Пепел на ветру

Пока мужчины парились, я закончила ежевечерний уход за своей живностью. А Лидия готовила ужин, с удовольствием принимая помощь Лисаветы и весело болтая с ней.
Вымыв руки и быстро переодевшись, решила немного перевести дыхание перед ужином, но заметила забытые на кресле вещи Руслана, которые он, скорее всего, приготовил, чтобы надеть после бани, а рядом на столике и баночку с медом для Олега с Кириллом. Вроде как для этого сегодня снова и парилку устраивали…
Бросила неуверенный взгляд на Лидию. Та занималась котлетами и они с Лизой по локти в сухарях и фарше, вот незадача, ей отмываться дольше. Но порадовалась, что она уже не плачет и плечи расправила, все же сегодняшние похороны — это тяжелый удар для нее, и не важно, что она уже столько месяцев готовилась к этому. Сегодняшний день стал тем переломным моментом, когда все прошлое осталось в Тюбрине, а будущее теперь строится в Васино. Я сама это пережила и хорошо понимала Лидию сейчас.
Делать нечего. Подхватив кучку вещей и баночку, направилась в баню. Постучала, но никто не ответил, я решила, что просто не слышат. Осторожно приоткрыла дверь и спросила:
— Эй, кто-нибудь, заберите вещи и мед… — опять тишина, — эй-эй, ребята… — Осторожно заглянула. Убедившись, что все в парилке, прошла к дивану. Едва успела положить вещи Руслана, как услышала шорох открываемой двери и увидела Кирилла, вышедшего из парилки. Остальные что-то приглушенно, со смехом обсуждали, и на короткий миг услышала шлепки веника по влажной коже.
Кирилл вытер ладонью смуглое лицо, стирая капельки пота и, уставился на меня. Я же держала баночку с медом, прижимая ее к груди и чувствуя себя так, будто меня застали за чем-то неприличным.
Мужчина с небрежно обмотанными мокрой простыней бедрами выглядел потрясающе. Обнаженный торс с капельками пота, скользящими по смуглой загорелой коже… Я следила за их движением взглядом, затаив дыхание от восторга, в миг забыв зачем я сюда пришла. Ну нельзя же быть таким… таким… Не успела подобрать нужное слово.
— Что-то случилось? — его глухой встревоженный рычащий голос вывел из ступора, в который ввели меня собственные расшалившиеся гормоны. Тряхнув головой, сбрасывая оцепенение, я наконец-то оторвала взгляд от великолепного тела и смогла посмотреть Кириллу в лицо.
Голубые глаза сейчас стали черными, а самое жуткое, что он ощерился в странном оскале,
словно рычал угрожающе. Или как победитель… О, Сила, или как охотник…
Сделал пару шагов навстречу, и я, побледнев, посмотрела ему прямо в глаза, неосознанно защищаясь банкой с медом. Кирилл остановился слишком близко, и я почувствовала терпкий аромат его разогретой кожи, и этот запах будил во мне все самое потаенное и животное, неведомое. Даже слюна во рту собиралась, а сглотнуть я боялась… спровоцирую.
— Что-то случилось? — снова его хриплый голос и тот же вопрос.
Судорожно качаю головой, а потом вспоминаю, зачем я вообще тут нахожусь:
— Прости… те, Руслан забыл свою чистую одежду и баночку с медом, чтобы Олега намазать…
— За меня уже не переживаешь? — Его рука скользнула, согревая кожу предплечья вверх до рукава майки, вызывая возбужденный бег мурашек.
— Переживаю… если тебе это важно знать. — Я все же позволила себе сглотнуть слюну, чтобы ответить, медленно приходя в себя.
Опять этот хищный любопытный взгляд зверя и наклон головы. Повел плечами, привлекая к ним мое внимание, и все так же тихо попросил:
— Позаботься и обо мне, пожалуйста… намажь меня медком, а Руслан попарит.
Я вздохнула, успокаиваясь, сквозь опущенные ресницы разглядывая его грудь и гладкую манящую кожу, и выступающие, словно перетекающие мышцы. Караул, теперь у меня еще и ноги подгибаются.
— Намажешь? — его длинные пальцы аккуратно забирают у меня из рук баночку с медом, которую я так сильно прижимала, что ему пришлось приложить чуточку усилий, касаясь моей груди при этом. Я почувствовала всем телом, как в этом месте между нами словно разряд прошелся, я опять обмякла. Медленно, гипнотизируя взглядом уже горящих, а не ледяных глаз, отвинтил крышку и ждал моего решения.
Протянула дрожащую руку и макнула пальцы в банку. Я испытала странное ощущение: мои пальцы сейчас особенно остро чувствовали липкую густую массу, в которую погружались, а потом я неуверенно приложила ее к Кириллу и провела медовую полоску, ощущая как напрягается его грудь под моими пальцами, насколько его кожа горячее моей, тем более после парной.
Мой взгляд скользил за движением руки, и уже вся моя ладонь касалась его кожи, а я сама, привстав на цыпочки, подалась к нему ближе. Всего чуть-чуть, но еще сильнее ощутила уже всем телом его жар и густой пряный аромат, который заставил глубже вдохнуть, наслаждаясь. Моя ладонь размазала мед по правой стороне груди Кирилла, двигаясь по кругу, задевая коричневый сосок, и при этом чувствуя как мои собственные твердеют и ноют от желания, чтобы он к ним прикоснулся.
Снова сглотнула, теперь от желания попробовать эту густо смазанную медом кожу, но стоически терпела, заботясь о второй стороне. Бросила быстрый взгляд из подлобья, наблюдая за его реакцией. Кирилл стоял вытянув одну руку вдоль тела и сжав кулак, а во второй — сжимая банку, причем мне стало ее жаль, кажется, скоро она треснет — так сильно напряглись его пальцы на стекле. Глаза полыхали черным пламенем, но он не двигался с места. Скользнула ему за спину, резко выдохнув от того, что грудью задела его плечо. Показалось, от моего вздоха Кирилл вздрогнул и окаменел. Провела ладонью по плечам, потом над и между лопатками, мысленно стоная от восторга, в который меня привела его обнаженная, внушительная и сильная спина.
Я уже двумя руками размазывала мед по его спине, скорее лаская, чем заботясь о чем-либо еще, и вообще, вряд ли помня где я, что я, и зачем. И вот в тот момент, когда разум меня полностью покинул, и я решила лизнуть его между лопаток, раздался резкий звук открываемой двери и ехидный голос Руслана:
— Так-так, а что это вы тут делаете?
Меня словно в прорубь с головой окунули. Я машинально отстранилась от Кирилла, да так и застыла с раскрытым ртом, а на кончике языка уже ощущался вкус меда, и растопыренными ладошками. Мои, наверное, круглые испуганные глаза столкнулись с понимающими и хитрыми — Руслана. Я захлопнула рот, так что клацнули зубы и, запинаясь, заговорила, но краем уха слыша, как нарастает чье-то злобное рычание.
— А мы тут медом спину мажем, чтобы ты Кирилла попарил… потом, — и уже почти совсем придя в себя, — мед ты, кстати, забыл вместе со своими вещами в гостиной. И можешь не благодарить.
— Спас… — ухмылка Руслана стерлась, и он напряженно уставился на Кирилла, но мне лица видно не было, я лишь слышала его рычание, в котором отчетливо слышалась ярость.
Снова сглотнув, только уже от нахлынувшего стыда, я, окинув взглядом липкие руки, которые так и держала, растопырив пальцы, а потом, суетливо протиснувшись мимо дивана и Кирилла, шагнула на выход, ни на кого больше не глядя, в надежде, что мои красные уши и шею не заметили в тусклом свете.
Бедром открыв дверь, выскочила в коридор, так же закрывая ее. Но она закрылась не плотно, и пока переводила дыхание, смогла услышать едва сдерживаемую, старательно приглушенную, чтобы Олежка не услышал, но невероятно колоритную ругань. С трудом сдержалась от смеха, прижав одну руку к губам, а другую к колотящемуся сердцу. Никогда не слышала подобного. И все это предназначалось Руслану, всех родственников которого помянули до седьмого колена. Ага, схлопотал, насмешник. Лис попытался оправдаться, но тут я услышала звук льющейся воды, похоже, это из ведра с колодезной водой, а потом как будто кто-то встряхнулся всем телом. И глухой голос Кирилла:
— Чувствую я, что долго не продержусь в джентльменах… Может мне попробовать Пашин способ, Лида же приняла и даже некоторым образом оценила… потом…
Не одну меня пробирает, оказывается. Дальше слушать не стала, тенью скользнула дальше от двери и только потом рванула отсюда подальше. В гостиную я влетела на всех парусах и с пылающим лицом, что не осталось не замеченным Лидией. Она окинула меня пристальным взглядом, а потом осторожно спросила:
— Что случилось, Кира? Ты…
— Руслан забыл вещи, — я перебила ее, глядя куда угодно только не на нее, — и я отнесла… и мед тоже… — при слове мед я вновь вспыхнула.
Лида, подозрительно на меня поглядев, неожиданно усмехнулась:
— Поверь, Кир, тебе с ним повезло, не мужик, а сокровище.
— Не понимаю о чем ты? Я…
— Да ладно, Кир, все ты понимаешь, я же вижу, как ты на него смотришь. Послушай, Кирюш, лучше не трать время на игры в прятки. Да и не даст он тебе… Он сына потерял, понимаешь, как это на таком как он сказалось, он же сур. Пашка, вон, надо мной трясется как над умирающей, с каждым днем все больше и больше. В сложные моменты он с ума из-за меня сходит, а Кир, я не знаю, как он себя поведет, но тебе лучше привыкать к мысли, что он твой, а ты его.
Я замерла, а потом, почему-то испытывая странную иррациональную злость, спросила:
— А ты откуда знаешь? Или вы так близки, что он тебе всю душу выворачивает? Простое желание не означает…
Лида устало потерла виски, а мне тут же стало стыдно. У нее такое горе, а я только о себе думаю…
— Прости, Лида! Что-то меня ведет в разные стороны, странно все это…
— Кир, это, наверное, и твой инстинкт сработал, Кирилл совсем изменился за пару дней здесь. Пока тебя не встретили, он практически не разговаривал и просто существовал, а сейчас я вижу, что он как будто проснулся и в жизнь включается.
— Знаешь, Лида как ты правильно заметила, мы знакомы пару дней, а ты меня уже замуж выдаешь и…
Лида тяжело на меня посмотрела, снова устало вздохнула и вернулась на кухню и уже оттуда, наливая себе стакан молока, пробурчала:
— Клянусь, Кир, ты сейчас ведешь себя как я пять месяцев назад, когда мне Павел через сутки знакомства спокойненько так сообщил, что, дескать, у него на меня инстинкт стойку сделал, и теперь у нас законная семья. Ладно ты на четверть полиморф, а я столько лет в своем салоне слушала, как магички обсуждают мужиков-оборотней: то один за измену кого-то придушил, то второй чуть не прибил электрика, который без его ведома в квартире проводку чинил, да много чего я там наслушалась. Да мне любой хавшик ближе и понятнее, чем полиморфы были, а тут… 'знаешь, Лидуся, теперь мы семья, не знаю как ты, а я твердо в этом уверен'. Я сначала в панику ударилась, потом сбежала, правда, не далеко. Снова чуть на неприятности не нарвалась. Короче, натерпелась страху, а тут Пашка, и глаза такие… испуганные за меня, а ручки такие ласковые… Стресс, конечно, сначала сыграл свою роль, а уже после… влюбилась как кошка. А сейчас не представляю как жить без него смогу, если потеряю…
— Ну что ты, котенок, не потеряешь. Ты чего, устала, маленькая моя… — в гостиной появились Павел с Олегом, и мужчина сразу рванул к своей жене, прижимая и поглаживая ее по голове и шепча ласковые слова. Лида же нахмурилась и прошипела, тыкая его пальцем в грудь.
— Ах ты, рысь хитрая, подслушивал?
Заметив виноватые, но отнюдь не раскаивающиеся глазки Павла, я качнула головой и собралась заняться своими делами, но меня остановил его голос:
— Не переживай, Кира, все наладится и будет хорошо. А вообще, ты лучше скажи нам что делать, какую-нибудь работу переложи на нас, мы только за. И твоими советами не погнушаемся…
Я смутилась, пожала плечами и ответила:
— Завтра дом еще раз посмотрим ваш и начнем список составлять, что надо успеть сделать до зимы и сильных морозов, а главное — снега. Коровник подготовить, может себе коровку возьмете и другую скотину. Деревенские вам на их прокорм выделят все. И я поделюсь, чем смогу. Я увидела испуганные круглые глаза обоих супругов и добавила, успокаивая: — Не переживайте, я научилась и вы сможете. Мне Михалыч все показывал и подсказывал, он и вам инструктаж проведет. А как доить и чистить я могу показать…
— Меня тоже научишь? — этот вкрадчивый хрипловатый голос я узнаю даже через десятки лет. В гостиную зашел Кирилл в низко висящих на бедрах штанах с полотенцем на плечах.
Р-р-р-р, я снова почувствовала вкус меда на кончике языка. Смогла хрипло ответить, старательно не глядя ему в глаза:
— Научу… как-нибудь. Потом.
Его насмешливый хмык и короткое: 'Ну-ну!' Я решила сбежать отсюда.
— Лиза, Лида, нам тоже пора в баню.
— Мужчины, вам накрывать на стол, мы возвращаемся и садимся есть. Время позднее и лучше лечь пораньше, потому что вставать теперь с петухами! — командирским тоном приказала Лида. А она права, причем в прямом смысле.
Пока шли к бане, я предложила Лиде забрать моего второго петуха, потому что этот тот задирает моего любимчика цветного яркого Петьку и они вместо того, чтобы топтать кур, топчут гордость друг друга, вступая в драки и делая подлянки друг другу. Так, обсуждая достоинства и недостатки каждого моего питомца, мы и помылись.
Ужинали тихо и спокойно, я бы даже сказала умиротворенно и по-семейному. Мне очень понравилось, и судя по лицам моих гостей, и, похоже, уже друзей, если это касается Лиды, они тоже себя чувствовали комфортно.
* * *
2 ноября

Раннее утро. Сегодня, открыв глаза, я снова ощутила странное чувство. Словно праздник приближается, и все тело, и разум буквально жаждут начать готовиться к нему. Интересно, я теперь так каждое утро просыпаться буду? Учитывая мое уже осознанное желание вновь встретиться с Кириллом.
Оделась, умылась и тихо спустилась вниз, как и вчера задержавшись в дверях гостиной, чтобы полюбоваться мужчиной моей мечты. Он спал на диване, обняв подушку сильными руками и спрятав в ней нос, совсем как кот в мороз. Улыбнулась и тихо пошла в подсобку переодеваться, готовясь к своим повседневным делам.
Сначала всех покормила, а потом, повесив на крюк верхнюю куртку и оставшись в одном свитерке, уселась на широкую низкую табуретку, зажав между коленей ведро, собралась доить корову. Кошка Мотя расположилась неподалеку, щуря свои желтые загадочные глаза в свете одинокой лампочки под потолком. Моя постоянная спутница и любительница парного молочка, у нее даже своя тарелочка тут есть.
Привычные звуки, которые производят животные: корова Милка переступает с ноги на ногу, глухо стуча по деревянному настилу и мирно пережевывая жвачку из съеденного до моего появления сена, молоко, тугими струями ударяющее о дно подойника, наполняли уверенностью в своих силах и благополучном будущем. Запах животных и прелого навоза все еще раздражает нос, не привыкла я к нему пока, а возвращаясь в дом, использую бытовую магию, чтобы избавиться.
И вдруг что-то изменилось, Милка напряглась, сразу зажав молоко и дернула ногой в путах, с явным намерением лягнуть, потом развернула морду и посмотрела куда-то мне за спину. Я тоже напряглась, чувствуя опасность — близкое присутствие хищника! Живность заволновалась, тревожно замычали обе коровы, а я уже хотела резко обернуться, но мне не дали.
— Тсссс, не пугайся.
— Кир, у меня слов нет…
Кирилл присел на лавочку позади меня и буквально обтек мое тело, прижимая к себе, нависая сверху и подавляя своей мощью. Затем негромко сказал на ухо:
— Ты обещала научить меня доить и, вообще, поделиться умениями, — от его хрипловатого глубокого голоса все волоски на моем теле встали дыбом, причем явно от восторга.
Его теплое дыхание шевелило выбившиеся из-под шапки прядки волос над ухом, а по моей шее уже заструилась жаркая волна желания, растекаясь по телу. Ну что он со мной делает? Большие ладони скользнули по моим плечам, все теснее прижимая к себе.
— Ну, так как? Научишь? Давай прямо сейчас, зачем откладывать на завтра, что и так скоро произойдет?
До меня дошла двусмысленность его высказывания, но сопротивляться или возмущаться не было сил… воли, а может желания. Может Лида права? Я сглотнула, хотела сказать, давай, но поняла, что горло пересохло от переизбытка чувств. Поэтому лишь кивнула. Снова сглотнула, с трудом смочив горло, а потом прохрипела, попытавшись встать:
— Давай, я сбоку тебе советовать буду?! И подсказывать… — встать мне не дали, только еще ближе прижали к себе. Кирилл очень интимно расположился вокруг меня, теперь мои ноги и я сама была между его ног и в окружении его рук.
— Нет! Давай устроим наглядный пример. Скажем так, ты мне передашь свой опыт из рук в руки. Ты держишь корову за вымя, а я положу свои руки сверху и научусь… правильно обращаться с сосками… коровы.
'Ну, совсем обнаглел сур лохматый!' — подумала я, но высказать ему отповедь за неприкрытую двусмысленность не успела, потому что его ладони скользнули вверх по моим рукам, и даже сквозь свитер я почувствовала их жар и твердость. Вот гад, что он со мной делает…
Он, чуть прикладывая усилие, нагнул меня, заставляя приблизиться к вымени коровы ближе, а сам все теснее прижимался пахом к моей попе. А-а-а-а, да что же это происходит, я же помру от возбуждения… Успокаивающе погладив по широкому боку животинку, начала уже привычные до автоматизма движения, и струйки молока снова потекли в ведро. Коровы уже успокоились, не обнаружив явной опасности, но Милка все равно нервно перебирала ногами и косила глазом на нас.
— Вот так обхватываешь… его сверху и крепко, уверенно сдавливаешь в кулаке, а потом проводишь рукой до самого кончика соска, как бы выжимая…
Крупные мужские ладони накрыли мои узкие ладошки и начали повторять мои движения. Теперь наши руки двигались синхронно, но наши совместные действия заставляли и наши тела двигаться в унисон, все теснее сближаясь и усиливая трение между нами. К концу дойки я уже только в голос не стонала, чувствуя, что до полного освобождения моему телу надо совсем немного. Я вся горела, низ живота пылал, а грудь… караул, может мне эту корову собою подменить…
— Все! С этой закончили, теперь вторая. — Прохрипела, откидываясь назад.
Ладонь Кирилла, вновь скользя по моей руке, добралась до плеча, разворачивая меня к себе, одновременно меня пересадили к нему на колено. И вот уже одна ладонь на моем затылке, а другая — держит подбородок. В течение мгновения мы обменялись жарким взглядом, а потом прижались друг к другу в поцелуе.
Я не знала, что это может быть так сладко, так больно и так томительно одновременно. Внутри все скручивалось от неудовлетворенного невероятного желания, вкус его рта был сладок, хотелось пробовать его еще и еще. Желать и стремиться к нему. Томительно, потому что ломало все тело, так хотелось сродниться с ним, слиться в единое целое, наполнить себя им до отказа.
Мои руки скользнули по его затылку, зарываясь в черные, оказывается, жесткие волосы, массируя его затылок и вжимаясь все сильнее в его тело. Сколько счастья обладания, наслаждения… Он углубил поцелуй, и я не выдержала, содрогнулась в экстазе… и это только от поцелуя? Мой горячечный стон и его звериное рычание слились. Руки Кирилла оказались на моей груди, сминая ее, забираясь под свитер, лаская кожу, а потом…
Потом раздался сильный грохот и ведро, наполненное молоком, расплескивая это самое молоко, покатилось по полу. Черт! Черт! Черт! Я словно ошпаренная кошка отскочила в сторону от мужчины. Сейчас мы оба смотрели друг на друга, лихорадочно горящими глазами и тяжело дыша. Только его глаза напоминали сейчас два черных омута, и даже лицо немного вытянулось, явно начиная частичную трансформацию. Жуть! Но хочу его до безумия и, яснее ясного, чем дальше, тем все сомнительнее обстоят мои дела, вон как крышу сносит основательно…
С трудом оторвавшись от его глаз, я посмотрела на источник шума и, честное слово, мысленно поблагодарила Милку. Похоже, она копытом специально ведро перевернула, устав изображать мирное животное. Вот вам, хозяйка, нечего тут… Если бы не она… то я… то меня прямо тут в коровнике бы и разложили, а я бы не сопротивлялась, я бы только помогла. Какой стыд попасть в подобную ситуацию такой женщине как я. С моим воспитанием и четкими устоями в жизни… Мои щеки горели, правда, не только от стыда, но и от пережитого оргазма, а от этого было еще дискомфортнее.
— Извиняться не буду! — черные омуты предупреждающе сузились, а голос… он скорее прорычал, чем проговорил. Это меня примирило со сложившейся ситуацией, потому что я отметила, что он сам на та-а-аком взводе, что дотронусь и все… привет котеночку. Или суру…
— Действительно не стоит, — изо всех сил беззаботно улыбаюсь, чтобы разрядить пикантную ситуацию, — мы же оба постарались.
Внимательный взгляд, и Кирилл резко встал, буквально за мгновение, оказавшись возле меня.
— Мы ненадолго ЭТО отложим, волчонок, сейчас я предлагаю помочь тебе убрать это безобразие и… подоить вторую корову.
— Я подумаю над ЭТИМ, пупсик, но от помощи не откажусь, а вот доить теперь будешь самостоятельно, но под моим чутким надзором… со стороны.
Сур хмыкнул, его черты вновь стали привычными. Продолжил, притягивая меня за локоть к себе:
— Не долго думай, волчонок, тебе это явно очень понравилось. Я даже не мечтал, что ты такой отзывчивой и чувствительной окажешься…
Я нахмурилась и, не подумав, призналась:
— Сама удивилась, поверь, со мной это впервые, а… — поспешно захлопнула рот, но вернуть слова уже не возможно.
— Я рад, что это впервые случилось со мной. — Кирилл притянул меня к себе, прижимая к внушительному и чувствительно твердому достоинству, при этом поглаживая мою спину. — Уверен, не в последний раз.
Упершись ему в грудь, отодвинулась. Ноги все еще дрожали от пережитого наслаждения, но я, твердо посмотрев ему в глаза, сказала:
— Кирилл, сейчас такое время… Понимаешь, я… у меня ребенок на руках, и я отвечаю за ее жизнь. Я тебя мало знаю, не уверена, что ты останешься здесь надолго, а мне нужна уверенность в завтрашнем дне. А если я за… ну короче, с двумя детьми я просто не выживу. Поэтому нам лучше не…
Снова навис, но уже не прикасаясь. Смотрел зло, и мне показалось, что скорее как зверь, нежели разумное создание.
— Я сказал тебе вчера, что охотником с тобой мне уже себя не почувствовать, разве что в играх… постельных. Но тебе не повезло, девочка, на тебя сработал мой инстинкт защитника. Видишь ли, ты меня сильно зацепила тогда… стояла с карабином наперевес, р-р-р-р, потрясающая женщина… моя. А потом те уроды спровоцировали меня, в миг разбудив все инстинкты. Так бы мы спокойно могли познакомиться, и со временем ты бы убедилась, что я подхожу тебе как никто другой. Но теперь… ты все равно поймешь очень скоро, потому что с каждым днем он все сильнее будет проявляться. Теперь я твой, ты моя, и я твой защитник, и это неизменно и навсегда. Так что можешь не переживать, я с тобой на всю жизнь.
Ошарашенная такими откровениями, в тоже время испытала облегчение и удовольствие, но тем не менее, его жесткий бескомпромиссный тон заставил хмыкнуть:
— Ну-ну, посмотрим.
Он тоже хмыкнул и предупредил:
— Ну смотри, только осторожнее.
Резко развернулся и подошел ко второй корове, на удивление мягко погладил ее широкий лоб, скользнув ладонью по влажному черному носу.
— Не спеши, сейчас мы ей ноги и хвост спутаем, вымя вымоем и подоим. — окликнула я.
Маруська на диво вела себя спокойно, наверное, более сильное существо почуяла, это не со мной пинаться и всякий раз угощение требовать. Поэтому, быстро управившись, я скомандовала, припоминая наставления Михалыча:
— Садись как можно ближе с правой стороны, прямо, свободно, не перегибаясь в стороны и не наклоняясь вперед. Локти слегка прижми к бокам.
Кирилл уселся на скамейку, пристроил чистый подойник. Затем, повернувшись ко мне, поймал мой любопытный взгляд, подмигнул и приступил. Сначала неуверенно, приноравливаясь, а потом, уловив суть дела, уже четко и быстро работал. А я вновь засмотрелась на его смуглые сильные руки на дойках Маруськи. Корова еще какое-то время, нервно перебирая ушами, понаблюдала за мужчиной, а потом принялась за обычное занятие — пережевывание жвачки. Значит успокоилась.
Снова скользнув взглядом по широкой спине Кирилла, обтянутой свитером, ногам в джинсах в неубиваемых ботинках, вздохнула и поспешила закончить уборку. Как же мне повезло все же, что догадалась и сюда воду подвести, а то возилась бы сейчас…
Выйдя на улицу, тут же магией почистила нашу одежду, и пока шли в дом, наслаждалась этим утром. Ведь сегодня я впервые была не одна, разделив свои заботы, теперь можно сказать, с близким мужчиной, и это удивительно. Удивительно приятно и тепло на душе. А еще появилась надежда, что теперь действительно все будет хорошо. У двери бросила на Кирилла признательный, благодарный взгляд за свои сейчас испытываемые эмоции. Он успел поймать выражение моего лица, довольно ощерился, но этот оскал уже не пугал, наоборот, принес спокойствие и ощущение тепла. О-о-о, я теперь знаю, что могут эти бледные тонкие губы, и как сладок их поцелуй.
Возле дома к нам присоединился уже набегавшийся Федор, которого Кирилл тут же почесал за ушами. Интересно, и почему он больше никому из гостей подобного не позволяет, а к Киру сам ластится и постоянно сопровождает. Оглянулась, поискав глазами кота:
— Кис-кис, Семен.
— Я когда выходил, его в дом впустил, не любит рыжий лапы долго морозить. А мышей ловит?
— Он у нас больше домашне-декоративный, да еще страху натерпевшийся у бывшего хозяина. Зато красивый.
Мы еще чуть-чуть постояли, пока я рассказывала печальную историю кота и вытирала лапы Феду. Кирилл задумался, улыбнулся и, пристально посмотрев мне в глаза, признался:
— Ты необыкновенная, Кира, всех приютила, помогла. Встретить такую женщину — редкая удача.
Улыбнулась, приятно, когда комплементы говорят, а вот интересно много ли женщин было в его жизни, хотя какое мне до этого дело и все-таки…
В доме нас встретили восхитительный запах яичницы, жареных тостов и негромкие голоса. Лида выглянула на звук захлопнувшейся двери и весело поприветствовала нас:
— Привет ранним птичкам! Как дела? А я решила завтраком заняться, Кира, у нас хлеб заканчивается, я так понимаю, ты его сама печешь? Меня научи, пожалуйста, а то Павлуша с хлебом ест все…
Кирилл ласково коснулся моей спины ладонью и прошел дальше в комнату, где они разместились с Русланом. Я же, помыв руки и быстро переодевшись, вернулась к Лиде на кухню, помогать.
— Кирилл учился корову доить и за животными ухаживать…
— А-а-а, ну тогда понятно, мой Павлуша уже мысленно список составляет, что в первую очередь сделать надо. Оборотни такие деятельные, я тебе скажу… Особенно семейные, если бы не мое желание и не выкрутасы Руслана, мы бы уже давно обосновались где-нибудь и о гнезде бы своем заботились, а так…
— Тогда бы у меня не было такой хорошей подруги и соседки. — Улыбнулась, быстро проверила, есть ли кто-нибудь из мужчин неподалеку, а потом как бы невзначай поинтересовалась: — Лида, а у Кирилла были женщины… ну, после того, как вы встретились?
Женщина замерла, потом смерила меня веселым заинтересованным взглядом, помолчала, заставляя меня все сильнее нервничать и жалеть, что вообще спросила, а потом, расплывшись в широкой улыбке, заговорила:
— Поздравляю, Кира, значит вы уже пара? Я так рада! Были, конечно… пару раз предложения, но ты не переживай, сама знаешь, полиморфы очень темпераментные и тестостерон у них зашкаливает, но там все… Короче, Кирилл отказал, его мало что интересовало в то время. Он ел, пил и просто существовал. Нас охранял и… мне кажется, он не может жить без цели в жизни, а потеряв сына, лишился ее. А сейчас, вон, оживает с каждой минутой с тобой, они тут с Павлом уже запланировали…
— Лидка, ты опять меня закладываешь? Все наши секреты раскрываешь… — Раздался громкий раскатистый смех, и веселый голос Павла у меня за спиной заставил вздрогнуть или скорее подпрыгнуть от неожиданности.
Лида с нежностью посмотрела на мужа и сказала, снимая сковороду с печи и вываливая последние тосты на тарелку в горку к другим поджаренным и аппетитным:
— Кира теперь наш друг, соседка и товарищ по несчастью. Какие могут быть секреты?
— Да! Какие могут быть от меня секреты? — прищурилась и поддакнула я. — Что вы там с Кириллом придумали?
Руслан — заспанный, небритый и лохматый со сна — выглянул из-за мощного и широкого Павла, протянул руку и сцапал тост. За что тут же получил от Лидии лопаточкой по пальцам.
— Ты бы умылся, Лис, а то как из дикого леса, — с улыбкой предложила ему, и уже обращаясь ко всем: — К столу садитесь, нечего кусочничать.
— Эх, Лидия, кусок хлеба пожалела… — попытался вызвать снисхождение Руслан. — Да умоюсь я, умоюсь… — донеслось уже из коридора.
Пока накрывали на стол, я наслаждалась утренней суетой, присутствием кучи народа вокруг, нашими шутками и разговорами. Олег, громко зевая, бухнулся на стул, Лиза прибежала, начав его тормошить. Шум, гам, детская возня, но это, оказывается, так необходимо и приятно…
По плану у нас сегодня поездка на ферму и знакомство с остальными селянами. Перед отъездом Кирилл попросил Лизу подарить ему тетрадку и ручку, а я зависла от умиления, глядя, как они оба, держась за руки, отправились за подарком. Видимо Кирилл пытается со всех сторон войти в мою жизнь и обложить словно волчицу красными флажками, чтобы не смогла убежать.
Ехать решили в машине гостей, она больше моей, и в ней мы смогли уместиться все. По рации предупредили Михалыча, что скоро подъедем.
* * *
Нас встречали всем составом. Зинаида выглядывала из-за плеча Сереги Серого, но стоило ей разглядеть новеньких получше, она тут же выдвинулась вперед, что не укрылось от его внимания. Его светло-зеленые глаза тут же прищурились, и в них появились раздражение и злость. Я мысленно взвыла: 'Вот только склок из ревности не хватало'.
Семен одной рукой обнимал свою Марту, а дочь — другой, в их семье чувствовались единство, любовь и полное понимание. Они втроем смотрели с любопытством, оценивающе разглядывая новеньких.
Дмитрий со своими сыновьями стоял чуть в сторонке, облокотившись на одну из машин для перевозки кормов. Окинул гостей внимательным пристальным взглядом и расслабился, словно за пару мгновений признал их за своих и успокоился. Его парнишки с любопытством смотрели на Олега, который неуверенно мялся рядом с Лидой и Павлом. А Лиза тут же направилась к ребятам, чувствуя свое превосходство над Олегом, хоть в этом… Маленькая лиса решила похвалиться своим знакомством с пацанами. Ведь она знает их, а он нет.
Михалыч улыбнулся, от чего его серая шелушащаяся чешуя еще больше встопорщилась, а по щеке скатилась слеза, и громко поздоровался:
— Ну, что же, гости дорогие, приветствуем вас в нашей небольшой общине. Долго болтать не будем — дел по горло. Познакомимся в процессе общения, так сказать. Марта, хорошая моя, забирай девчонок, и идите обедом займитесь праздничным, а мы пока с парнями пройдемся по околице и ферме… — Кирилл и Павел настороженно огляделись вокруг, и Михалыч по их недовольным лицам сразу догадался, отчего им не понравилось его предложение. — Не переживайте, мужики, дорогу мы завалили и все следы к ферме припрятали, Зина магией постаралась. Здесь Серега с Зиной останутся и присмотрят за женщинами. И Фед, если что…
Судя по взглядам, которыми оборотни одарили Серегу, доверия он им внушал гораздо меньше, чем Федор. Но за Михалычем все же отправились, а мы привычно пошли в здание управления агрокомплексом. Детям предложили присоединиться либо к одной группе, либо к другой. Оставлять наши сокровища без присмотра никто не собирался. Ожидаемо девочки отправились с нами, а ребята и Лиза — с мужчинами. Понятное дело, ей хотелось пообщаться с новенькими. А тут столько дядей из которых можно веревки вить.
Я представила Лидию Марте, Зинаиде и их дочерям, затем мы начали готовить, при этом не забывая поболтать и поделиться новостями. Зина тут же поинтересовалась:
— Так, как я понимаю, самый здоровый — это твой муж, да?
Лида кивнула и осторожно заметила, бросив на меня короткий взгляд:
— Его зовут Павел, он — рысь, русоволосый Руслан — лис, брюнет Кирилл — сур и он… пара Киры.
Зинка, поизучав меня взглядом, видимо, пришла к своему какому-то мнению, пожала плечами и заметила:
— Стоящие мужики, в принципе, я рада, что вы теперь рядом жить будете.
Серега, зайдя к нам и услышав ее слова, недовольно дернулся и едко произнес, усаживаясь на стул в углу комнаты, где мы устроили кухню:
— Раньше ты полиморфов за зверей принимала, а теперь они у тебя стоящими стали? Может решила кого из них себе взять? Ты ж у нас магиана, а я лишь чувствующий. Конечно, какие тут сравнения с оборотнями, да?
Зина, опустив плечи, виновато посмотрела на рассерженного и, похоже, неуверенного в ее чувствах мужчину. Проворно выскочила из-за стола, вытерев руки о передник, и прильнула своими аппетитными формами к Сереге, присев к нему на колени. Заискивающе заглянув в его глаза, женщина мурлыкнула, создавая у меня стойкое ощущение, что в ее крови точно полиморфы из кошачьих поучаствовали или лисьих:
— Сереж, ты же знаешь, я люблю тебя, и другие мне не нужны. Ты отец моим девочкам, и мы семья. Прости, не хотела тебя обидеть или задеть, но сам подумай… Почему бы мне не порадоваться? Чем больше у нас сильных мужиков, тем безопаснее наша жизнь и детей наших тоже, — она потянулась к его уху и шепнула что-то приятное, надо полагать. Потому что на лице мужа неверие тут же сменилось счастьем, даже глаза заискрились.
— Это правда? Точно? Ты уверена? А когда? — обрадовался Серега
Зинаида закатила глаза, выразив свое отношение к подобным вопросам, а Марта, прижав ладонь к груди, спросила мягко:
— Неужели понесла?
Зина раздраженно глянула на подругу и ответила передразнивая:
— Понесла-а-а! Я тебе что, корова? Я женщина и я, — она хмыкнула и весело закончила, — залетела от этого ревнивца, да и срок всего пару месяцев…
— А у меня три, четвертый, вместе растить будем, получается. — Лида, улыбаясь, посмотрела на женщин.
Зина нахмурилась, а потом наигранно обиженно заметила:— Ну вот, теперь поздравлениями с тобой делиться придется?
Мы с Мартой посмеялись, поздравили Зину и счастливого Серегу и продолжили заниматься делами.
Вскоре к нам присоединились остальные мужчины. Удостоверившись, что с нами все в порядке, Павел и Кирилл уселись чуть в сторонке за большим офисным столом и продолжили что-то обсуждать. Кирилл быстро записывал под диктовку Михалыча и выглядел при этом очень внушительно. Точно настоящий полковник…
— Наконец-то снежная королева запала на мужика, а то я думала совсем замерзнешь в своей одинокой кровати… — Я недоуменно посмотрела на Зину, которая с незлой насмешкой уставилась на меня, после того как тихо прошептала свое неожиданное заявление.
— Зина, ты меня иногда убиваешь своими выводами и комментариями.
— Ну, я тебя точно не убью, а вот одиночество или неудовлетворенное желание…
— Зин, главное, что тебе это не грозит, рада за тебя. Обо мне не переживай, этот сур не даст мне зачахнуть в одиночестве и замерзнуть в холодной постели.
Я думала, она обидится и не станет продолжать, но та, лишь расхохоталась, добавила напоследок:
— В этом я уверена, и пока Серега не слышит, признаюсь — даже завидую тебе.
— Зин, то ты на мою Лизу из-за второго лица кричала, а теперь завидуешь, что я пара сура? Ты вспомни, кто такие суры? — изумилась я.
— Ой, подруга, в наше время, только за спиной сура и почувствуешь себя спокойно, так что, забеременев в третий раз, я пересмотрела все свои убеждения. Поэтому рада, что ты их сюда заманила… Защитников!
Большие ладони сомкнулись на моей талии, прижимая к горячему твердому телу Кирилла, а его голос прозвучал вкрадчиво и возбуждающе:
— Боюсь вас расстроить, Зинаида, но скорее мы к Кире напросились, нежели она нас заманивала.
Вздрогнув, застыла статуей. Я все еще очень остро и немного с опаской ощущала его присутствие рядом, особенно после такого впечатляющего утра. Зина, прочитав на моем лице неуверенность и, возможно, еще много чего, хмыкнула, качнула головой и отошла к Сереге.
— Расслабься, волчонок, я не сделаю тебе больно или плохо… — едва уловимый шепот на ушко. Ладонь Кирилла скользнула чуть выше по животу, приближаясь к груди, а я даже сквозь свитер ощутила, какая она горячая.
— Послушай, Кирилл, я не хочу, чтобы ты ставил меня в неловкое положение перед… — я говорила тихо, но настойчиво, но договорить не дали.
— Ты в моих объятиях. — меня еще крепче прижали, а его голос стал тверже: — Это не неловкое положение и скоро станет привычным для тебя, так же очень рассчитываю на то, что и необходимым.
— Кир, не дави на меня! Чем сильнее на меня давят, тем большее сопротивление получают… — прошипела в ответ.
Кирилл развернул меня к себе лицом, все еще удерживая за талию обеими руками. Я столкнулась с взглядом холодных и неуступчивых голубых глаз… Возникло ощущение, что заглянул глубоко внутрь меня и просчитал.
— Хорошо, волчонок, давай поиграем в ухаживания. Заметь, иду навстречу твоим пожеланиям.
— Пупсик, ты своей иронией меня не достанешь, — решила не вестись на провокацию. А вообще, эти пикировки с суром стали какой-то отдушиной, возможностью отвлечься от ставшей тяжелой и рутинной жизни. Давненько за мной не ухаживали, не обольщали, не флиртовали. Хочу! Не выдержала и улыбнулась.
Голубые глаза сразу потеплели, в них появилось что-то игривое, нехарактерное для него. Хотя, много ли я узнала за три дня о Кирилле, чтобы утверждать, привычно это для него или нет?! Ведь каждый из нас был другим еще год назад. А теперь изменилась жизнь, изменились и мы. Есть четкое и даже осязаемое разделение: до и после.
— Придется потерпеть от тебя пупсика, волчонок, но, повторяю, недолго. А 'доставать' тебя буду долго… всю жизнь, милая моя, — с невероятной теплотой в голосе прошептал он, обдавая шею жарким дыханием.
Я улыбнулась, чувствуя, что, несмотря на все, подчас странные и невероятные, события, которые с нами произошли или происходят, с каждым часом, проведенным в его обществе, мне все проще с ним общаться, а главное, интересно и, кажется, уже… необходимо. Но я была бы не я, если бы не попыталась оставить последнее слово за собой:
— Ну-ну! Жизнь покажет… пупсик. — Наверное, я уже говорила это.
— Я ей помогу в этом нелегком деле! — Сур, быстро наклонившись, коротко поцеловал меня в ухо и уверенной, чуть пружинящей походкой направился к мужчинам. Подхватив свою тетрадь со стола, тут же вступил в жаркую дискуссию с Павлом и остальными.
Я прислушалась, тоже подходя ближе. Мужчины так увлеклись, что забыли про обед. Сейчас настойчиво убеждал Паша:
— Да поймите же, нельзя укрываться за заборами, вы их столько не настроите, чтобы спрятаться от всего. Да и не устоят они против всего, и вас за собой не скроют! А если не вас, то ваших детей уж точно. Надо, наоборот, идти в город и искать выживших, спасать кого возможно, приводить сюда, давая шанс начать все сначала! Надо думать о будущем, о дальнейшей жизни, строить новый мир, формировать новое общество. Пусть все начнется с этой общины. Земли, чтобы прокормиться, тут много. Наши дети должны общаться, учиться, перенимать опыт и знания, не бояться будущего. Чтобы нам не страшно было когда-нибудь оставить их. Пока мы — их связь с уходящей цивилизацией, а что будет дальше, вы задумались? Одичают и начнут рвать друг другу горло. Мы обязаны передать им свой опыт, знания и научить, как жить дальше! Так что помимо людей, надо книги и информационные носители собирать. Технологии тоже надо передавать, а для этого нужно знание как их создавать и использовать.
— Нам бы пока просто выжить… — начал было скептически настроенный Серега.
— Серега, — прервал его Паша, — у тебя третий ребенок на подходе, две девочки подрастают. Какое ты им будущее готовишь? Непосильный труд ради куска хлеба, роды в поле и скорая старость. Это если не прибьют такие, как та банда?!
— А ты что предлагаешь, Паш, сейчас в город идти и собирать народ, а потом жить всю зиму впроголодь? Мы ради кого-то все лето надрывались? А они сейчас на все готовое придут, а потом еще как отблагодарят — неизвестно! Получишь ночью нож в спину, и все, некому моих троих поднимать будет, — возразил Сергей.
— Серый, — не выдержала и влезла со своим мнением, — да у нас столько круп и консервов, что на пять лет хватит, так что мы полк спокойно прокормить сможем…
Паша тяжело вздохнул, а потом угрюмо продолжил:
— Сейчас адекватный народ не соберем, не поможем выжить более слабым, потом сами взвоем. С кем в конце концов останемся? С бандой у себя под боком? С обозленными голодными жителями? А они в эту же банду пойдут или скопом на нас повалят. Мороз и голод — страшная сила, тут любой озвереет. Или с прочими, которые из других мест придут в поисках пищи и покоя? Мы проехали по стране, и поверьте, у вас тут пока тишь да благодать. Ну, год так проживем, ну пять, а потом война за ресурсы начнется, это любому дураку понятно. Если никто ничего не производит, то и взяться нужному и необходимому неоткуда. А соль, сахар, лампочки, да еще миллион необходимых вещей… Нет, мы с Кириллом и Русланом однозначно намерены идти по другому пути — прятки не для нас. У нас семьи. И о защите побеспокоиться — уже наша забота. И мы этим вопросом займемся, не сомневайтесь.
Семен, хмуро глянув на Павла, Кирилла и Руслана тоже не забыв одарить злым взглядом, возмутился:
— Да вы только пришли… три дня здесь покрутились и уже все о нас и нашу жизнь знаете, да? Мы здесь всю жизнь прожили. Ферму эту поднимали…
— Вы ферму поднимали? — я снова возмутилась. — Вспомни, Семен, в каком состоянии все ваши хозяйства были, пока 'Агропищтех' сюда не пришел? Вы тут индивидуальные хозяйства потихоньку тащили каждый на своем горбу, а потом, когда мы здесь свои интересы коммерческие внедрять в жизнь начали, еще и митинги стихийные устраивали. Ваши хозяйства убогие включили в процесс, и вот тогда вы настоящие деньги впервые в жизни и увидели, и заработали, наконец. А сейчас ты этой фермой прикрываешься… Нет, дорогой, так не пойдет… Вот Михалыч создавал и поднимал, а вы лишь палки в колеса вставляли.
Уличенный во лжи Семен нахмурился, смутился, но сдавать свои позиции не стал. Тертый он калач, чтобы долго смущаться или маяться угрызениями совести, да и прав он, по сути.
— Это ты права, но извини, Кирюш, если бы не мы, ферма загнулась бы весной еще, а мы…
Михалыч встал и, подняв сухонькую руку, весомо заметил:
— Так! Мы тут что, ферму делим? Землю? Или что мы тут делим? Я не понимаю ваших споров. Я сначала, старый дурак, думал, мы тут собрались общаться и о жизни дальнейшей думать. О будущем: своем и детей наших. А Павлуша прав, Семен, и ты это сам понимаешь, только признать не хочешь. Еще пару поколений, и мы вернемся к каменным топорам и шкурам на голой заднице, ты сам до этого доживешь, Семен… и ты Серега — тоже. Если повезет… вообще выжить. Ты хочешь такого будущего своим детям? Этот рысь верно говорит, ты подумай и представь, Семен, что твоя Наталья через пару лет встретит свою любовь, а потом… рожать в поле или в бане как двести лет назад будет… или помирать в муках. Я это еще помню, ведь как раз тогда сюда приехал…
Семен побледнел, бросив взгляд на испуганное лицо Марты, которая судорожно прижала дочь к себе. Она только потеряла двоих сыновей и последнего ребенка… Да она даже думать об этом боялась, судя по ее круглым от ужаса глазам, и Семен, это понял. Я видела, как поникли его плечи, и он с нежностью поймал взгляд Марты. А потом повернулся к Павлу и спросил:
— И что ты предлагаешь? Какой у нас план? И вообще, насколько он реален?
Кирилл, все это время сидел молча, рисуя что-то в тетради и наблюдая пристальным взглядом за всеми, и главное, я думаю, за реакцией и выражением лиц селян, слушавших Павла. Про себя я решила, что они специально разделили с Павлом свои роли в этой невеселой интермедии и разыграли все по нотам, остался только завершающий акт, и я приготовилась его внимательно смотреть.
Кирилл повел плечами и встряхнулся, снова вызвав у меня ассоциацию с волком. А я, чувствуя себя глупышкой, старалась вслушиваться в слова и абстрагироваться от чувственной вибрации в душе, которая возникала, стоило мне услышать его хрипловатый рычащий голос.
— Нам нужны людские ресурсы — это в первую очередь. Причем грамотные люди, а еще лучше — специалисты во всех областях. Михалыч, ты мне скажи, Васино — подходящая платформа для создания нового города?
— А чем тебе Тюбрин не подходит? — вмешался с вопросом Димон, с недоумением посмотрев на сура. Руслан закатил глаза, в насмешке, видимо.
— Тюбрин — кладбище, — спокойно ответил Кирилл. — Как мне сказала Кира, он только пару месяцев назад от пепла более-менее отмылся, благодаря дождям, и пожары прекратились. Сейчас это склад необходимого товара на ближайшую пару лет, пока ветра, время и вода не уничтожат. Рассадник заразы, крыс и пристанище бандитов с сумасшедшими… Собачьи стаи. Ты бы там захотел свою семью поселить? — Жесткий взгляд голубых глаз пронзил Димона, и тот, тяжко вздохнув, отрицательно мотнул головой. А Кирилл между тем продолжил: — Вот и другие не захотят, а нам важно, чтобы захотели…
— А с бандой что делать будем? — Серега сидел с Зиной на коленях, которая вслушивалась в каждое слово. Она ждет ребенка и теперь сама нервничает. Мне показалось, что слова Михалыча о родах в поле ее не обрадовали, а уж об отсутствии квалифицированной помощи врача — откровенно испугали и заставили задуматься.
Руслан криво ухмыльнулся и включился в разговор, скорее процедил лениво, чем сказал:
— Поохотимся! И лучше сейчас, чем весной, когда они голодные и злые будут. Сейчас они разомлевшие от беззакония, ведь реальной противостоящей силы, которая их к ногтю прижмет и заставит ответить за все…
— Какой ты смелый, однако, — покачал головой Димон, — мы вот уже пообщались с ними на военной базе и еле ноги унесли. Там ребятки с лицами интеллектом и совестью не отягощенными. Да и моральные принципы у них вряд ли присутствуют.
Кирилл ухмыльнулся уже привычной улыбкой, и взглянул на Димона, от чего тот вздрогнул и побледнел. А я мысленно усмехнулась. Я эту улыбку уже обожаю…Тьфу! Опять кто о чем, а я… не о главном, в общем.
— Эту задачу мы берем на себя, — медленно протянул Сур, — но с этого момента мы разделим обязанности, и каждый будет отвечать за свои головой. Все мужчины, включая подростков, обязаны — пока еще можно спокойно передвигаться — собираться здесь для тренировок, потом сделаем три раза в неделю до весны. Наша безопасность зависит, прежде всего, от нас самих. Так что приемам самообороны и защиты, я берусь вас научить. И повторяю вопрос, Михалыч, Васино походит для нового города?
Старик задумался и, лишь хорошо подумав, выдал:
— Я летом ходил чуть ближе к городу, смотрел… думаю, лучше в Таюгре. Там домов много осталось от большого коттеджного поселка. Инфраструктура развита неплохо, и от Васино пять километров, между нами поля — есть куда расширяться при дальнейшем строительстве. Да и поля вокруг, многих прокормим если что…
— Значит, решено, новичков сначала здесь селим, а потом в Таюгре.
Семен внимательно посмотрел на Кирилла и осторожно предложил, при этом еще и своих друзей окинув пристальным взглядом:
— Что ж, сур, вижу, мужик ты деловой, ответственный, предлагаю тебя старшим назначить, а Михалыч твоим замом будет…
Остальные промолчали, Павел добродушно улыбнулся, а вот Руслан хитренько так ухмыльнулся, словно соглашаясь со своими мыслями, или он поспорил сам с собой и выиграл. И я так думаю, был практически уверен в таком исходе дела и принятии подобного решения.
Кирилл, внешне не обращая на все это никакого внимания, с абсолютным спокойствием кивнул, затем обратился к Семену:
— Тебе придется проехать со мной и Русланом, чтобы показать, где та военная база, на которой вы побывали.
Тот с недоумением уставился на только что избранного руководителя нашего поселка.
— Зачем? Я уверен, что эти… вывезли все, что может стрелять.
Кирилл ухмыльнулся, и к чести Семена, надо сказать, что тот не дрогнул от этого саркастического оскала.
— Семен, я так понял из ваших слов, что банда состоит в основном из котов и магов-отщепенцев. То есть, профессиональных силовиков среди них нет? — Семен согласно кивнул, потом отрицательно помотал головой, отвечая на слова сура. — На военных базах сверху лежит только стрелковое оружие… для охраны того, что спрятано внизу. Это первое, а второе — мне не только оружие требуется.
— А что еще там может храниться кроме оружия? — Серега подался вперед с горящими глазами.
— Связь, Серега! Без связи мы — село и все. Со связью мы — сила и будущее у нас, уж я постараюсь. — Он нашел взглядом мои глаза и посмотрел, так странно… обещая, успокаивая и… предвкушая. А я опять не могла вырваться из этого голубого плена, в котором смешиваются льдинки и теплые смешинки, когда он смотрит на меня.
— А с кем нам связываться-то? — вновь переспросил Серега. — Друг с другом что ли? Так рации у нас уже есть…
Павел с Русланом недоуменно посмотрели на друга в ожидании ответа. Кирилл, наконец, оторвавшись от меня и заметив интерес и любопытство, которые, впрочем, уже у всех были написаны на лицах, ответил:
— Со своими попробую связаться… кто живой остался. У некоторых семьи, многие на западе, а еще на востоке части есть. Хочу попробовать, может быть новости узнаю…
— Ну, то что ты военный — любому видно, но чего ж со своими-то не остался, а сюда попал? — Семен с недоумением и легким подозрением уставился на Кирилла, лицо которого враз потемнело. Мне показалось, что ему сейчас не хотелось бы озвучивать причину. Приблизилась к суру и, встав у него за спиной и положив на окаменевшие плечи ладони, ответила Семену сама:
— Мы все потеряли близких, родных, и тебе ли не знать, как невероятно тяжело это пережить, а уж с детьми расстаться…
Лицо Семена тоже потемнело от неловкости и от своих переживаний. Он кивнул и, прерывая меня, тихо извинился:
— Прости, старший, не хотел…
— Ничего Семен, у нас у каждого горе, и с этим мы научимся жить… не извиняясь друг перед другом. Со временем, быть может. — негромко ответил Кирилл. Затем поднял голову, задирая подбородок и ловя мой взгляд, поймал мою соскальзывающую ладонь и поцеловал, вызывая краску смущения на моих щеках. И его голос уже не был тоскливым, он был… многообещающим: — Спасибо, милая ты моя защитница! Мне пр-р-риятно! Я, можно сказать, счастлив…
Мое охмурение прервал Павел, который жестко оборвал:
— Так, не отвлекаемся, у нас еще много вопросов на повестке дня!
— Паш, ты раньше секретаршей был или директором? — ухмыльнулся Серега.
Павел нахмурился, тяжело глянул на Серегу, но тот продолжал ухмыляться. Пришлось Паше отвечать:
— Нет! Я был командиром подразделения в пожарной части.
— Вот! Кирилл, — Семен встрепенулся и, ткнув в Павла пальцем, предложил остальным, — а почему бы нам не назначить его главным за город… Правильное строительство, пожарные, ну и куча всего, что в его обязанности включить можно…
— Павел относится к тем людям, с которым очень легко и приятно работать. Думаю, ты прав Семен. А ты тогда за агрокомплекс отвечать будешь, раз меня к Кириллу отфутболил. — улыбнувшись, заметил Михалыч.
— Михалыч, так я потому…
— Да знаю я, знаю, не переживай, мне лестно и приятно, что ты о моих умственных способностях так хорошо думаешь. — Махнул рукой хавшик.
Кирилл все записывал, похоже, назначения и мероприятия, которые требовались.
— Так, с этим утрясли, теперь дальше идем. Пока снега не навалило, надо с окрестными домами решить, те которые готовы к заселению протопить, посчитать и, вообще, составить реестр пригодных к проживанию домов. Если надо, окна и двери вставим. Это на вас, Серега и Зина. Еще необходимо озаботиться дровами для них и углем… на всякий случай. Это на нас с Пашкой и Русланом, нам еще и для своих топливо нужно. Серега, вы с Зиной еще списки необходимой мебели составьте и ее количество укажите, чтобы мы в городе не гадали чего и сколько. — получив согласный кивок, Кирилл продолжил. — Каждый составит свои собственные инвентарные списки: чего и сколько легко можете передать в дар новичкам, у которых ничего нет, касается это и продуктов.
Зинаида тяжело вздохнула и заметила:
— Эх, нам бы школу небольшую организовать, ведь знания — это важно, а у нас подростки…
— А педагогов где взять? — тут же озаботился Кирилл. — Мы ее однозначно организуем, это один из приоритетных аспектов нашего плана. Знания передавать будем, учить ими пользоваться — тоже.
— Я преподавала естественные науки в нашем университете, у меня же магия земли, хоть и слабенькая, но для учителя вполне достаточно.
Все сразу заинтересованно уставились на нее, а Кирилл, окинув всех мрачным взглядом, предложил:
— Отложим открытие школы до весны, но ты, Зинаида, теперь директор и первый ее преподаватель. Кстати, надеюсь не надо напоминать родителям, чтобы дети пока занимались самостоятельно, но под вашим руководством. — Отметив счастливое лицо Зины, продолжил. — И еще… сейчас каждый опишет свои умения и профессиональные навыки. Для этого надо создать регистрационную книгу жителей. Дмитрий, это на тебе. Посоветуйся с Кирой как правильно оформлять и регистрируй всех новичков тоже. Причем, подробно. Кто, откуда, когда и как? Понятно? — Димон смущенно улыбнулся, кивая, чувствовалось, что ему приятно получить какое-то ответственное дело, а Кирилл, между тем, вспомнив что-то, тут же добавил: — Да, заведи еще две книги для регистраций браков и рождений… и смертей.
Вызванные первыми словами сура улыбки в конце сменились хмурыми минами, но такова жизнь. Кирилл повернулся к Руслану и мрачно произнес:
— Я чувствую, что пожалею об этом решении не раз, но уверен, что лучше так, чем… — немного подумав, выдал, — Руслан, ты назначаешься исполняющим обязанности полицейского. Выявляешь преступления, собираешь доказательную базу и выносишь на суд общественности.
Мгновение осмысления, а потом сначала загоготал Павел, затем мы с Лидой и Михалыч уже утирал бегущие от смеха слезы. Руслан же, невиданное дело, растерялся, пока Кирилл говорил, затем, все же собравшись с силами, осторожно спросил, с неудовольствием поглядывая на нас:
— Ты пошутил или наказать хочешь? — Кирилл мотнул головой, тоже оскалившись в ухмылке, поэтому Руслан, прищурившись, предположил: — Ага-а-а, это ты мне мстишь за флирт с твоей Кирюшей, да? — Кирилл тут же стер ухмылку и тяжело, можно сказать, убийственно посмотрел на друга, а тот сразу же пошел на попятную: — Ну, все, все, я понял, что сказал чушь. И вообще, я согласен… я же… я согласен и постараюсь оправдать ваше доверие. — Не выдержал проникновенно-покаянного тона и хихикнул.
Михалыч поднялся тяжело, все же преклонные годы просто так не приходят, и предложил:
— Ну что… горожане, пойдемте, отметим рождение нового города и новой общины?
Все с большим энтузиазмом приняли предложение Михалыча, потянувшись за ним к уже давно накрытому столу. Мы были последними. Повернулась спиной к Кириллу с намерением помочь Лиде и Марте с горячим, как меня, уже кажется привычно, обхватили большие сильные ладони, прижимая к телу сура, и тягучий рычащий голос выдохнул мне в ухо:
— Моя маленькая защитница… Заботишься, переживаешь, защищаешь, а как сладко целуешь, р-р-р-р, мой волчонок. — Ладони скользнули по животу вверх, а я судорожно вскинула глаза, проверяя, не смотрят ли на нас остальные. Нет, каждый занят своими делами и мыслями.
Тихо охнула, когда его длинные пальцы, добравшись до моей груди, ущипнули за вершинку. Я дернулась, словно между телами искра проскочила и разомлела.
— Ты что делаешь, сур бесстыжий? Здесь же… — попыталась гневно прошипеть, но получилось скорее жалобно прохрипеть.
Меня легонько ущипнули уже за другую грудь, и я вцепилась в его руки. Какие же сильные ощущения — мои ладони на его руках, которыми он сжимает мою грудь. О, Триединый, дай мне сил выдержать и не растечься тут лужей.
Затрепыхалась в его руках, пытаясь освободиться, но смогла только после того, как он сам неохотно отпустил, тут же сграбастав мою руку и прошептав:
— Ненадолго, милая, но оцени усилия в демонстрации лично тебе, что ты моя, а я твой. Навсегда!
Ноги дрожали от переживаемых ощущений: смущение, возбуждение, предвкушение… А еще, как ни странно, удовольствие от этой игры в провокации. Это было так, потр-р-рясающе, заставляло буквально кипеть мою кровь. Разгонять холод… Наверное, поэтому я ответила, провоцируя и… обещая:
— Оценила! — Искоса глянула на мужчину, который довольно ощерился, провожая меня к столу. Похоже, нам обоим нравится эта игра.
Домой мы вернулись как раз к вечерней дойке, и самое интересное, что мужчины этим делом занялись сами. На мой недоуменный взгляд Кирилл коротко пояснил:
— Доить корову надо уметь теперь всем, но мужчин сам научу. — И нахально подмигнул мне. Я покраснела, а сур уже привычно довольно ощерился. Гад!
— Да не очень-то и хотелось, идите, пожалуйста, а у меня еще коза есть и птица, вот их и проведаю.
Потом мы с Лидой перебрали грязные вещи, решив их завтра постирать, немного прибрались, но у меня все равно создалось ощущение, что делать нечего — раз доить не надо. Странное чувство. Зато позанималась с детьми, пока Лидия есть готовила. И спать легли рано, снова вернувшись к режиму, к которому мы привыкли с Лизой, пока у нас столько гостей не поселилось.