Кривляки! Но от этого не легче. Тем более, при ближайшем рассмотрении, сразу стало понятно, что это скорее такой способ выделиться из общей бандитской массы.
Один из этих пижонов сразу обратил на себя внимание: рослый, мощный, я бы сказала, что выглядит впечатляюще. Даже в сравнении с Кириллом. Весьма опасный тип, и я тут же отметила по поведению моих похитителей, что это их лидер. Возможно, тот самый Зорк, которого в машине обсуждали. Весь какого-то серого цвета с головы до ног, даже короткая дубленка на нем тоже серая. И узкие глаза с черной каймой по окружности радужки тоже поразили чистым серым цветом. Бр-р-р, как же мне на оборотней везет-то. Он вальяжной походкой подошел к нам и встал так, что я, скрючившись от боли, чуть ли не носом упиралась в его дорогие кожаные ботинки.
— Одни идиоты беременную с мужем притащили, сейчас развлекаться пытаются, вторые бабу калечат. Я ничего не понимаю, у нас что, баб так много, что вы последних уродуете?
Митяй с Керром промолчали, но серый мужчина им приказал:
— Покажи мне ее лицо! — Митяй с неохотой рванул вверх мою голову, схватившись за шапку. Вязаная шапка такой грубости не выдержала, оставшись в его руках. Волосы шоколадной волной упали на плечи и повисли перед лицом, скрывая от меня этот жуткий мир.
Серый присел на корточки и приподнял мой подбородок, удерживая его тремя пальцами. Я столкнулась взглядом с серыми и, как оказалось, совсем пустыми, без малейших проявлений чувств, глазами. Души в них точно нет, даже на самом донышке этих мертвых глаз царила пустота. Не последствие перенесенной болезни — вторая сущность. Мне стало холодно, только не снаружи, а внутри. Предчувствие уже не билось в истерике как пару минут назад, когда мы подъезжали к базе, сейчас оно, похоже, в глубоком обмороке. И я мечтала к нему присоединиться, но никак не получалось.
Мужчина встал, и я проследила за его движением затравленным взглядом, судорожно гадая, как спастись и не дать своим ввязаться в опасную затею по моему спасению, но пока выхода не видела. А факт, что спасать придут, сомнению не подлежит. Кирилла я успела неплохо изучить.
Серый, окинув все еще распахнутые ворота бесстрастным взглядом, неожиданно резко подхватил меня под локоть, вздергивая на ноги.
— Спасибо за подарочек, на будущее учту вашу ретивость услужить.
Митяя перекосило от злости, Кер стоял соляным столбом. Серый кошмар, заметив гримасу мага, не отпуская меня, придвинулся к нему ближе. При этом трансформировал свое тело так легко и непринужденно, что у меня перехватило дыхание от ужаса. Я с трудом сдержала шипение, когда его когти впились в мой локоть, прорезав рукав куртки.
— Ты хочешь поспорить? — жуткая полуволчья мохнатая морда уставилась в лицо
Митяю, и тот не выдержал прямого взгляда зверя, отступил, быстро мотая головой:
— Нет, Зор! Конечно, какие проблемы — баба твоя! — И сунул мне в руку шапку.
А я тем временем переваривала тот факт, что этот жуткий тип — волк-полиморф, и есть тот самый волчара — главарь банды. Хуже быть уже не могло.
Удовлетворившись испуганной миной покорно замершего Митяя и его дрожащим голосом, Зорк потянул меня в здание. Судя по дымку из нескольких труб, оно отапливалось. Неожиданно, краем глаза скорее почувствовала, чем увидела мелькнувшую пару теней. Волк дернулся, резко притормаживая и с легким беспокойством всматриваясь в сторону, где мне почудились тени. Значит, не показалось. Мужчина обернулся и холодно приказал:
— Проверить весь периметр, а то расслабились, твари. Ворота не закрываете, несмотря на то, что уже нескольких наших нашли мертвыми.
Понаблюдав, как после приказа народ во дворе засуетился, закрывая ворота и рванув в стороны проверять территорию, Зорк продолжил путь. Мы зашли внутрь, и я сразу отметила, что здесь на дровах не экономят и уголь тоже не берегут, даже жарко. В одной из комнат четверо легко одетых мужчин резались в карты. Зорк, недовольно на них зыркнув, повел меня дальше по коридору, я же спиной чувствовала пристальные изучающие взгляды мужчин, провожавших нас глазами. В тепле сразу почувствовала, как наливается болью и отекает щека, наверняка под глазом приличный синяк.
Взглядом цеплялась за мелочи, чтобы найти хоть одну возможность удрать отсюда.
Гадала, как использовать свою магию, чтобы задержать их хоть на несколько минут, получив фору для побега. Но вокруг столько мужчин, что мне не справиться в одиночку. С одним-двумя — да, даже с тремя — еще можно, а когда вокруг столько народа, который так и жаждет добраться до меня — вряд ли.
Меня привели в довольно большую комнату, содрали куртку и грубо толкнули в кресло. Из мебели: кожаный диван, три кресла вокруг низкого столика, полированный шкаф-гардероб, несколько шкафчиков поменьше и стеллажей. В открытой двери в соседнее помещение, обмирая, увидела угол кровати… Зорк встал напротив, разглядывая словно диковинку, потом наклонился надо мной, упираясь в кожаные подлокотники. Его лицо уже вернуло человеческий вид, и сейчас я могла ближе, чем хотелось бы, рассмотреть острые, немного угловатые черты. Отвратительный тип, хотя внешне вполне привлекательный, но что-то внутри него дико пугало и отталкивало. Что-то изначально нездоровое в блеске стальных глаз.
Он провел прохладным носом по моей щеке, вдыхая запах, от чего я все сильнее вжималась в спинку кресла, мечтая испариться отсюда. Хмыкнул, не разжимая губ, и отстранился, жаль недалеко.
— Магии слишком много, но кровь богата запахом зверя. Четвертинка! — холодный, бесстрастный голос неприятно резанул слух.
Он присел на подлокотник, демонстрируя под натянувшейся тонкой шерстяной тканью брюк от делового костюма неплохо развитые ноги.
— Что скажешь, если я поведаю тебе о том, что у меня сработал на тебя инстинкт… защитника? — вкрадчиво поинтересовался Зорк.
— Ты ошибаешься, волк! Или издеваешься! — тихо, но твердо ответила, сделав над собой усилие, чтобы голос не дрожал. Если буду трястись, то только спровоцирую его. Я должна справиться, Кирилл вытащит меня отсюда.
— Хм-м, смелая или глупая? — В его глазах блеснуло первое замеченное мною чувство — любопытство. Рука коснулась моих волос, трогая их на ощупь.
— Нет, всего-навсего реально смотрю на вещи и стараюсь не обманывать себя, — горло пересохло, и я скорее прохрипела.
— Понятно, значит ты женщина со здоровым цинизмом?! — я едва заметно пожала плечами, а он продолжил: — В любом случае ты меня заинтересовала. — Ну что же, поговорим, пока ничего лучше в голову не пришло.
— Как охотника, волк? — опять прохрипела, все еще пытаясь выиграть время. Чем дольше длится болтовня, тем больше шансов выбраться живой.
— Вполне возможно, четвертинка, вполне возможно. Ты вкусно пахнешь. Да и охотники часто становятся впоследствии защитниками…
— Я в курсе, волк, но тут есть один нюанс, который ты забыл уточнить. Инстинкт охотника изменить невозможно, он со временем трансформируется, конечно. Но охотник лишь привыкает владеть и защищает жертву как свою собственность. О чувствах тут не идет никакой речи, да и за здоровье жертвы поручиться никто не сможет, как и за жизнь в целом, когда игрушка надоедает… Я не мазохистка, поверь.
— Смотри-ка, умная девочка, жаль недоверчивая, а мне так хочется защищать тебя, Снова пронизывающий до костей, пристальный взгляд, не вязавшийся с проникновенным голосом, и любопытство в серых мертвых глазах.
— А если у меня есть защитник? — осторожно спросила. — Который не любит когда трогают его собственность? — в этот момент в коридоре раздался странный шорох, а потом короткий хрип. Буквально мгновение, и все опять стихло.
Зорк встал и быстро направился к входной двери в его апартаменты. Открыл и крикнул, выглядывая в коридор:
— Давид? Крыс? Что у вас там опять случилось? — Молчание, от которого у меня волоски зашевелились на голове и проснулась странная надежда-предчувствие.
— Ничего, Зорк, прости, что побеспокоили. Все нормально, это Ретро… подавился, — к моему разочарованию, раздался голос одного из мужчин.
Зорк мгновение прислушивался, потом недовольно скривился и захлопнул дверь.
— Придурки! — Волк злился, и я поняла, что эта злость скоро перекинется и на меня.
— Раздевайся! — резкий злой приказ я проигнорировала и только головой мотнула.
Он оскалился в довольной усмешке, а я с удивлением поняла, что хищный оскал не пугает. Еще бы, по сравнению с Кирюшиным, этот — плохо сработанная маска, рассчитанная на слабых.
— Ну что ж, вкусняшка, значит, мы с тобой поиграем по моим правилам.
Он медленно расстегнул две пуговицы на своем пиджаке, небрежным движением скинул его и отбросил на соседнее кресло. Потом также неторопливо снял рубашку, оставшись в красивых черных туфлях и брюках и продолжая пронизывать меня взглядом.
Покрасоваться решил! Ну что же, можно сказать, меня впечатлил его мускулистый торс в татуировках. Мышцы красиво перекатывались на груди, а с ними и татуировки, создавая эффект двигающихся на коже линий и таинственных рун. Впечатлил, да, но не заинтересовал абсолютно. Я так и сидела затравленным напряженным зверьком, безмолвно следя за ним, изо всех сип пытаясь выглядеть спокойно. Зорк хмыкнул, разглядывая меня, затем направился к небольшому столику, на котором стояло несколько бутылок с алкоголем. Плеснул себе в широкий бокал немного и выпил одним глотком, налил еще и снова повернулся ко мне:
— Занятно, обычно женщинам нравится мое тело, и они сами готовы на любую мою прихоть.
Я откровенно опешила от такой наглости и себялюбия. Интересно, что за женщины с таким ожившим кошмаром хотели быть? Но это я мысленно спросила, вслух же осторожно ответила:
— Послушай, волк, у меня есть защитник, и я люблю его, а ты…. — он сначала улыбнулся кривой ухмылкой, а потом и вовсе расхохотался.
— Послушай, волк, у меня есть защитник, и я люблю его, а ты…. — он сначала улыбнулся кривой ухмылкой, а потом и вовсе расхохотался.
— Дура, да мне плевать, кто у тебя есть или был, — смех резко прекратился, и голос зазвучал зло: — Теперь ты моя подстилка и будешь делать то, что я прикажу. Не понравятся твои старания — отдам своим мужикам, они тебя быстро научат прилежанию.
Он подскочил ко мне и выдрал из кресла. Я заорала и задергалась, почувствовав, как его рука пытается развязать веревку у меня на талии, чтобы сорвать штаны. В этой кутерьме ни один из нас не обратил внимания на открывшуюся дверь и две тени, скользнувшие в комнату. Мой крик прекратился резко, стоило почувствовать, как Зорка оторвали от меня, и он, сделав приличный кульбит, приземлился в противоположном углу. Тут же вскочил на ноги, принимая боевую стойку и трансформируя тело.
Чувствуя, как меня бьет дрожь от страха и паники, обернулась и снова чуть не заорала. На меня смотрели двое оборотней в трансформированном виде. Жуткое зрелище
— два оборотня в футболках, обросшие шерстью, с головами и конечностями животных. Один из них — рыжий лис с желто-карими глазами, второй — сур. По телевизору видела…
Более широкая, чем у волка, морда, покрытая черным, жестким на вид мехом, с внушительными зубами, заставила меня сделать пару шагов назад, обняв себя руками за плечи. Но стоило столкнуться взглядом с голубыми глазами, в которых горела фанатичная жажда убийства и… боль, поняла, наконец, кто передо мной. Неуверенно спросила, обращаясь к суру:
— Кирилл? Руслан?
Рус ощерился довольно, наверное, а я икнула, заметив его острые зубы. Зато Кирилл общаться не спешил, резко прыгнул в сторону Зорка, но тот успел отскочить. Выхватил из носка нож и выставил вперед, делая обманные движения. Кирилл оскалился и, странно расслабившись, кинулся на Зорка. В первый момент мне показалось, что Кирилл сам на нож сейчас напорется, но он незаметным взгляду движением ушел в сторону, в последний момент вывернул руку волку и воткнул этот самый нож тому в шею, а потом медленно провернул его в ране, глядя в глаза захлебывающемуся кровью врагу.
Меня стошнило, потом еще раз, стоило услышать жуткий звук, когда Кирилл добил своего врага. Скорее всего, не меньше чем голову с плеч снял, но проверять я не отважилась. Мне одного вида кинжала в горле и струйками бьющей крови на всю жизнь хватит для ночных кошмаров.
Я так и сидела, привалившись к креслу и пытаясь отдышаться, когда рядом со мной опустился Руслан и протянул бокал с чем-то янтарным и на запах терпким. Покорно проглотила, не чувствуя вкуса, но сразу разлившееся по желудку тепло подсказало, что это алкоголь. Подняла мокрые от слез глаза. Руслан все еще в образе лиса смотрел с грустью и сочувствием. Потом грубоватым из-за измененной глотки голосом пробормотал:
— Прости, что так долго. Мы следили за вами и расчищали обратную дорогу. Не упускали тебя из виду, но Зорк все время стоял рядом, и мы боялись, что он может воспользоваться тобой как щитом, поэтому ждали момента, когда он потеряет бдительность.
— Ничего, я все понимаю, чувствовала, что вы здесь, ждала и болтала как можно дольше думала время выиграть…. — просипела, чувствуя, что, несмотря на выпитый алкоголь, у меня во рту все еще горько.
— Умница, ты все правильно делала, не провоцировала, но и интерес узнать себя получше поддерживала…
— Пора уходить! — позади Руслана появилась внушительная фигура Кирилла. На черной футболке я разглядела пятна крови. Не его. Второе лицо уже не пугало. Главное, он пришел за мной, чего бы это ни стоило. Руслан помог подняться. Чувствуя, как от пережитого дрожат ноги, подхватила куртку, натянула на себя, но все сильнее замерзала. Потом подошла к суру и, потянувшись, поцеловала в его мохнатую щеку.
— Я знала, что ты придешь за мной! — Глаза сура довольно блеснули, на миг прижав] себе, молча повел на выход. Руслан пошел впереди.
В комнату, где совсем недавно сидели четверо мужчин, я даже не заглянула, на расстоянии почувствовав металлический запах крови. В коридоре Лис выглянул из-за шторы в окно, проверяя обстановку на улице, потом зло пробурчал:
— Вся сволота сюда стеклась, ощущение, что они тут размножаются…
— Что там? — прервал лиса сур.
— Ворота закрыли. Трое стоят возле них, вон еще четверо ссорятся, похоже, кому мясо жарить. Интересно, откуда зверушка? Ферму что ли нашли, где еще есть живность… или собачка…
— Руслан… — прервал Кирилл друга.
— Кирилл, — вспомнила одну важную деталь и поспешила сказать, — в конце другого коридора есть второй выход, запасной или черный. Я здесь отдыхала с друзьями пару лет назад, не думаю, что хозяева что-либо изменили…
Мы рванули к черному входу. Неожиданно прямо перед нами из комнаты появился верзила. Я бытовой магией заставила дверь резко закрыться, ударив его по лицу, на мгновение оглушив. Меня протолкнули чуть дальше, но я все же услышала знакомый жуткий хрип. Но жалеть не стала, здесь невинных нет.
Снова проверили выход и, не обнаружив бандитов, вышли. До нас донеслись хриплый плач женщины и стоны мужчины. А ведь совсем недавно мужчина громко ругался, а женщина кричала. Руслан осторожно выглянул за угол и насторожился. Мне показалось, я ощутила волну звериной ярости, исходящей от него. Не раздумывая, он рванул вперед. Кирилл выругался и, толкнув меня к стене, кинулся за Русланом. Я не выдержала и выглянула.
Снег уже выбелил поземкой плитку во дворе, и сейчас на этом тонком белом полотнище лежал сильно избитый окровавленный мужчина. Рядом с ним стоял еще один, который с азартом следил за двумя своими подельниками. Одни из них держал за руки женщину, лежащую на деревянном столе. А второй суетился рядом, снимая с нее одежду— Я ужаснулась, заметив, что женщина на приличном сроке беременности, а эти изверги маги. Настолько остро ощущалась магическая аура всех троих. Пусть слабая, но это маги. А ведь я скорее ожидала увидеть звериную жестокость и бесчеловечность со стороны полиморфов. Так, исподволь, из года в год пропагандировалось магами, а здесь и сейчас… Меня снова затошнило. Хрип прекратился, и женщина, всхлипывая, свернулась на столе клубочком, стоило моим мужчинам расправиться с ее несостоявшимися насильниками. Похоже, сегодня не только меня спасли от насилия. Вовремя! Я еще в потрясении от увиденного и осознания крушения всех своих стереотипов хватала ртом воздух.
Нет, оказывается мы все… все расы одинаковые. Несмотря на различия, мы все — гнилые внутри, злые, завистливые, жадные и продажные. Звери более праведные, чем мы, ведь они убивают для того, чтобы защититься или прокормиться, а мы — еще и получить удовольствие от самого процесса или развлечься. Жуткая жуть эта жизнь, и как же мне и моему ребенку повезло столкнуться с хорошими людьми…
Я подошла к женщине и, прилагая усилие, помогла ей подняться и слезть со стола. Быстро застегнула и поправила на ней одежду, прижала к себе. Она рыдала, вздрагивая всем телом, совсем выбившись из сил. Я бы тоже поплакала, но нет возможности. Нельзя! Руслан проверил мужчину, кивнул Кириллу и взвалил его себе на плечо, вырвав из окровавленного тела стон боли. Женщина дернулась, но я прошептала ей на ухо: «Тише, мы уходим, соберись с силами».
Кирилл забрал у Руслана стрелковое оружие и, выдвинувшись вперед, приступил к зачистке территории. Мы буквально пробежали небольшой открытый участок до ворот, где уже лежали трупы охранников, сраженных пулями сура. Мгновенно открыв одну из створок, мы выскользнули наружу. Бежать с практически висящей на плече женщиной было тяжело, но она как могла, помогала, а Кирилл прикрывал наш отход.
Звук взревевшего мотора заставил похолодеть, но из-за поворота показался знакомый фургон и притормозил возле нас. Герман с Даней махали нам руками, а Тишка сидел возле стены. Я облегченно выдохнула:
— Живые! Слава Триединому!
Руслан, стараясь действовать осторожно, уложил в кузов раненого и тут же помог залезть туда женщине. Затем, ощутимо двинув под зад, отправил меня к ним. Не вежливо, но зато своевременно. Сам запрыгнул следом, закрывая створки, но я закричала, заметив как из-за угла выскочила целая толпа вооруженных мужчин. Они быстро нагоняли нас, и Кирилл принялся еще активнее вести огонь. Причем все его пули находили цель.
Женщина тоже закричала, на рукаве Руслана расплывалось красное пятно, но он продолжал прицельную стрельбу. Избитый мужчина уже немного очухался и сейчас пытался закрыть своим телом женщину и Данила, при этом еще и дергая Германа за полу длинной куртки, чтобы тот спрятался за мебелью, сложенной позади нас.
А потом снова закричала я, зовя Кирилла, но он, махнув рукой, видимо, Павлу в кабине, рванул на себе майку. В сторону отлетел карабин, и пока Руслан стрелял, скинул штаны и ботинки. Но его обнаженная задница мерзла недолго, уже через мгновение в сторону нападающих полетел, низко стелясь по земле огромный черный сур. Издалека его можно было бы принять за волка, но сейчас на фоне белого снега и при дневном освещении слишком хорошо видно, что это сур. Здоровые, похожие на тигриные, лапы, мощная грудь и квадратная морда с плоским коротким носом. Хоть и считалось, что суры относятся к семейству волчьих, но волкам до суров далеко. Последние крупнее обычного волка раза в полтора, с более длинным мехом и гораздо более злобные, и сильные.
Вот таким перед нами предстал мой Кирилл. Полиморфы редко проходили трансформацию полностью, уж слишком энергоемкий это процесс, и после него сип у оборотней хватало ненадолго. Но зато именно в полной трансформации они представляли наибольшую опасность, и равных им среди оборотней и людей не было.
Еще успела заметить, как некоторые нападавшие побежали назад к базе, отстреливаясь беспорядочными очередями. Другие тоже перекидывались, но судьба их была плачевна, а смерть — ужасна. Наша машина свернула за угол и резко притормозила, обвалив некоторые вещи на нас. Руслан выскочил из кузова и пока закрывал створки, я, всхлипывая, закричала:
— Мы не можем его там бросить одного!
Руслан яростно посмотрел на меня, но смягчился через мгновение:
— Присмотри за новенькими. Павел вас отвезет, мы здесь «Кешар» твой оставили, так что я за Кириллом. Без вас мы справимся без особых трудностей, — последнее он договаривал уже сквозь закрытые двери, а фургон погрузился в темноту.
— Ты же ранен, возьми меня с собой, я клянусь, стрелять буду не хуже тебя…
Голос Руслана я услышала с трудом, он удалялся, а мы начали движение.
— Меня Кирилл за тебя прибьет, если что случится. Не бойся за своего сура, он живучий.
Я ударила еще пару раз по дверям, а потом сползла на пол, рыдая. Случившееся, наконец, навалилось на меня, грозя смыть плотину спокойствия и выдержки, которую я так долго выстраивала. Через пару минут я, почувствовав вокруг напряженную тишину, смогла прекратить и замолкла. Именно в этот момент в темноте раздался мужской хрипловатый голос:
— Спасибо, что спасли нас.
Я всхлипнула последний раз, шмыгнула носом и ответила:
— Мои друзья, они… Они самые лучшие и не пройдут мимо чужого горя или несправедливости, — сделала еще одно усилие над собой, все-таки здесь всем досталось, а вдруг раненые есть, — мальчики: Даня, Тиша, Герман, с вами все в порядке?
— Да, тетя, нас не задели, а синяки пройдут скоро.
Молчание, потом снова спросил мужчина:
— Куда мы едем?
— Неподалеку от города есть поселок, где мы образовали нечто вроде общины, — уже более спокойным голосом ответила.
Женщина зашевелилась, вызвав у мужчины легкий болезненный стон.
— Прости, Свен! Ты как? Хоть что-нибудь целое осталось? Гады!
Мужчина ответил через пару секунд, видимо проводил самодиагностику:
— Нос сломан, пару зубов выбили, твари, пару ребер, наверное, тоже сломали, все остальное ты подлатаешь… Потихоньку, — «успокоил» он свою женщину, потом обратился ко мне, одновременно пытаясь сесть:
— Девушка, а вы уверены, что нас там будут рады принять? Может вам проще высадить нас где-нибудь по дороге…
— А потом нас опять возле дома выловят… — удрученно прошептала женщина.
— Послушайте, — я поспешила пояснить ситуацию, — вас никто не бросит на дороге. Тем более, куда везут, не видите, так что если вам у нас не понравится, вернут в город, куда скажите.
— Вы уверены, что… — снова озаботился мужчина.
— Да! — прервала его, на полуслове твердо заявляя, — я уверена! Мы хотим организовать город, куда соберем всех нормальных, порядочных людей. Тех, кто хочет жить достойно, чтобы наши дети были в безопасности, сыты, в развитом, адаптированном социально обществе. Чтобы женщины, дети и мужчины думали о будущем, а не о том, как выжить, что есть и как отбиваться от бандитов или диких животных. Вот сегодня встретили этих трех молодых хавшиков, они тоже будут жить с нами. Приглашаем и вас присоединиться. У нас есть уже готовые к заселению дома, едой и топливом поделимся…
— Это невероятно! — потрясенный голос мужчины. Затем его же вопрос: — Я счастлив, что встретил людей, которые нашли в себе силы и волю заняться подобным. Сейчас, так быстро после того, что произошло…
Я усмехнулась, перед тем как ответить:
— Пока в нашу деревню не пришли оборотни и не решили поселиться со своими семьями, мы еще пару недель назад думали как вы. Моя новая подруга Лидия тоже беременна, и одна из наших женщин тоже, она, кстати, тоже из Тюбрина переселилась с детьми. Наши мужья хотят спокойствия для нас и поэтому жестко следуют своему плану. Мы хотим пригласить к нам специалистов разных уровней и профессий. От сантехника до профессора. Будем учить наших детей и… Так, что-то я развыступалась. Скоро приедем, и у нас будет время для болтовни. Мальчики, как вы там?
Кто-то немного повозился, а потом меня в темноте коснулась холодная детская рука, заставив вздрогнуть от неожиданности. Голосок Данила спросил:
— Тетя, а Михалыч точно нас к себе возьмет? — Ручонка у Дани просто ледяная. Хавшики изначально родом с материка с более жарким климатом, и их физиология приспособлена лучше переносить жару, нежели наш холод. Подхватив мальчика, я пересадила его к себе на колени и укрыла полами. Он обвил мою талию руками, но так и дрожал, прижимаясь ко мне. В кузове довольно холодно, и хавшиками это, скорее всего, ощущалось более сильно, чем магами или полиморфами.
— Я уверена, что Михалыч возьмет вас к себе. Но чтобы вы не волновались, если он все-таки откажется, хотя я уверена в обратном, вы будете жить с нами. У нас с Кириллом уже есть маленькая девочка, и она будет только счастлива новым друзьям. Просто наш демаро лучше знает, как воспитывать и заботиться о хавшиках, и он так одинок…
— Демаро? Но вы же маг, тетя? Как он может быть вашим демаро? — это уже Герман спросил и тоже прижался ко мне, но уже с другой стороны. Я обняла его за плечи свободной рукой и применила бытовую магию, пытаясь согреть фургон хоть немного, чтобы Тишка и женщина с мужчиной не замерзли.
— Меня зовут Кира… э-э-э, Силуянова теперь, по мужу. А Михалыч, он для всех нас демаро. Он самый лучший дед на свете для всех деревенских детей, но вы станете его собственными. Он будет счастлив, я уверена.
— Меня зовут Свен Карсун, а это моя жена Инесса Розанова. Теперь, правда, тоже Карсун, — мужчина, представляясь, смутился, когда произнес неверно фамилию.
Я предположила, что они, так же как и мы с Кириллом, вместе недавно. А еще я отчетливо ощущала их магическую ауру. Теперь у нас в деревне на два мага больше. Мужчина продолжил представляться, сделав тяжелый судорожный вздох, дышать ему явно тяжело, впрочем, как и говорить долго.
— Инесса — врач общей практики, я — биохимик, но тоже имею медицинское образование, просто другая специфика меня больше увлекает, чем лечение. Хотя в это время…
— Сейчас, Свен, ваши специальности наиважнейшие, — тут же возразила, услышав его скептический настрой. — Сейчас любая профессия важна и жизненно необходима. Летом организуем вам лабораторию, и вы будете работать по тем темам, которые будут важны для нас. Думаю, сейчас любую специальность можно обратить на благо. А уж врач общей практики… Для нас чудо встреча с вами, Инесса.
— Да, уж… чудо! Теперь я таких чудесных встреч бояться буду как огня, а уж нашу встречу никогда не забуду, — несмотря на произошедшее, она уже более спокойно ответила, и даже с легким, едва слышным смешком.
— Прости, любимая! — Свен снова тяжело вздохнул, а потом неожиданно тихо произнес, скорее д ля Инессы, чем для всех. — Я никчемный мужик, не смог защитить тебя, когда ты в этом нуждалась, когда мы оба в этом нуждались.
Шорох одежды позволил предположить, что Инесса обняла Свена, а затем тихо сквозь слезы прошептала:
— Ты столько раз меня спасал за эти месяцы… Эта ситуация не в счет. Я люблю тебя, и мне больно, что ты винишь себя сейчас. Мы не виноваты, что на земле есть такие мерзавцы. Зато можно радоваться, что хороших, как видишь, больше, и мы теперь с ними.
Наши разговоры прервались, стоило машине сильно подпрыгнуть на ухабе и затем затрястись по грунтовке. А еще я услышала звук клаксона своего «Кешара» позади нас. Сердце ускорило бег от радости. Они здесь, с нами, и большего мне не надо.
Через несколько томительных минут услышала знакомый скрип ворот, наконец, фургон остановился. Руслан распахнул дверцы и внимательно разглядывал нас всех, через несколько секунд к нему присоединились Павел с Лидией, которая радостно посмотрела на меня серыми заплаканными глазами, видимо, не в состоянии что-либо сказать. Я же вытаращилась на Руслана, тоже не в силах задать самый главный вопрос, мучавший меня.
— Жив и даже не ранен, но сама понимаешь, полная трансформация забрала все силы, пару суток проваляется поленом, потом станет лучше прежнего, — не заставил себя ждать лис, и меня мгновенно отпустило.
— Это кто вам такую чушь сказал, уважаемый? — усомнилась Инесса, помогая приподняться Свену.
Руслан усмехнулся, оценивающим взглядом прошелся по фигуре женщины, театрально тяжело вздохнул и только после этого ответил:
— Потому что Кирюша сейчас будет бабочкой порхать над своим Киром и трепыхаться от жалости и сочувствия, а главное, любить будет еще крепче и… возможно чаще.
Лида закатив глаза, пнула в бок Руса, и тот резко зашипел, ведь я, спеша к «Кешару», не успела предупредить подругу, что он ранен в руку. В итоге, теперь Лида бабочкой порхала возле Руслана и рассыпалась в извинениях и сочувствии. Я же, открыв заднюю дверь, уставилась на Кирилла, который, скрючившись, лежал на сиденье абсолютно обнаженный, лишь курткой Павла прикрытый. Живой! Глаза закрыты, но дышит ровно. Павел отодвинул меня в сторону и, подтянув друга за ноги, взвалил на плечо и потащил в дом. Я прикрыла столь аппетитную пятую точку своего мужчины курткой и рванула за ними, но опомнилась и, неуверенно потоптавшись, крикнула ему:
— Неси его в нашу спальню, я пока ребятишками займусь и сразу прибегу.
— Не беспокойся, пара царапин не принесет вреда, сейчас ему нужен только отдых, — коротко ответил Павел.
С трудом преодолев жгучее желание последовать за ними, все же вернулась к фургону. Мы с Русланом сначала помогли вылезти Инессе, и Лида увела ее и хавшиков в дом, потом осторожно вытащили Свена. Облокотившись на нас, он сам дошел до дома. Наша троица, словно группа подвыпивших товарищей, раскачиваясь, неуверенно прошла в гостиную, и оба мужчины буквально упали на диван.
Здесь уверенно руководила Инесса, успевшая вымыть руки, и сейчас, вытирая их, командовала:
— Аптечку, все что есть. Стерильные инструменты, если нет — иглу, и огонь в камине подойдет, спирт или, на крайний случай, алкоголь.
Мы носились по дому, выполняя ее указания, а потом с замирающим сердцем наблюдали, как она зашивала раны на лице Свена, затем обрабатывала и бинтовала руку Руслана. К счастью, пуля прошла навылет, разорвав мягкие ткани и не повредив кость. Им обоим повезло, что Инесса настоящий врач, да еще с магией исцеления, так что их раны заживут быстро, а шрамы, даже если останутся, будут незаметными.
Пока мы занимались ранеными, вниз спустился Паша, и я попросила баню протопить, чтобы мальчишек согреть и помыть; бытовая магия только одежду и волосы чистит, но тело так и остается грязным. Да и Карсунам смыть с себя это событие не помешает, Свен весь в крови, и Руслан немногим лучше. Тем временем быстро накрыла на стол, и пока взрослые занимались делами, осмотрела хавшиков на наличие ран после стычки и заставила плотно покушать. Уговаривать их не пришлось.
Затем с тарелкой супчика пошла наверх к Кириллу. Он открыл глаза. Отставив тарелку в сторону, я забралась на кровать и осмотрела несколько царапин, которые заметила еще в машине, сейчас они уже не кровоточили — запеклись. Но оставить их без внимания не могла, поэтому, сбегав вниз за водой, антисептиком и заживляющей мазью, осторожно, с трепетом обработала его раны, опустив одеяло до талии, ниже смущение не позволило, но помнится, там все было нормально. Все это время Кир молчал, наблюдая за мной благодарным взглядом.
При помощи магии приподняла его и подложила под спину подушки, чтобы было легче покормить. Затем не удержалась и всем телом приникла к нему, обвивая шею руками и утыкаясь в нее. Потерлась носом о кожу с терпким мужским запахом. Одежда мешала, и уже жарко стало, поэтому быстро стянула свитер и снова обняла Кирилла, ощущая сквозь майку его тепло. Сейчас он не был горячим как раньше. Да-а-а, слишком много энергии ушло на эту трансформацию, и все ради нас. Меня.
Кирилл так и лежал, не шевелясь, лишь прошептал едва слышно:
— Я люблю тебя, волчонок!
— Я так испугалась за тебя, за нас обоих, Кирюш, — всхлипнула, целуя подбородок, шею, грудь.
— Покормишь?! — вновь прошептал он.
Смотрела на это разговорчивое «полешко» и счастливо улыбалась. Скормила ему весь суп, потом еще одну тарелку, а затем он уснул. Я же еще полежала рядом, обнимая и поглаживая его грудь, просто для себя, чтобы чувствовать его, слушать ровное биение сердца, тихое дыхание. Чтобы ощущать, что мы по-прежнему вместе, и все будет хорошо. Но дела требовали моего внимания.
С облегчением и благодарностью узнала, что Лида позаботилась обо всех наших гостях и более того, Паша уже съездил за Олегом и Лизой, а главное, Михалыча привез. Он сейчас сидел на диване и беседовал со своими новыми подопечными. При этом поглаживая по голове заснувшего рядом Данила. Жаль его будить, но помыться им не мешало, в итоге, первыми в баню ушли Инесса и Свен, которому Паша помог туда добраться, а потом пошли хавшики — вчетвером.
Я не ошиблась. Наш демаро, аки наседка над птенцами, суетился вокруг младших сородичей. Самое любопытное и приятное, что Михалыч относился к взрослому Тишке, маленькому Даньке и даже к более настороженному и ответственному Герману одинаково, как к малышам. И хотя Герман периодически возмущенно сопел, ведь за эти месяцы привык чувствовать себя взрослым и ответственным за «малышню», но забота и суета Михалыча явно задела его за живое и весьма понравилась.
Мы решили, что Михалыч со своей ребятней, уже сонно клевавшей носами, останется сегодня у нас, а завтра утром Паша отвезет их на ферму. Хавшиков отправили отдыхать на второй этаж, в соседнюю с Лизиной комнату. Свена после помывки и кормежки уложили в кабинете на удобном большом диване. Ему еще пару дней рекомендовалось поменьше двигаться. Они с женой даже из бани, быстро смыв грязь и кровь, тут же вернулись, чтобы не распаривать раны и гематомы. Лида и Паша с Русланом без меня познакомились с новенькими и уже были в курсе, кто они и чем занимаются.
Сегодня мои друзья, кроме Руслана, переночуют у себя в доме. Рус останется здесь в гостиной на диване, пока Кирилл в себя не придет. Лиза, вернувшись домой, не отходила от Олега. Оба, оценив обстановку, сидели мышками.
Разобравшись с делами и позаботившись о животных, с которыми сегодня мне помогал Павел, я поднялась на второй этаж. Моя доча спала, подложив ладошку под щечку, свернувшись клубочком под боком Кирилла. Накрыла ее сверху детским одеялом. Затем, переодевшись в пижаму, скользнула под одеяло к Кириллу с другого бока. Прижимаясь к нему, почувствовала себя безмерно усталой, но чрезвычайно довольной сытой кошкой. Мой мужчина и мой ребенок рядом, значит, все хорошо.