Пепел на ветру

14 ноября

Это было первое утро, когда я проснулась в руках Кирилла. Он лежал на боку и прижимал меня к себе. Замерла, прислушиваясь к своим ощущениям. Тепло, уютно, спокойно. Восхитительно! Позволила себе немножко посмаковать ощущения. Но было нужно вставать. Подняв голову, осмотрелась. Усмехнулась тихонько, увидев ноги Лизы на талии Кирилла. Раньше я мучилась с Лисенком, которая за ночь успевала сменить сотни поз, и на мне все время оказывались то руки, то ноги, а иногда и попадало из-за ее резких неожиданных движений. Но я уже привыкла, а крепко спавшему Кириллу, из которого вчерашнее происшествие вытянуло все силы, ничего не мешало. сотни поз, и на мне все время оказывались то руки, то ноги, а иногда и попадало из-за ее резких неожиданных движений. Но я уже привыкла, а крепко спавшему Кириллу, из которого вчерашнее происшествие вытянуло все силы, ничего не мешало.
Осторожно выбравшись из его рук под недовольное сонное ворчание, поцеловала в колючую, темную от щетины щеку. Погладила ножку Лизы и, забрав одежду, выскользнула из комнаты. Переоделась в коридоре и заглянула в комнату Лизы проверить хавшиков, потом зашла к Инессе. Она лежала на боку лицом ко мне и хмурилась во сне. Что поделаешь, у каждого свои кошмары…
Тихо спустилась вниз. Оказалось, Руслан уже встал и неловко, стараясь не потревожить раненную руку, одевался.
— Ты чего так рано встал? — посочувствовала, помогая ему попасть в рукав.
Руслан потер помятое со сна лицо и сказал:
— Надо проверить обстановку, послушать… заодно и тебе помогу.
— Руслан, ты с одной рукой не справишься, а на разведку, если так действительно надо, можешь сходить. Но лучше лишний раз полежать и руку не дергать, чтобы быстрее зажило. А то ты всю работу Инессы испортишь.
Мужчина хмыкнул, потер уже шею, а потом, махнул здоровой рукой:
— Нет, все равно надо проверить окрестности.
— Ну, тебе виднее.
Прошла к кабинету, тихонько приоткрыла дверь, чтобы проверить Свена. Этот спал, раскинувшись в позе звезды, и громко сопел. Бедная Инесса…
Закончив с утренними делами, переоделась в более легкую домашнюю одежду, причем, странное дело, именно сегодня выбрала легкое трикотажное платье и старательно убеждала себя, что это не для Кирилла, а для собственного удобства. Приготовила завтрак и пошла проведать своих.
На площадке второго этажа перед туалетом увидела Кирилла, который нетвердой походкой возвращался в спальню. Подлетев к нему и подставив плечо, обняла за талию и заворчала:
— А что, меня подождать никак нельзя было или Руслана крикнуть?
Сур бросил скептический взгляд и мрачно ответил:
— Поверь, такими делами я привык заниматься в одиночестве… — потом, видимо мой внешний вид не давал покоя, сочувствующе с болью в голосе спросил, — Кирюш, сама-то как, щека очень болит?
— А, ерунда, — заверила я, — мне Инесса вчера помогла, до свадьбы заживет, добавила со смешком, и мы, наконец, добрались до кровати, на которую он осторожно улегся.
Лиза заворочалась и, открыв заспанные глазки, сладко зевнула. От вида пробуждения маленького солнечного Лисенка у меня сердце защемило, и всепоглощающая любовь разлилась в душе, грозя перелиться через край. Кирилл тоже с нежностью и любопытством смотрел на девочку, откинувшись на спинку кровати. Лиза тем временем окончательно проснулась и спросила:
— Ну что, пап, тебе лучше? А то ты вчера так напугал маму, что она забыла меня у тети Зины.
Мне стало стыдно, ведь я действительно в тот момент совсем не думала о своем ребенке. Села рядом и, притянув Лизу к себе, прошептала:
— Прости, доча, я виновата!
— Я понимаю, мам, Олег сказал, что мы должны не мешать взрослым, потому что зевают неприятности.
— Что делают? Зевают? — переспросил Кирилл и, хохотнув, поправил: — Назревают, Лисенок. Олежек, конечно, молодец и парень умный, но сейчас не совсем прав. Неприятности закончились, теперь начнутся приятности. Мы еще пару проблемок решим, и все будет отлично. Иди, буди Олежку, завтракать пора. Я по запаху чую.
Лиза подпрыгнула, обняла нас обоих и рванула из комнаты, только на минуту задержавшись, когда я предложила потихоньку забрать из соседней комнаты костюм и переодеться, чтобы гостей не разбудить. И тоже вышла за ней, сказав Кириллу, попытавшемуся меня ухватить за руку: «Отдыхай, я скоро вернусь».
Быстро спустившись, набрала поднос еды и пошла наверх. Под пристальным взглядом Кирилла закрыла дверь спальни и присела рядом, предварительно поставив поднос на тумбочку. Как только я освободилась, меня притянули к горячему большому телу и впились в губы жестким поцелуем. Непередаваемо голодным и собственническим. Его руки прошлись по моему телу, забрались под юбку, а потом и в трусики — убедиться, что я для него уже влажная и жаждущая. Удовлетворенный рык, и я вмиг оказалась под ним, лежа поперек кровати. Изогнулась, помогая ему стянуть с себя трусики, свои пижамные штаны он приспустил, а потом резко, одним движением до самого конца вошел в меня. Мы словно сошли с ума от желания быстрее получить обоюдную разрядку, уж слишком долго мы играли и ходили вокруг да около.
Мои пальцы впивались в его плечи, впрочем, как и зубы, чтобы не кричать в голос.
Я стонала в его плечо, чувствуя как нарастает томительное, болезненное напряжение, сводящее с ума и заставляющее вскидывать бедра ему навстречу, стремясь вобрать его глубже, плотнее. Ощущения были острыми, непривычно глубокими и, вообще, не такими, как с Савелием. С Кириллом секс был словно открытие новой вселенной: острый, жаркий, раскованный, без ложного стеснения, липших мыслей и с полным набором ощущений и наслаждения, которое нас обоих настигло довольно быстро.
Я буквально впилась в него всем телом, переживая свой взрыв, а он сжал мои плечи так сильно, что, казалось, они вот-вот затрещат, но больно не было, стало еще приятнее. Мы соединились не только там — в средоточии наслаждения, но и на более глубоком уровне. Разделили волшебное, ни с чем не сравнимое удовольствие физической и душевной близости. Это была последняя мысль, которая на миг мелькнула где-то на периферии сознания, но тут же испарилась, потому что я ощутила твердеющую плоть и толчок.
— Что, опять? — удивленно прохрипела.
Кирилл ткнулся носом в шею, лизнул мою вспотевшую кожу, и прошептал, скорее извиняясь, чем констатируя:
— У меня уже год секса не было, прости, но я тебя слишком сильно хочу с первой минуты, как увидел, — новый толчок, и я в ответ раскрываюсь, приглашая к продолжению.
— У меня тоже больше года никого не было, так что я только за, любимый.
Второй раз был неторопливым и чувственным. Глядя глаза в глаза. Как мне показалось, после первого оргазма у мужа явно прибавилось сил. В этот раз мы еще и целовались, с удовольствием изучая вкус губ, кожи, выясняя как и где больше нравится. Я зализала укусы на его плече и после этого его движения усилились и стали резче, мощнее, а ощущения — острее. Новый пик, и я снова кусаю его плечо, подавляя стон, а он тихо рычит от удовольствия и восторга:
— Моя волчица! Да, моя девочка! Никому не отдам…
Через пару минут он откатился в сторону, давая мне возможность перевести дыхание, все же он слишком массивный и тяжелый. Но тут же подгреб меня поближе и уткнулся в ложбинку между плечом и шеей. Большая широкая ладонь забралась в ворот моего платья, расстегнула пару пуговичек и нашла мою грудь. Руки успевали всюду — они сжимали, гладили, ласкали, а губы жадно целовали и пробовали на вкус. А потом его руки начали сводящий с ума путь вниз, задирая уже смятый и местами влажный подол многострадального платья. Его губы накрывают вершинку моей груди, а пальцы творят волшебство внутри меня, и я тоже проникаю руками в его штаны, чтобы поблагодарить за полученное наслаждение. Моему изумлению не было предела, потому что он вновь твердый и готов продолжить…
— Мама, папа, а чего это вы там делаете? — Стук в дверь застает нас в самый неподходящий момент.
Мы, тяжело дыша, замерли, видимо на пару судорожно решая, что ответить Лизе. И неожиданно, одновременно беззвучно хмыкнув, рассмеялись, отчаянно стараясь не издавать звуков. И я почувствовала, как он пульсирует у меня в руке, а сама изнываю под его ладонью, так хочется вновь ощутить себя наполненной им.
— Попались… — едва слышно выдавил Кирилл, продолжая беззвучно трястись от смеха.
— Тсссс… может сейчас уйдет? — с надеждой вторю ему, сдерживая рвущийся наружу хохот.
Но Лиза неумолимо вновь постучала в дверь и уже взволнованным голосом спросила:
— Мама, папа, вы не заболели?
— Поверь, эта болезнь не страшная, — в этот момент на площадке послышался хохот, и голос Руслана включился в разговор, — они друг другом болеют, и боюсь, это неизлечимо. Пошли вниз, сейчас они лекарства побольше примут, и им немного полегчает.
Быстрый топот детских ног, бегущих вниз по лестнице, а затем мы услышали приглушенный голос Руслана, обращенный к нам:
— Только вы недолго лечитесь, болезные, а то дел многовато, да и Кириллу все же лучше спать больше, а не трудиться… усердно… — затем мы услышали удаляющиеся шаги.
— Заботливый наш…
— Зато своевременно…
Кирилл убрал мою руку от себя, коленом раздвинул мои ноги и устроился между бедер. И снова томительное наполнение, и потом уже в ускоренном режиме, словно конец света не за горами, и хочется успеть в последний раз насладиться самым любимым делом.
Несколько минут полежали, после того, как смогли прийти в себя от третьего раза, а потом я мышкой скользнула в санузел и ополоснулась холодной водой. Кириллу принесла влажное полотенце и сама с огромным удовольствием поухаживала за ним. Он сопротивлялся, конечно, мотивируя тем, что раз у него сил на ТАКОЕ хватило, причем три раза, то уж до душа он как-нибудь доберется, но я попросила потерпеть до вечера, а уж тогда сама его в бане помою, лично. Это стало самым убедительным аргументом. Чувствую я, что баня у нас станет очень любимым местом, и посещать мы ее будем более чем регулярно.
Пока мой любимый, сидя на стуле, с аппетитом уничтожал завтрак, быстро перестелила кровать, а потом, чмокнув мужа в щеку, уложила его отдохнуть после столь бурного утра. Пострадавшее платье я тоже сменила, пообещав мужу далеко не прятать приглянувшуюся ему вещицу. Вниз спускалась на подрагивающих ногах, все же такие утренние занятия мне непривычны, да и случались давно, мышцы отвыкли, но как же приятно снова их к этому приучать, кто бы знал…
— О, болезные соизволили появиться! — мое благодушие смыло волной смущения и раздражения, а Руслан продолжил: — Судя по тебе, хорошо полечились. Везет же, прямо завидно.
В гостиную вошли Павел и Лидия.
— Чему завидуешь? — спросила Лида, весело рассматривая нас и стряхивая с волос капельки от растаявших снежинок.
Ее муж, подойдя к нам, неожиданно повел носом рядом со мной, и с веселым изумлением ответил жене:
— Они закрепили брачные отношения… физически. Так что можешь поздравить подругу, а я пойду пошепчусь с Киром.
Придержала Павла рукой и твердо сказала:
— Он отдыхает… спит, — покраснела по самые уши, но все равно уперто смотрела ему в глаза. Руслан хохотнул, и удостоился моего гневного вопроса: — Так, ты уже здоров, я смотрю. Когда к себе переедешь?
Руслан замер, потом, нарисовав на лице просительную мину, выдал:
— А кто будет в щекотливый момент отвечать твоей дочери на вопрос: «Мама, папа, а что это вы за закрытыми дверями делаете?»
Слушать его писклявый голос, подражающий Лизе, было уморительно, но брать свои слова обратно не стала. Руслан меня за пару недель буквально до белого каления довел. Но не оставлять же последнее слово за ним?
— Да-а-а, без тебя нам, несомненно, не справиться, любезный ты наш! — иронично похвалила я.
— Вот и я о том же! — сразу нашелся неутомимый насмешник. — Кир, ну так я пойду чего-нибудь перекушу?
Видимо услышав наши разговоры, со второго этажа спустилась Инесса, и я, наконец, при дневном свете и без нервов смогла неторопливо и подробно ее рассмотреть. Стройная, но как говорят, ширококостная женщина. С крутыми бедрами и крупными руками. Натуральная блондинка с толстой пшеничной косой и яркими синими глазами. Уголки полных губ смотрели вверх, а мимические лучики-морщинки возле глаз указывали, что эта женщина любит смеяться.
Мы дружно с ней поздоровались, и она, еще позевывая, тщательно закрывая рот, уселась на диван и накрыла ладонью свой внушительный живот. Лида тут же поинтересовалась:
— Какой срок?
— Шесть! — Инесса с нежностью погладила живот. — Мы пару месяцев назад пробрались в мою больницу, и я сделала себе УЗИ. У нас мальчик, причем в мою породу, крупный.
— Ты хочешь сказать, что тебе в мужья дохляк достался непутевый? — В комнату вошел Свен Карсун, с веселым ехидством интересуясь у жены.
Он, немного ссутулившись, прижимал руку к груди, наверное, ребра болят. Инесса тяжело поднялась, хотя Свен и попытался остановить ее жестом, но она упрямо подошла к мужу и заставила сесть на рядом стоящий стул. Ловкими профессиональными движениями начала водить по его телу руками, и я сразу почувствовала всплеск магии. И только закончив с утренними лечебными процедурами, Инесса ответила мужу, обнимая за шею и прижимаясь лицом к его небритой щеке.
— Нет, любимый! Я сказала то, что хотела, а ты у меня самый лучший. И ты это знаешь, только каждый раз напрашиваешься на комплименты.
Я с любопытством смотрела на эту парочку, пытаясь разглядеть под синяками лицо Свена, но пока безуспешно. Единственное, что четко увидела — это зеленые глаза и темно— русые волосы. В целом он похож на Руслана: высокий, сухощавый и подвижный.
Скоро к нам присоединились и хавшики с Михалычем. Мальчишки только проснулись и сейчас, словно голодные зверьки, накинулись на еду. Мой недельный запас яиц был уничтожен в один присест, хлеб снова придется замешивать и, вообще, готовая еда таяла, как прошлогодний снег. За завтраком решили, что Паша отвезет хавшиков к Михалычу на фургоне, там выгрузит и их вещи, и детскую кроватку для Зины, вчера не до этого было. А завтра, когда всем нам станет немного лучше, да и отойдем после вчерашнего, приедем с остальными знакомиться на ферму.
Мы с Инессой пошли собирать им со Свеном одежду на первое время, потому что сейчас ехать в город опасно, да и некому. Но сходить и выбрать дом поблизости они могли запросто, что и сделали, когда вернулся Павел. Правда, сначала он все выгрузил в своем доме. Пока Кирилл спал, а Олежек с Лизой играли с Федом во дворе, мы с Лидой пошли наслаждаться разбором детских вещичек. Делили уже на три части и лишний раз порадовались, что привезли несколько детских кроваток: Инессе пригодится.
К ужину мы переделали массу дел, позаботились о своих животных, выбрали дом, и Паша сразу привез туда часть продуктов и кое-что по мелочи. Свен потом с мужчинами съездит в город и привезет их личные вещи, как попросила Инесса. Ей будет легче осваиваться в новом доме в окружении своих привычных вещей. И разве кто-то может ей в этом отказать?
За столом в гостиной собрались всем составом, лишь хавшики отсутствовали. Кирилл чувствовал себя гораздо лучше, потому что к ужину спустился сам, перед этим побрившись и переодевшись в джинсы с футболкой. Шел вполне уверенно, не шатаясь да еще сияя радостным оскалом, от которого у новеньких слегка побледнели лица.
Кирилл подошел к Свену и протянул руку, представляясь. Карсун, вернув первоначальный цвет лица, а точнее, снова наливаясь синюшным оттенком из-за гематом, ответил ему с мягкой улыбкой:
— А мы про вас уже наслышаны. Самый лучший, самый сильный, самый добрый и справедливый и так далее, и тому подобное.
Кирилл с веселым изумлением повернулся ко мне, потом переключился на Инессу и быстро за руку поздоровался с ней. Причем уважительно, как с партнером, а не как с красивой женщиной. И, похоже, это ей очень понравилось, она тут же расслабилась и уже более раскованно и дружелюбно смотрела на сура. Кирилл присел на стул и уставился на меня голодным взглядом. Мы с Лидой уже накрыли и всем налили наваристого супчика, поэтому я быстро уселась рядом с Кириллом. Лисенок уже привычно устроилась рядом с Олегом, между Павлом и Русланом. Она вообще теперь следовала за парнишкой тенью.
Я даже не сразу поняла, что скользнуло у меня по ноге под подол платья. Другого уже платья… Тут же уставилась в тарелку, чтобы глаза меня не выдали, когда дошло, чья горячая левая ладонь сжала мое бедро и, поглаживая, двинулась вверх. Мои щеки вспыхнули, словно их кипятком обдали, ясное дело, что это не прошло не замеченным. Опять шутник Руслан, негромко хохотнув, «посочувствовал»:
— Кир, ты ей хоть поесть-то дай, а потом она вся твоя будет.
Рука медленно вылезла из-под юбки и легла на край стола, постукивая по столешнице. При этом Кирилл, как ни в чем не бывало, поглощал суп.
— Кира говорила, что у вас есть планы на будущее. Можно узнать какие? Мы с удовольствием поучаствуем в них, — спросила Инесса, ни к кому конкретно не обращаясь.
Мои друзья, не перебивая друг друга, но дополняя, рассказали о наших планах. Только Кирилл пока был не в курсе, что новенькие врачи. Но его быстро просветил Павел. Я заметила, что Павел больше идеальный помощник или заместитель, нежели лидер: исполнительный и чересчур ответственный. Повезло Лидии с мужем и будущим отцом ее детей. Правда, мне повезло еще больше, я так думаю и уверена в своих мыслях.
А еще в течение разговора следила, как ведет себя Лиза и радовалась, что она выглядит вполне довольным жизнью общительным ребенком и благополучно выкарабкалась после страшной болезни и ее последствий.
Ну и, конечно же, не отказывала себе в удовольствии поглядывать на Кирилла, наслаждаясь видом его мужественного профиля. Причем, муж неоднократно подлавливал меня на этих самых восхищенных взглядах, и в его глазах все сильнее ощущалось ответное тепло и удовлетворение. После очередного такого взгляда, он наклонился ко мне вплотную и тихо прошептал на ухо, обдавая жарким дыханием:
— Не смотри так, а то мыться пойдем прямо сейчас и надолго…
Стало жарко от его предупреждения, и я затрепетала в предвкушении. Кирилл это тоже ощутил, и глаза его довольно вспыхнули. Погладил мою коленку и, оставив на ней ладонь, вновь повернулся к чете Карсун. Свен как раз в этот момент спрашивал Павла:
— То есть, вы совсем не против, чтобы к вам присоединялись другие? И раса не важна? А специальность?
Павел, откинувшись на спинку стула, ответил, твердо глядя ему в глаза:
— Мы обеими руками ЗА! Будем рады любым: старым, молодым, главное, чтобы они были нормальными и с горячим желанием жить и работать в здоровом социальном обществе, а не в хаосе, насилии и анархии. У нас есть правила, но все они преследуют только одну цель: безопасное будущее для нас и наших детей.
Свен молча слушал, но тут Кирилл поинтересовался, пристально вглядываясь в лица супругов:
— А что, у вас есть претенденты на переселение?
Свен переглянулся с Инессой и осторожно ответил:
— Мы знаем еще несколько выживших, они живут неподалеку от нас, и изредка мы встречались, когда пищу искали. Паника, мародеры, собаки, спятившие, многие магазины пусты… Вот мы и ходили иногда в поисках не одни… Среди них профессор Сорин, который раньше преподавал биологию в университете, еще мой учитель… Васильев из местного жилищного управления, он электрик, с маленькой дочерью остался, но девочка без памяти. Он боится ее надолго оставлять. Валентина Ивановна совсем одна осталась, инженером на ТЭЦ работала. Ну и еще несколько людей встречали, иногда разговаривали и примерно знаем, где они живут.
Теперь Кирилл переглянулся с Павлом и Русланом, а потом предложил:
— У нас пока немного готовых к зиме домов, но уверен, что нам здесь вместе лучше, чем в городе и по одиночке. Еще есть время, и можно доделать пару домов. Если возникнет необходимость, внутренним ремонтом можно заниматься, когда в них тепло будет. Если сразу всем взяться, то до сильных морозов успеем. Надо найти снегоходы и сани, чтобы в город за необходимым добираться в любое время и искать выживших.
Мы с Лидой добавили в унисон:
— И детей искать.
— Да, — Кирилл пожал мою коленку, соглашаясь, — детей — самое главное, они самостоятельно зиму могут не пережить, в отличие от взрослых.
— А с бандой как быть? — хрипло и мрачно спросила Инесса. — В последнее время от этих мразей никакого житья не было, уже дошло до того, что мы были вынуждены, как мыши, прятаться. Тут у всех горе — супруги, дети, родители погибли, а эти выродки охотятся на женщин и словно скотину… а мужиков батрачить заставляют.
Кирилл помрачнел, но мою коленку начал поглаживать ласково и успокаивающе. Как будто меня утешал… Я положила на его руку свою ладонь и сжала, поддерживая. Во всем.
— Займемся вплотную. На нашей территории банд больше не будет, никаких, и любую подобную деятельность будем пресекать на корню. Силы и возможности у нас есть и будут еще больше и лучше.
— Вы так в этом уверены? — Свен немного неуверенно спросил, но с надеждой в глазах.
— Я уверен! — Кирилл так мрачно ощерился, что Карсун вновь побледнел, впрочем, напряглись и остальные мужчины. А сур между тем продолжил.
— Уверен, подобная вчерашней ситуация больше не повторится. — Едва уловимо коснулся пальцем кровоподтека на моей щеке, а в его глазах опять мелькнула боль. — Моя жена будет жить и ходить не опасаясь, что ее за углом украдут или… Об этом я позабочусь. — Бросил предупреждающий взгляд на меня, потом на Лиду. И строго предупредил: — И запомните, больше я на ваши женские слезы и обиды не куплюсь. Сказал — опасно, значит, никуда не едем, не идем и даже не ползем, а сидим дома. И ты, моя любимая, если твое предчувствие хоть шевельнется, предупреждаешь любого из нас, а лучше всех сразу. И если хоть кто-то не доложит мне или не примет к сведению и не отреагирует должным образом, голову оторву. Любому!
Судя по лицам присутствующих, все прониклись его словами-угрозами, я тоже. Свен осторожно спросил, нарушая тяжелое молчание:
— Значит, мы можем в ближайшее время перевезти сюда вещи из города и пригласить наших знакомых?
— Не можем, а обязаны, но через два дня. Мы должны быть в форме, — снова ответил Кирилл.
Ужин прошел вполне продуктивно, и после мы уже беседовали более спокойно и весело. К концу Кирилл все пристальнее смотрел на Павла, и тот, похоже, догадался, о чем ему намекает друг. Помог подняться Лиде и, попрощавшись и забрав Олега с Русланом, удалился в свой дом. Я убрала в гостиной, а когда перемыла посуду, выяснилось, что Инесса выразила желание сегодня спать с мужем, причем в кабинете. Заметив мое возмущенное лицо, Кирилл пояснил:
— Я тоже сказал ей, что негоже беременной на диване ютиться, а она ответила, что рядом с мужем ей спится лучше. Да и диван у тебя такой широкий и мягкий, что получше кровати в детской будет…
— Ты уверен, что…
— Уверен! — прервал убежденным голосом. — Дважды пытался переубедить, но она выбрала кабинет и мужа. Я бы тоже тебя выбрал.
Пожав плечами, позвала Лизу. Сегодня дочь впервые будет спать в своей комнате. Пока Кирилл проверял обстановку на улице в компании Феда и кота Семена, постелила Лизе в детской, вымыла ее в бане и уложила спать. Лисенок, набегавшись за день и получив много впечатлений, которыми поделилась, пока парилась, быстро заснула. А я, напоследок поцеловав и подоткнув ей одеяло, тихонько спустилась вниз.
Кирилл уже ждал меня, комфортно расположившись в кресле у камина и о чем-то размышляя. В свете угасающего пламени черты лица еще больше заострились, мышцы рельефно выделялись, и сейчас он был похож на демона ночи, таинственного и опасного, от чего у меня перехватило дыхание. Оживший темный огонь. Грозный хищник в мужья мне достался…
Темный коридор, по которому мы, держась за руки, шли в баню, создавал особое настроение. В предбаннике горел небольшой светильник, и его света было достаточно, чтобы не спотыкаться о различные предметы и вполне отчетливо видеть. А розоватый свет придавал окружающему пространству сказочности и волшебности. Дверь мы на всякий случай закрыли, чтобы как в прошлый раз нас никто не побеспокоил. Кирилл, сказал, что сейчас сам обо мне позаботится: раз я обещала его искупать, то он тоже желает проявить любезность. Неторопливо раздел меня, превратив это занятие в необыкновенно приятное и чувственное. Для себя самого ему понадобилось всего несколько секунд, зато на меня потратил много долгих минут. Восторгаясь, любуясь и поглаживая каждый открывшийся кусочек тела.
Обнаженными прошли в теплое нутро бани, где нас сразу обволокло паром и живым ароматным теплом. Я впервые за этот весьма насыщенный день невольно задумалась о том, что гнала от себя. Невероятно, тело вроде расслабилось в жарком влажном воздухе, а мысли покоя не давали… Большие ладони мягко легли на мои плечи, а к спине прижалось жесткое сильное тело мужа.
— Кирюш, рассказывай.
— Я там… на базе… — выдохнула тяжело, но очень хотелось поделиться тем, что так сильно мучило, — думала, если это все же случится, то жить дальше…
Кирилл, решительно развернув к себе лицом, хриплым, сейчас странно чужим от металлических интонаций голосом скорее приказал, чем попросил:
— Все это хрень, любимая. Поняла?! Главное, чтобы ты жила, чтобы мы жили и всегда были вместе, что бы ни произошло. В такое время может многое случиться, и вместе можно все пережить. Но без тебя мне ничего не нужно. Больше никогда не думай о смерти, волчонок, только о жизни, о Лизавете, обо мне и наших будущих детях. Всегда помни о том, что мы нуждаемся в тебе… Я теперь живу тобой.
Я прилипла к нему, обнимая и чувствуя, как одинокая слеза, скользнув по моей щеке, упала ему на плечо. Молча кивнула, а потом снова, как вчера утром, не выдержала странной нужды сказать ему о своих чувствах и прошептала:
— Я люблю тебя, Кирилл! Так сильно люблю.
— Свела с ума меня! Забрала мою душу! Я умру за тебя! Любимая! — выдохнул мне в волосы, сминая плечи и прижимая к себе…
Попарились и не только мы основательно. Сперва Кирилл налил водички в таз, проверил температуру и начал намыливать мое тело. Я тоже намылила руки и, нежно изучая и восхищаясь, касалась его тугих мышц на плечах, груди, животе, и наконец, мои руки спустились в пах и убедились, что Кирилл более чем готов. Вскинула глаза, поймав темный в скудном банном освещении взгляд его глаз, в которых горел огонь. Жуткий, голодный огонь, и если бы я не чувствовала, не знала, о каком голоде идет речь, померла бы от страха.
Он наклонился и, подхватив большой таз, окатил нас водой, смывая мыльную пену. На этом выдержка Кирилла закончилась. Мы опробовали поверхности как в парной, так и в предбаннике. Кожаный диван ему особенно понравился… Из бани я разве что не выползала, зато опять заметила благотворное влияние супружеской близости на самочувствие мужа. От крайне бледного внешнего вида и, скажем, печального — сегодня утром, не осталось и следа. Он шел рядом обычной легкой походкой, а потом и вовсе, подхватив меня на руки, словно пещерный человек, понес в свою берлогу. Правда, доставил в теперь уже нашу общую кровать. Заснула я как убитая.
Утро встретило томлением в груди и в низу живота, где во всю хозяйничали руки Кирилла. Соитие в этот раз было немного болезненным, все же к таким частым интимным играм я не привыкла… Но что ради любимого не сделаешь, хотя я и сама получила массу удовольствия.
Немного отдышавшись, Кирилл приподнялся, благодарно поцеловал и прошептал, собираясь уйти:
— Волчонок, поспи еще, я сам все сделаю и сразу вернусь к тебе в постельку.
Хмыкнув, качнула головой и, обняв за шею, повисла у него на спине и тоже на ухо тихо ответила (мы все время помнили, что через площадку спит наш ребенок, поэтому изображали мышей):
— Не-е-е, не пойдет, давай вместе. Так дела пойдут веселее, приятнее и закончатся быстрее.
Кирилл завел руки за спину, поддерживая меня, и встал с кровати. Затем покружил по спальне, а я тихо смеялась, покусывая его ухо. А потом мы оделись и пошли кормить животину и доить наших кормилиц.
Я ощущала буквально всем телом счастье, переполнявшее меня и, держа за руку мужа, мечтала об одном: до конца своей жизни чувствовать его тепло и надежность.
К завтраку проснулись гости. Потом мужчины обстоятельно говорили о своем хозяйстве, животных и еще тысяче дел. Мы с Инессой тоже о многом побеседовали, а еще обе порадовались, что наши дома расположены неподалеку. Подтянулись остальные, и мужчины ушли благоустраивать дом Карсунов: возили продукты, вешали полки, съездили на ферму и привезли оттуда овощи и кое-какую живность. Свен потом весь вечер, сильно жестикулируя, рассказывал, как его напугал кабанчик, который лихо погонял его по свинячьему загону. А еще подарок называется! И теперь он гадал, как ему с ним налаживать отношения. Мы еще не успели успокоиться, а Свен перекинулся на шумных кур и оголтелого петуха, запрыгнувшего на плечи и попытавшегося ему дырку в голове пробить. Предположил, потирая затылок, что петух решил, якобы недотепа— биохимик пришел топтать его курочек. Слушая и мысленно представляя забавные ситуации, мы уже скорее лежали на столе, рыдая от смеха.
А еще я улучила момент и, затащив Лиду на кухню, испытывая неловкость, спросила:
— Лида, скажи, э-э-э, а у вас с Павлом, э-э-э, как часто ЭТО бывает?
Лида, в первый момент с недоумением на меня посмотрев, тут же расплылась в ехидной усмешке:
— Часто, Кира, очень часто, и ты с этим ничего поделать не сможешь. Мне было проще уступить, чем слушать стоны Паши о том, что я его не люблю, игнорирую, не хочу, думаю о другом, раз не хочу его, и еще тысячи причин, почему я ему отказываю. Причем, самые элементарные, что сейчас не время, не место и, вообще, настолько часто просто сил никаких не хватит, он пропускал мимо ушей…
Дверь тихо открылась, и вошел Павел. Похоже он свою жену даже на минуту из поля зрения не выпускает. Он выглядел смущенным, но на симпатичном добродушном лице расплывалась мягкая улыбка. Я тоже смутилась, потому что, к своему стыду, поняла, что мужчина все слышал — виноватый вид выдает. А потом он подтвердил мои подозрения:
— Кира, это природа нас заставляет. — Лида, закатив глаза, скептически хмыкнула, но Павел продолжил: — Требует любыми способами привязать свою женщину к себе. И беременность — самый весомый аргумент. Так что пока Кирилл не удостоверится, что его, хм-м-м, интенсивные занятия не увенчались успехом, тебе придется смириться с, хм-м-м, некоторыми неудобствами.
Я кивнула, чувствуя, как уши пылают от стыда, еще бы, решилась столь интимную тему обсуждать с подругой, а теперь к этим прениям еще и ее муж подключился, не хватает еще Руслана и…
— А что это вы тут делаете? — Руслан с Лизой выглядывали из-за двери, а мне захотелось завыть с досады. Я, наверное, еще больше покраснела.
Паша хмыкнул, обреченно покачав головой, а Лида, отметив мое состояние, открыла дверь и проводила Руслана по коридору со словами:
— Вот тебя тут точно не хватало.
А я начала греметь кастрюлями, чтобы абстрагироваться от неловкой ситуации.
Перед тем как все легли спать, я в очередной раз наблюдала, как Кирилл сидит в кресле перед станцией радиосвязи и пытается получить ответ на свои запросы.

16 ноября

Рано утром нас всех — женщин и детей — перевезли под охрану Семена и Димона, которые, хорошо вооружившись, бдительно контролировали близлежащие окрестности и подъезды к ферме. А я с парнишками Димона помогала нашим мужчинам подготовиться к поездке. Они, тщательно экипировавшись, отправились в город сразу с несколькими задачами. Самая главная — тотальная зачистка банды, как жестко и бесстрастно выразился Кирилл, заставив помрачнеть лица окружающих.
Второстепенными, но тоже важными делами должен был заниматься Свен. А именно: найти своих знакомых и убедить их переехать в Васино и Таюгру. В Васино домов на всех не хватит, а в Таюгре множество пустых, готовых к зиме, вполне обжитых — с мебелью и прочим домашним имуществом. Тому поселку, в отличие от нашего, было уже несколько лет. Кроме того, Кирилл не хотел, чтобы все дома в Васино занимали чужаки, надеясь, что откликнутся его сослуживцы, да и территорию надо обживать более обширно. Также Свену предстояло паковать вещи и мебель в фургон, чтобы перевезти в новый дом.
Между этими самыми главными делами мужчины отыскали специализированный магазин, где все еще стояли новенькие снегоходы, к которым можно приспособить фургон на полозьях. Зимой в город, возможно, придется ездить часто, и такая повозка придется кстати.
Кирилл предупредил, что иногда они не будут возвращаться ночевать домой, и нам надо будет вести себя осторожно. Но теперь мы все постоянно на связи — с рациями в карманах. События шли полным ходом.
По удовлетворенным лицам полиморфов я догадывалась — с главной задачей они справлялись успешно. Внешне мужчины как обычно упорно отмалчивались о своих делах, мотивируя это все той же причиной: не желаем «забивать ваши хорошенькие головки» и, вообще, «мы и так целыми днями в заботах о вас, и дома хочется пообщаться на более приятные темы, нежели…» Что ж, забот действительно хватало.
Одновременно с боевыми действиями в Тюбрине в нашем пока еще образующемся городке селились новые жители. Всех найденных детей разбирали по домам. Так у нас с Кириллом появился мальчик-маг пяти лет, и Лиза тут же взяла над ним шефство. Для него под вторую детскую мы освободили от различных запасов одну из комнат. Ее же было решено использовать про запас — лишняя комната не помешает в доме, где гости появлялись часто, внезапно и в непредсказуемом количестве.
Павел с Лидией приютили у себя двух девочек-близнецов, как выяснилось, рысей— полукровок. Им по тринадцать лет, и ведут они себя все еще очень настороженно и пугливо. Олег теперь напоминал петушка в курятнике, сопровождая на прогулку трех девочек, и мы втихомолку с Лидой над ним посмеивались. Но мальчик обещал вырасти настоящим сильным мужчиной, ощутимо помогал с хозяйством и, по словам Павла, охранял женщин. Кирилл часто давал уроки боевого мастерства парню. Впрочем, как и всем остальным жителям Таюгры и Васино.
Таким образом, у каждого из жителей Васино и у всех наших соседей появились приемные дети. Так же мы подобрали парочку потерявших память. Больше таких нам не встречалось — не выжили в суровых условиях нового мира. Кирилл внес предложение выделить пока отдельный дом поближе к ферме под детский и реабилитационный центр. Решение было принято единогласно.
Тем временем за неделю всю группировку бандитов уничтожили, а в поселке заселили двадцать один дом, и с каждым днем ждали пополнения. Наши мужчины на многих указателях в городе вешали объявления-приглашения присоединиться к таюгринцам. Мы уже даже неосознанно называли Васино Таюгрой или новой Таюгрой, так что скоро, я уверена, это название прочно войдет в обиход местных жителей.
Жизнь кипела и бурлила, несмотря на установившуюся морозную погоду; мы часто между делами собирались на ферме в административном здании и скоро начали именовать его мэрией. А Кирилла так все и звали — мэр или старший. А я незаметно стала его личным секретарем по всем вопросам.
Прибывавшие из Тюбрина в Таюгру переселенцы, сперва боязливые и настороженные, довольно быстро осваивались и начинали чувствовать себя увереннее, а главное, их уверенность в завтрашнем дне становилась все более твердой и весомой. Каждый понимал, что поодиночке не выжить, а всем вместе — вполне по силам.
Теперь на собраниях, которые проводились в конференц-зале, часто звучало множество голосов, обсуждавших вопросы различного характера. Иногда профессор-маг излагал свои мысли высокопарным, заумным слогом, и тут же его оппонентом выступал работяга-чувствующий или деляга-лис из бывших торговых рядов. Все хотели, чтобы работяга-чувствующий или деляга-лис из бывших торговых рядов. Все хотели, чтобы жизнь вернулась на мирные рельсы, ведущие к комфортной, сытой и безопасной жизни и надо сказать, что прилагали для этого все усилия. С каждым днем возникали все новые должности, и люди, наделенные соответствующими обязанностями и полномочиями, чувствовали себя ответственными.
Так же Кирилл лично и совершенно прямолинейно предупреждал каждого новенького, селившегося в Таюгре, что анархии и хаоса не потерпит, и законы прежнего мира на территории нового города действуют гораздо эффективнее, чем в былые времена, а наказания за преступления гораздо жестче. Каждый был в курсе, насколько жестоко и безжалостно Кирилл и его соратники расправились с бандой, трупы участников которой до сих пор поедают дикие животные как бы в назидание другим желающим поживиться на чужом горе или слабости.
В тоже время на общем собрании Михалыч вынес предложение узаконить обещание Кирилла. И теперь в общем своде правил и законов, который составил наш новый судья, бывший адвокат Дирк Рыбаченко, который переселился в Таюгру одним из первых, самым главным и суровым стал закон Силуянова. Закон Силуянова гласил: «Любой, кто будет уличен в организации бандформирований, вхождении в подобную группу, организации иных подобных групп с целью установления анархии и насилия над гражданами самопровозглашенного города Таюгры будет подвергнут смертной казни.» Против принятия этого закона не было ни одного, как не было и воздержавшихся: каждый почувствовал на себе, что такое хаос.
В последнее время у нас дома появилась традиция. Кирилл садился в кресло составлять списки необходимых дел. Он очень любил все систематизировать и отмечать выполненное, а я сидела у его ног или рядышком, играя в различные игры с детьми.
Тепло и свет камина создавали уютную домашнюю атмосферу, а родные любимые существа заставляли мое сердце петь от счастья в такие вечера. Даже Федор и Семен подружились, и толстый рыжий кот часто грел лапы нашему главному четвероногому охраннику. После появления в нашей семье Артема у Федора удвоились обязанности по охране детей, а Семен, видимо со скуки, ходил везде за псом следом. Хотя, вполне возможно, наш психически травмированный кот просто чувствовал себя в безопасности рядом с более крупным и зубастым товарищем.
И каждый вечер Кирилл искал по радиосвязи своих сослуживцев, и однажды его услышали.