Пепел на ветру

Открыла дверь и, первым делом успокоив Федора, обняла Лизу, крепко прижимая к себе теплое детское тельце. Уже через минуту в прихожей нашего дома столпилась небольшая компания. Мы разулись и прошли в гостиную, где сразу же возле стены образовалась внушительная горка из рюкзаков. Представила дочь и Федора гостям, пес обошел каждого, обнюхивая, принимая факт, что они друзья, а не враги. Лиза во все глаза смотрела на присутствующих, естественно, больше заинтересовавшись Олегом, а я тем временем предложила:
— У меня два варианта: первый — сначала поесть, потом помыться и отдыхать, второй — сначала помыться, потом поесть. Какой более актуальный?
Мужчины уставились на Лидию, а она, смешно сморщив нос, просительно на меня посмотрела и сказала:
— Кира, если никто не против, то я бы сначала поела чего-нибудь горяченького и жиденького, а потом и помылась бы с удовольствием.
Руслан расплылся в довольной улыбке, тиская за плечи Олега, который с интересом рассматривал Лизу, впрочем, как и она его. Павел с любовью преданно смотрел на жену, а вот Кирилл бесстрастно наблюдал за всеми и за мной, в том числе. Из-за его внимательного, но холодного взгляда стало не по себе. Я суетливо поправила свитер на бедрах, не зная куда деть руки, но тут в гостиную робко заглянул кот, видимо поначалу сомневался, а потом любопытство пересилило.
— А это наш Семен, — представила еще одного обитателя, который, однако, не спешил приближаться, настороженно замерев в проходе.
— Ух ты, какой рыжий красавец! — восхитилась Лидия, — кис-кис, иди знакомиться будем. Все сразу заулыбались, и Сема получил изрядное количество внимания и лести.
Своевременное появление эффектного кота окончательно сняло напряжение, все заметно расслабились, а я снова предложила:
— Лиза, покажи, пожалуйста, Олегу, где у нас баня, потом мужчины затопят печь, чтобы попариться. Лида, можно тебя попросить, если ты не сильно устала, конечно, помочь мне накрыть на стол.
— Я с большим удовольствием.
Все сразу принялись за дело: Лиза, смущенная и польщенная вниманием мальчика, отправилась с Федором показывать баню, мужчины пошли за ними, а мы с Лидой начали накрывать на стол. Нам повезло, мы наготовили с дочей столько всего, в том числе и 'горяченького и жиденького', что вполне можем быстро накормить столько голодных. Уже через десять минут мы все устроились в гостиной за большим круглым столом, заставленным разносолами и горячей пищей.
Когда гости насытились, а я, заваленная комплиментами моим кулинарным способностям, даже покраснев от удовольствия, наконец, решила начать разговор о том, что надумала за пару часов нашего знакомства. Предложив всем чаю, помявшись, спросила, посмотрев на Павла и Лиду:
— Э-э-э, скажите, вы не передумали после всего произошедшего недавно, здесь обосноваться?
Павел сидел сыто откинувшись на спинку стула, действительно напоминая медведя, а я, обведя всех отнюдь не мелких присутствующих глазами, лишний раз порадовалась, что у меня крепкая мебель. В свете единственного бра, освещающего гостиную, его золотистые волосы отливают красноватым цветом, который дает оттенок плафона. А тени превращают его добродушное лицо в таинственную маску. Даже сняв верхнюю одежду, мужчины не стали менее внушительными, а лишь продемонстрировали, что жирок им было некогда наращивать, а вот мышцы пришлось, чтобы выжить. Ну, а Павел вообще оказался самым крупным мужчиной, которого я знаю. Лида рядом с ним похожа на щуплого подростка, хотя излишней худобой не страдает.
Она весело посмотрела на меня и шутливо, но с легким напряжением в голосе спросила:
— Мы нет, а ты не передумала?
Я с облегчением вздохнула, поймав изучающий взгляд Кирилла, сидящего напротив. Он облокотился на стол и, подперев подбородок рукой, смотрел на меня. С трудом отвела от него взгляд, слишком заманчиво и впечатляюще выглядит в облегающей футболке с длинным рукавом, которая подчеркивает его широкие плечи и сильные руки.
— Нет, не передумала. И если вы согласитесь на мое предложение, назад лично мне ходу нет.
— Заинтриговала… — протянул Руслан, сладко потягиваясь, растрепал свои русые, коротко стриженые волосы, правда, это лишь добавило ему привлекательности и, судя по его хитрой лисьей морде, он об этом знает и беззастенчиво флиртует со мной.
— Как вы заметили, на моем участке два дома, и второй я могу отдать вам, Павел и Лидия. В твоем положении, Лида, лучше уже сейчас начать обживать свой дом, чтобы потом было проще. По соседству с нами есть еще пять домов, я, правда, не знаю что в них и как, в смысле отопления и прочих удобств, но они вполне жилые. Камины точно есть. Таким образом, у каждого из вас будет собственный дом и большой участок земли для личного подворья. На ферме можно взять скотину лишнюю, наши только рады будут, а еды у меня на всех хватит. Можно завтра же посмотреть дома и решить…
— Уже надоели и выгоняешь? — Руслан — вечный насмешник — наиграно печально сморщился и уставился на меня.
— Нет, конечно. Но если тебе делать нечего и на приключения тянет, то Лиде надо готовить детскую, вещи, пеленки…
— Полностью с тобой согласен, Кира. — Павел нахмурился, бросив раздраженный взгляд на друга, и продолжил: — Я рад, что у моей Лидуши, возможно, появится такая толковая и надежная подруга…
Посмотрела на Лиду, а она, поймав мой взгляд, с надеждой улыбнулась. Вот теперь и я расплылась в счастливой улыбке. Э-эх, похоже, жизнь налаживается…
— Я польщена и рада, что у Лизы будет еще один друг для игр, а то зимой, в морозы, по соседям не наездишься, а так только до соседнего дома дойти.
— Чей дом ты им предлагаешь, Кира? И откуда у тебя этот? — хрипловатый глубокий голос пробежался по моим нервам, от чего я вновь почувствовала себя неуверенно.
Сделав над собой усилие, посмотрела прямо в голубые глаза Кирилла, которыми он внимательно и заинтересованно изучал меня, в то время как сам расслабленно откинулся на спинку кресла. У-у-ух, какая мощная широкая грудь…
— Это мой личный дом. Сава настоял, чтобы я купила этот участок три года назад, но деньги я свои вкладывала, хотя, конечно, помогал строить, без его советов я бы не обошлась. А соседний Сава себе строил, но его нет, и теперь, если вы согласны, дом ваш.
— И кто такой Сава? — вновь в его голосе то ли недовольство, то ли презрение, отчего я почувствовала злость и странное желание зачем-то оправдаться.
— Это мой друг, и какое-то время он был моим женихом. Перед первой волной мы разошлись, а потом он умер. Не надо ехидничать на этот счет, он был достойным и уважаемым человеком, и благодаря ему, мне теперь есть где жить.
Я коротко рассказала, как умерли мои родители и Савелий. Руслан, глотнув уже остывшего чаю, с мрачной насмешливой недоверчивостью спросил:
— И что, за столько месяцев не нашлось ни одного желающего прибрать к рукам такое сокровище? Такая очаровательная, сексуальная, ур-р-р, какая аппетитная и готовить умеешь и даже стрелять. Не женщина, а сказка…
— А ты сегодня с ними уже познакомился, Руслан… с теми желающими. Ну и как, одобряешь? Я решила, что троих многовато будет, даже для первого свидания, на второе решила не ходить, более того, тщательно его избегала. — Тихо, копируя его недоверчивый и насмешливый тон, объяснила причину своего женского одиночества, отметив, что Лиза с Олегом играют возле камина и нас не слушают, с горечью добавила: — А до этого знакомиться один подходил с тесаком и горячим желанием пообедать, судя по его намерениям, явно Лизой. Вон как наш сосед с пригорка, от всей его семьи только кот Семка живым остался, который теперь у нас живет, а его хозяина бывшего вместе с домом наши мужики сожгли. Как тебе такие кандидаты? Подходят?
— Прости, Кир! — Руслан помрачнел, Лида на него осуждающе глянула, а Павел с Кириллом обменялись непонятными взглядами. Но Руслан был бы не Русланом, если бы не спросил: — Кира, а ты как с оружием обращаться научилась?
— Да все благодаря Саве, он увлекался… — решив заканчивать на сегодня с откровениями, потому что еще к скотине идти и всех разместить надо, воспользовавшись временным замешательством, предложила, — ну что, на сегодня у нас осталась баня и спать?
— Ладно, поели, теперь в баню и спатеньки. Мужики, мы с женой моемся первыми, а то для нее там жарковато, мало ли что…
— Ну-ну… — ехидный выпад Руслана заставил покраснеть Лиду.
— Заканчивай со своими дурацкими шуточками! — устало рыкнул на него Павел
— Да что я, а вот Лидусю ты на девять месяцев вперед намыл… и чувствую, на жар она в тот момент не жаловалась…
— Русь…
— Вы мне лучше скажите, кому из вас нужна чистая одежда? — услышав как Павел предупреждающе рычит, вставая из-за стола, я поспешила вмешаться.
— Для Лиды у меня все здесь имеется, а вот мужчинам придется сходить в соседний дом, там Савелий запасы делал, и возможно что-нибудь найдем….
— После мертвого носить… — Руслан поморщился.
— Живых бояться надо, а не мертвых, но для тех, кто со слишком тонкой душевной организацией там и новая одежда имеется, говорю же — запасы, а не только старая или ношеная. — Мне снова пришлось пояснить.
Павел, скептически посмотрев на меня, уточнил:
— Кира, а твой бывший какого размера… был?
Поморщившись от такой постановки вопроса, ответила:
— Штаны коротковаты будут, однозначно, а по дому можно и без футболки походить. Ну, а остальным все подойдет. И раз уж у нас такая ситуация, то сегодня воспользуемся стиральной машинкой и энергию экономить не будем, зато завтра у вас будет своя чистая одежда.
Со мной все согласились. В этот момент Олег закашлялся, Лида потрогала его лоб, пожала плечами на молчаливый вопрос своего мужа и коротко пояснила:
— Нет, не горячий, но кашель мне не нравится, он все глубже. Да и Кир…
— Со мной все нормально….
— Ты меня прости, дружище, знаю — виноват, что вот так все вышло… — тут же среагировал Руслан на недовольный комментарий Кирилла, — поэтому давай не будем усугублять мою вину. Сейчас наши голубки помоются, а потом я вас двоих как следует попарю, и вся хворь выйдет.
Не глядя на Кирилла, все еще чувствуя в его присутствии неловкость, я решила предложить:
— Можно веничком, а потом медом грудь намазать и снова попариться, кашель как рукой снимет. А потом на ночь мед с молоком выпить. Мне Михалыч советовал, а то Лиза после того как переболела, иммунитет… Короче, тоже кашляла, ей помогло.
Лиза обняла меня за талию двумя ручками и восторженно закончила мою речь:
— Наш демаро — самый лучший и самый умный, он нас все время лечит от хвори, от дури и спасает мамины нервы и…
— Без сомнения, милая, — остановила я детские откровения о своих проблемах, — Лиза, сходи поищи для Олежки из своей одежды спортивные штаны и майку. Те, что мы на вырост отложили.
После высказывания дочери Руслан и Павел опять посмотрели на меня, приподняв брови, а в их глазах светилось любопытство. Вздохнула и пояснила:
— Михалыч — теперь наш командир и батька для всех. Ему двести семьдесят лет и он хавшик. Своих детей у него нет, и мы с Лизой теперь его семья. Он ближе всех к ферме живет, за скотиной присматривает.
Я чувствовала холодный взгляд на себе и поэтому решила проверить, резко посмотрев на Кирилла. Оказалось, он наблюдает за мной скорее с любопытством, слегка прищурившись, и холода в глазах совсем немножко… А может это лишь игра света одинокого бра на стенке?
Снабдила Лиду и Павла полотенцами и одеждой, а сама, накинув жилетку, уже хотела пойти в соседний дом, но Руслан и Кирилл ожидаемо увязались за мной. Пока мы шли в темноте по дорожке из плиток, я чувствовала себя все более неловкой и незащищенной без Павла с Лидой и сейчас наиболее остро ощущала себя наедине с двумя оборотнями: один из которых сур, а второй — лис.
Лисы часто работали в торговле, банковской и особенно политической сферах, обладая внутренним чутьем и изворотливостью, но при этом соблюдая свой жесткий кодекс правил и чести. За это пользовались уважением и доверием, несмотря на врожденную хитрость и некоторую легкость в нравах и поведении.
Суры после исчезновения медведей-полиморфов стали самыми крупными и опасными оборотнями, относящимися к семейству волчьих. В большинстве случаев это военные или госслужащие, выполнявшие специфическую работу для правительств. Встречались редко, хотя вполне возможно на самом деле их больше, потому что свое второе лицо крайне редко кому-либо демонстрировали, опасаясь многих отпугнуть. Уж слишком у них непредсказуемый и мрачный характер. Но при этом, как говорили, суры прекрасно выдержаны, бесстрастны и терпеливы, особенно когда задумывали кому-нибудь отомстить.
Лет пять назад в новостях долго муссировали один случай из жизни суров. Маленький сур стал свидетелем убийства его родителей в одном из государств ЕвроАзеса. Он знал кто убийца, но ему никто не поверил, а может и не захотел поверить. И этому мальчику, которому так рано пришлось повзрослеть, потребовалось тридцать лет, чтобы вырасти и занять место в обществе, позволившее осуществить свою месть. В тот момент, когда он выступал на суде, я смотрела на него по телевизору. И хорошо запомнила его лицо, на которое были направлены сотни телекамер, так вот, у меня возникло ощущение, что со временем его месть стала лишь слаще и крепче, так его пьянило от удовлетворения.
Сейчас же я шла с этими практически незнакомыми мужчинами в темноте и опять боялась. Боялась обмануться в очередной раз. Голос Кирилла над моим ухом заставил, чуть ли не подпрыгнуть от страха и неожиданности.
— Где у тебя оружие хранится? — в его голосе проявились отчужденность и легкое раздражение, видимо отметил мою реакцию на него. — Не бойся меня, я никогда не причиню тебе вреда или боли… специально.
Последнее дополнение заставило усмехнуться. Слухи о беспредельной честности суров тоже ходили, иногда в виде анекдотов. Вот и сейчас вроде успокоил, но давая обещание, уточнил его границы и исключения из правил… Странно, но именно этот факт заставил довериться окончательно именно ему.
— Все не забираете. Договорились?
Кирилл остановился и, блеснув в лунном свете глазами, с насмешкой спросил:
— А тебе лично оно зачем?
— Ну, э-э-э, я…
Мое невнятное блеянье в попытке переварить столь категоричное не то вопрос, не то заявление, прервал Руслан:
— Детка, мы здесь, а наши дамы не стреляют. Расслабься, мы рядом.
Теперь уже пришла моя очередь хмыкнуть и возразить:
— Я, конечно, рада, что вы всю стрельбу на себя хотите взять, но со СВОИМ оружием я и сама неплохо справляюсь и чувствую себя при этом гораздо спокойнее. Да хоть тех же собак припугнуть.
— Тебе это сегодня не сильно помогло. — Кирилл бросил эту фразу и пошел дальше, заставляя меня спешить за ним.
— Если бы не вы, я бы туда вообще не поехала…
— Что, всю жизнь так и провела бы за забором?
— Кирилл, ты сам понял, что сказал? Я понимаю, что конкретно вы бы и без меня с той стаей справились, а если бы на вашем месте кто-то другой оказался, более слабый, что ты предлагаешь? — сорвалась, не сумев сдержать обиду
— Девочка, я предлагаю доверить мужскую работу нам. Занимайся женскими делами…
Я вспылила, услышав его убежденный ответ и рекомендации:
— Знаешь, Кирилл, сегодня ты здесь со мной, а если завтра я забуду как карабин в руках держать, а ты исчезнешь или другое развлечение, или цель в жизни найдешь, чем нас сирых и убогих защищать. С чем я тогда останусь? С бандой наедине и без оружия?
— Послушай, Кира, если мы решили остаться…
Руслана прервал жесткий голос Кирилла, который к тому же и за локоть меня прихватил, подтягивая к себе. Темнота не позволила точно различить эмоции на его лице в слабом лунном свете, но в его голосе и всей фигуре, внушительной массой нависшей надо мной, звучала непоколебимая уверенность и твердость:
— Я обещаю тебе, что без моей защиты ты не останешься и твоя девочка тоже. Вне зависимости от того, что будет дальше, ты одна больше не останешься! — А еще мне почудилась небольшая толика нежности, хотя…
Осторожно высвободила руку, а потом спросила, в очередной раз гадая, какой черт в меня вселился с появлением этого мужика:
— А с чего такая уверенность и желание помочь ближнему?
Короткий смешок, а потом Кирилл интригующе ответил:
— Я тебе потом расскажу, а сейчас поздно, темно, и у нас есть более важные занятия.
Пожав плечами, быстро выдвинулась вперед в направлении склада, где хранилось в тайнике оружие. Когда отодвинулась стенка, и я осветила пространство тайника фонарем, Руслан присвистнул с радостным предвкушением и восторгом:
— Оба-на, вот это праздник души… Откуда дровишки, хозяйка?
А мне было приятно наблюдать, как оба мужчины привычными движениями касались оружия и проверяли его боеготовность. Я даже залюбовалась, глядя на неторопливые, привычные движения Кирилла, когда он словно ласкал цевье карабина своими сильными руками.
— Серьезные игрушки, насколько я знаю, полуавтоматические зауэры запрещены к продаже гражданским…
В голубоватом свете фонаря глаза Кирилла приобрели странный серебристый оттенок, а черная кайма словно заполнила весь белок. Жутко, но притягательно… Поймав себя на этой мысли, ужаснулась — о чем я вообще думаю в такое время?! Именно эти мысли заставили поспешить с ответом и привычно оправдываться, словно закон еще существует:
— Мы несколько месяцев назад военную базу посетили, впрочем, не мы одни. Наши мужики встретились там с бандюками и еле удрали. Так что нам повезло прибрать к рукам хотя бы это оружие, те, скорее всего, выгребли все что осталось.
Руслан опять присвистнул мрачно:
— Да-а-а, весело тут у вас, хотя как и везде. Но чего-то мне надоело уже ввязываться в драки и побоища…
Кирилл прервал друга, причем неприятно тяжелым жестким голосом:
— Неужели? Это тебе после Злотича или Миргорода надоело? А то так сразу и не поверить… ты с таким энтузиазмом в г… ныряешь и нас туда же тянешь, как будто особое удовольствие от этого получаешь.
— Кир, ну я же уже извинился… ну, я не хотел…
— Ага, это все бабы виноваты или твой язык несдержанный… — злость Кирилла пошла через край, судя по тому, как он цедил слова сквозь клыки.
Но Руслан не испугался. Неожиданно смутился, услышав про баб и язык, но бросив на меня взгляд и заметив мое искреннее любопытство, поспешил оправдаться:
— Сам знаешь, что в Злотиче глупо вышло, и не моя вина, что Света не сказала, что она в паре уже. Эта стерва меня окрутила, а потом в кусты, стоило ее волчаре на горизонте нарисоваться…
— А в итоге, нас чуть всех там не положили, и Олег болеет… — Руслан вскинулся и зарычал, сжимая кулаки, но Кирилл, склонив набок голову, со злой насмешкой наблюдал за ним, уперто стоя на своем:
— Я извинился уже, не раз и не два. Я все осознал: и глупость свою, и болтливость, и вообще, задрали вы меня с Пашкой своими нравоучениями.
— Так если бы ты учился на своих ошибках, про чужие я промолчу, но ты же каждый раз на одни и те же грабли наступаешь. С тобой опасно иметь дело, потому что ты как неразорвавшаяся граната — не известно когда рванешь.
Руслан приподнял ладони, словно защищаясь от злого холодного тона своего друга:  

— Все, Кирилл, все! Я понял, осознал и принял к сведению. Похоже, у тебя инстинкт защитника зашкаливает, раньше тебя мое поведение не больно трогало.
— Трогало, но это было раньше и лично меня не задевало, а теперь ситуация в корне поменялась.
Руслан закатил глаза, сверкнув в свете фонаря белками глаз, а затем устало и обреченно вздохнул:
— Ну все, теперь вы меня оба с Пашкой достанете…
— Знаешь, лис, тебя это тоже коснется, и ты поймешь нас…
Мне было чуть неловко от их недомолвок, и вообще, стоим тут в холодном складе при свете фонаря, ругаемся, а Кирилл, как сказала Лида, простужен, и Олег. Я решила вмешаться в их разборки:
— Мальчики, может вы в доме все вопросы утрясете, не май месяц, — зябко и недовольно передернула плечами, — а сейчас нам еще за одеждой для вас идти, мыться и спать. Может для вас такое в порядке вещей, но я порядком устала, а ваши склоки оптимизма не добавляют и спокойствия тоже.
Мужчины переглянулись, хмыкнули, а потом Кирилл, помявшись, ответил:
— Прости, волчонок, мы увлеклись…
— Волчонок? — удивилась я. — С чего бы такое?
Помолчав мгновение, он пожал внушительными плечами, а потом спокойно пояснил:
— Ну, на волчицу ты реально не тянешь, кровь разбавлена сильно магией, и характер не тот, а на маленького ершистого волчонка очень даже похожа.
Я фыркнула, оскорбившись, потом плюнула мысленно и активировала закрытие тайника. Мужчины уже выбрали себе оружие. Затем решительно, молча направилась к Савиному дому, который теперь принадлежит Павлу и Лиде. Но через минуту, уже открывая двери, не выдержала и пробубнила, чуть повернувшись к Кириллу:
— Смотри, как бы я тебе прозвище не придумала, а то будешь пупсиком каким-нибудь…
— А давай, волчонок, вдруг мне понравится быть твоим пупсиком?!
Кирилл придержал дверь, пропуская меня вперед, и вроде отпарировал не зло, но двусмысленно, и этим задел. Он зацепил мое внимание сразу, с первого взгляда. Да, пугал своими холодными глазами, выверенными несуетливыми движениями, привычками профессионального военного, а может и убийцы, уж слишком обыденно он расправился с бандой кошаков, и эмоционально это его никак не задело, но в любом случае я реагировала на него. С первого момента реагировала конкретно на него, надеялась, что останется именно он, и неосознанно даже расслабилась, узнав, что женщина принадлежит не ему, а Павлу.
Это все напрягает, выбивает почву из под ног, заставляет суетиться, нервно тереть ладони об штанины и искать двойной смысл во всех его жестах или словах, или взглядах на меня. Вот его отношение ко мне вообще настораживает: все время бесстрастный холодный взгляд, а потом неожиданное высказывание его лично или его друзей ставит в тупик и заставляет гадать, о чем вообще речь, и как к ним относится и к их словам… Р-р-р-р, как меня выводит собственная неуверенность и пока непонятная ситуация с новыми союзниками и, надеюсь, друзьями.
Буквально за минуту осмотрели дом в слабом свете лампочек, которые мы подключили, а потом пошли выбирать необходимые вещи. Кирилл не капризничал, а быстро выбрал себе и Павлу пару спортивных брюк, носки и футболки. А потом, обреченно наблюдая за Русланом, который придирчиво рылся в шкафу, резко обернулся и, поймав мой настороженно-любопытный взгляд, спросил:
— Почему ты не выбрала этот дом? Он же больше.
Помялась, но ответила, не отводя взгляд:
— Потому что он не мой, и строил его Сава для семьи… в создании которой, я ему отказала.
— Почему? Семью не хотела или…
— Я его больше не хотела, так получилось… — моя неуверенность проскользнула не только в глазах, но и в голосе. — Надо было сразу все расставить по местам, а я… Не знаю, просто тогда все было иначе: и родители были живы, и друзья, и Сава был другим — вся жизнь была другой. А потом все резко начало меняться, и я — тоже. Я поняла, что мне нужен не он. Дед говорил, что во мне сильна кровь полиморфов, и выбирать своего мужчину буду не разумом… Павел тоже так сказал…
Взгляд Кирилла заметно потеплел:
— Я тоже это почувствовал, и не волнуйся, проблема с выбором отпала сама собой.
— В каком смысле… отпала? — опешила и с недоумением уставилась на него.
— Помыться бы нам. И да, ты обещала Олегу меда… А для меня не жалко?
Пожала плечами все еще в недоумении, поглядывая на него:
— Да нет, конечно, не жалко.
Обратно мы возвращались рысью. Павел и Лида все еще мылись. Олег с Лизой сидели за столом и играли в настольную игру, причем Олег с видом всезнайки учил девочку правилам, разговаривая с ней наставительным голосом. Но Лиза не жаловалась, а с интересом прислушивалась к словам мальчика. Ей надоело играть одной и в основном со мной, и сейчас она была готова вытерпеть что угодно, лишь бы общаться с новым другом.
Пока парились мужчины, я занялась своими животными, надо было подоить своих коровок, этим и занялась. Угомонились все уже поздно вечером, когда луна царила на небесах, а часы показывали десять вечера. За последние месяцы мы с Лизой привыкли рано ложиться и рано вставать. Жизнь деревенского жителя и фермера заставляет подстраиваться под своих питомцев, а не наоборот.
Уже лежа в кровати, я прислушивалась к ночным шорохам и гадала, что сейчас делает Кирилл. Лежит ли так же как и я, не в силах угомонить свое взволнованное сердце, или спит, бесстрастно закрыв глаза и отрешившись от событий сегодняшнего дня. Может я все преувеличиваю: и его слова, и его поступки, и даже собственные чувства, и… 'Все, надо спать, а то слишком бурный и длинный день сегодня выдался…' — мой шепот чуть-чуть разбавил тишину этой осенней ночи и быстро смешался с другими звуками деревенского дома.
Сегодня я впервые за последние несколько месяцев, спала не просыпаясь от любого шороха, хватаясь за пистолет. Я, можно сказать, спала как убитая.

1 ноября

Быстро одевшись, на цыпочках спустилась вниз. Утро предрассветными сумерками заглядывало в окно и легкой прохладой бодрило тело, заставляя быстрее проснуться, чтобы приступить к привычным ежедневным обязанностям.
В моем доме всего десять комнат и пять из них — спальни. В то время когда мы планировали его, жизнь была безоблачной, комфортной и обеспеченной. А после произошедшего с нашим миром пришлось часть комнат превратить в складские помещения. Таким образом, на первом этаже жилыми остались гостиная, столовая с кухней и кабинет. На втором этаже комната Лизы, моя спальня и еще одна комната, в которой несколько раз ночевал Михалыч, когда задерживался допоздна, помогая нам. И вчера, размещая своих гостей, пришлось повозиться, чтобы всем было удобно и комфортно. Так Лида с Павлом разместились в комнате Михалыча, Олег — в Лизиной комнате, Руслан выбрал кабинет с большим, удобным, кожаным диваном, а Кирилл решил, что он займет такой же диван в гостиной напротив камина.
Так что сейчас я тенью скользнула по ступенькам вниз, стараясь не шуметь и дать гостям отдохнуть подольше. На пороге гостиной задержалась, скорее угадывая под одеялом очертания великолепного тела загадочного сура. Дыхания практически не слышно, а мощная грудь мерно опускалась и поднималась.
Вздохнула, чувствуя странное томление во всем теле, стоило увидеть его или даже подумать. Тряхнула гладкими шоколадными прядями, ощущая как они скользнули по плечам, словно сбрасывая наваждение. К их длине я уже привыкла, хотя волосы скорее мешались и лезли в глаза, но по остриженному былому великолепию я не печалилась. Слишком много других проблем и забот.
Надела рабочий костюм и покрыла голову платком в небольшой подсобке, выделенной для этих целей (опять-таки местные научили), взяла ведро-подойник, миску и отправилась по делам, с удовольствием слушая, как Федор цокает когтями по дощатому полу, следуя за мной к выходу. Пока самым постоянным компаньоном по утрам оставался Фед, регулярно сопровождая меня, заодно не упуская возможности порезвиться во дворе, что в доме запрещалось категорически. Кот с наступлением холодов предпочитал отсиживаться дома, выбегая исключительно в случае необходимости.
Зайдя в коровник, ласково потрепала по пятнистым бокам своих черно-белых коровушек, и понеслось: мыла, доила, кормила, чистила своих уже любимых питомцев.
Обратно вернулась через час, когда солнце с любопытством заглядывало в окна, приветствуя наступление нового дня. В руках я несла ведро парного молока и миску с несколькими яйцами. Скинула верхнюю рабочую одежду и, едва переступив порог, чуть не вскрикнула, потому что совершенно неожиданно ведро тут же перехватили у меня из рук, одновременно с этим подхватывая меня за талию, чтобы резко не отшатывалась.
С колотящимся сердцем подняла лицо, чтобы посмотреть, кто меня так напугал, хотя уже, наверное, подсознательно поняла, что это Кирилл.
Он стоял босиком и в одних спортивных штанах, глядя на меня сверху вниз. Я сразу же неосознанно отметила, что наша разница в росте вполне комфортная для поцелуев…
'Тьфу ты!' — мысленно одернула себя, усмиряя разгулявшееся воображение, стараясь взять себя в руки, и начала отстраняться от мужского тела… слишком горячего и такого притягательного. Странно, раньше я за собой такой гормональной активности не замечала, даже когда была с Савелием, тому приходилось долгой прелюдией будить мое либидо и вызывать ответное желание. Я себя часто считала холодной, а как оказалось, меня возбуждает один лишь взгляд на этого мужчину в низко висящих на бедрах штанах.
Р-р-р-р, какое восхитительное зрелище… эти штаны… и узкая талия… и мощная развитая грудь… и… Тьфу ты, опять меня понесло. Над ухом, взметнув прядку волос, раздался тяжелый вздох, и Кирилл с едва уловимым рычанием, довольно тихо спросил:
— Ты всегда в такую рань встаешь? Увидев тебя в дверях час назад, я думал ты пса выгулять хочешь или самой приспичило, но ты там целый час пробыла…
Я оторвала взгляд от весьма занимательных штанов и посмотрела в глаза мужчине, в утреннем свете их глубина и яркость только усилились.
— Так у меня же две коровы. Доить нужно рано утром и вечером, а то из-за молока им не комфортно и они мычат… А заодно и покормила всех остальных животных, чтобы потом спокойно вами заниматься.
Его рука все так же лежала на моей талии, и я ее ощущала всем телом, другой — держал ведро с молоком, и я заворожено разглядывала рельефные мышцы рук и груди, не в силах отказать себе в этом эстетическом удовольствии. Волос на его груди почти нет, кожа такая вся гладкая, смуглая, а от пупка спускается вниз за резинку штанов черная дорожка. Проследовав взглядом до этой резинки, я резко отвела глаза и, смутившись, уставилась в стенку напротив. И… в тот же миг покраснела до свекольного цвета. Потому что напротив большое зеркало, и в нем мы отражались вдвоем с Кириллом.
Славная милая парочка: здоровый полуголый мужик в одних штанах и, если меня не обманывают мои голодные глаза, с приличным таким бугром в положенном месте, держит ведро с молоком, а рядом с ним стройная женщина с округлыми формами, которыми, хорошенькое дело, она прижимается к этому самому мужику, при этом сверкая красными щеками, а карие глазки буквально светятся от восхищения и вожделения, губки уже красные, от того что я их кусаю от напряжения, и все это прекрасно видит в зеркале Кирилл. А ничего так, по-домашнему смотрится, душевно… Да и сам он посветлел, даже побриться уже успел, и в глазах нет привычного недоверия и настороженности…
Пару мгновений понаблюдав занятную картинку и осознав собственный стыд, отшатнулась от него и, юркнув мимо, понеслась на кухню. И только оказавшись среди своих кастрюлек и плошек, смогла перевести дух. Прижав руки к горящим от стыда щекам, даже сжалась вся.
— Позорище! — я скорее выдохнула, чем прошептала, но у полиморфов чуткий слух, и появившийся за спиной Кирилл услышал мое мнение по поводу моего же поведения.
— А мне понравилось! — его скорее довольное урчание, чем привычный тон, заставило опять вспыхнуть мои щеки и за компанию с ними — уши и шею.
Мужчина, окинув меня веселым взглядом и поставив ведро, качнул головой и нарочито обреченно произнес:
— Та-а-ак, понятно, мне посчастливилось нарваться на скромную маменькину девочку! — Я в недоумении вскинула брови, потом нахмурилась, потому что в голову пришли не совсем радостные мысли, но их тут же заставили исчезнуть последовавшие слова Кирилла: — Но я только рад! — Он развернулся и, демонстрируя мне впечатляющую спину, где мышцы, можно сказать, жили в тесноте, да не в обиде, удалился из кухни. Правда, напоследок до меня долетело его пожелание. — Да, кстати, я очень блинчики люблю с вареньем….
— Да-да, всенепременно…
И хоть мой ответ был попыткой съязвить, но постояв пару минут, вздохнула и начала быстро готовить блинчики. И не буду даже кривить душой, что это я делала себе или для других. Для него я их пекла! Гад!
На запах еды вскоре начали собираться остальные гости. Руслан, на ходу приглаживая волосы и почесывая живот, в кое-как наспех натянутой майке и штанах, потом Лиза притащила за собой сонного Олега, но сразу проснувшегося, стоило ему увидеть аппетитную горку пышных блинчиков. К слову сказать, парнишке баня помогла, выглядел он гораздо лучше. Последними пришли Лида с Павлом, и я в очередной раз подивилась этой парочке — прямо как из сказки про Машу и Медведя. Пока они спускались по витой лестнице со второго этажа, я умилялась и завидовала, с какой предупредительностью и заботой Павел вел свою жену. На последних ступеньках она запрыгнула ему на спину и с задорным смехом уже на мужниных закорках добралась до стола.
— Знаешь, Кирюш, я уже завидую твоему будущему мужу. Каждый день сплошной праздник живота…
Лида, услышав Павла, который засовывал в рот очередной блинчик, обильно сдобренный вареньем, насупившись, спросила:
— А себе ты не завидуешь? Я тоже готовлю, маг-воздушник, универсальный парикмахер, вон вы все у меня какие модно постриженные…
— Да-да! Лидуша, себе я завидую больше всех…
Лида попыталась сохранить обвиняющее выражение на лице, но взглянув на активно жующего мужа, в глазах которого плясали смешинки, рассмеялась с добродушной подколкой:
— Какой-то ты слабый завистник, Павлуша, я вот себе гораздо больше завидую, а ты плохо стараешься…
Кирилл, который все же надел на себя футболку, длинными пальцами макнул блинчик в растопленное масло и, откусив кусочек, зажмурился от удовольствия. Потом прожевал и насмешливо заметил:
— А я не завистливый, я деятельный…
Руслан сейчас наслаждался горячим какао, оказалось, они с Олегом и Лизой большие любители и почитатели этого напитка, впрочем, как и я. Сделав глоток, он хмыкнул, через мгновение бросил взгляд на Кирилла, на Павла с Лидой и заметил:
— Один я ущербный выходит, может мне тоже деятельным стать?
— Не нервируй меня, лис, а то твоя ущербность увеличиться может… — голос Кирилла был ленивым, но с явно слышавшимися предупреждающими нотками.
Руслан, снова хмыкнув, добавил:
— Да ладно, сур, с этой стороны все ясно уже, так что не кипишуй. — Я заметила, как Кирилл наградил друга холодным взглядом, в котором голубая радужка снова покрылась серебристой корочкой льда, а еще отметила, что Руслан часто использует дворовый сленг.
Помимо политики и торговли, лисы подвизались на ниве воровства и шулерства — у них в этом виде деятельности тоже свои таланты присутствовали. Я внимательно посмотрела на мужчину и, соотнеся с ним свои домыслы, решила, что с его слабенькой магией воздушника это вполне вероятная сфера деятельности, с которой он был связан в прошлом.
Резко повернувшись ко мне, Руслан успел поймать мой изучающий взгляд. Его красивые полные губы раздвинулись в усмешке, но мне показалось в ней просквозила печаль, потом он наклонился ко мне совсем близко, заставив почувствовать приятный мужской аромат и завораживающе промурлыкал:
— Пытаешься разгадать меня? Разобрать все нутро по полочкам? Значит интересен!
Я смутилась, а он, заметив мои вспыхнувшие щеки, наклонился еще ближе к моему уху, так что его горячее дыхание касалось кожи и шевелило прядки, вызывая щекотку:
— А может тогда мы поторопились с выводами? — перевел взгляд лукавых карих глаз на сура и закончил. — А, Кирилл?
Кирилл молча встал, отставил стул и скомандовал:
— Нам пора в город! Кроме Паши и Киры я с собой никого не возьму. — заметив, как побледнела Лида и уже готов возмутиться Руслан, пояснил: — Кира возьмет фотоаппарат. Как я понял, она жила в одном районе с родителями Лиды, значит, знает куда ехать. В твоем положении, Лида, тебе туда соваться нельзя! Болезнь может быть опасна для беременной, и сама подумай, тлен вокруг, холод и грязь — это нормально для тебя?!
Девушка грустно кивнула, безмолвно соглашаясь с ним, но теперь уже Павел заговорил убеждая:
— Лидуша, я все сфотаю и ты убедишься, что это твой дом, квартира… и все остальное тоже. Рус, а ты присмотришь за нашим детским садом, сам понимаешь, мало ли что…
Пока они обсуждали, я пыталась успокоиться в преддверии поездки. Но все равно боялась, хотя они меня еще вчера попросили проводить в город, но страшно однозначно. Прав Павел, мало ли что….
Мы загрузились в мой 'кешар' и резво тронулись с места. Сидя на заднем сиденье, с тоской посмотрела назад, в воротах стоял Руслан и, хмурясь, смотрел нам в след.
— Не волнуйся, Руслан за ними присмотрит… или ты уже по нему скучаешь? — Кирилл повернулся в кресле и с холодным любопытством вперился в меня.
— А ты что, ревнуешь? — не скромничая, прищурилась и спросила таким же холодным голосом. Он смотрел все так же, не меняя позы и молча. Не дождавшись ответа, призналась сама: — Я боюсь ехать в город. Боюсь за Лизу, она одна с чужими людьми, а я с вами… тоже одна. А там бандиты!
— Не доверяешь? Опять? — Кирилл оценивающе прищурился. Глаза потемнели и черная кайма, залила голубую радужку практически полностью
— А должна? Я помогла вам, вы — мне. Никто никому ничем не обязан, разве не так?
— Волчонок, в это время все должны жить мирно и вместе, а ты все отдаляешься… У каждой женщины должен быть свой мужчина, защитник, иначе в одиночку тебе не выжить.
Будто я без него не знаю как мне трудно, но еще труднее довериться кому-то и, не приведи Сила, разочароваться. И вот как, спрашивается, к ним относиться, если один за редким исключением хмурится и замыкается в себе, производя впечатление ледяной глыбы, а другой — наоборот — балагур и рубаха-парень. И между собой уже не раз погрызлись.
Мы выскочили на трассу; Павел уверено повел машину к городу. Он посматривал на меня в зеркало заднего вида, но не вступал в наш с Кириллом разговор.
— А ты что, себя мне в спутники прочишь или еще кого? — я спросила со злым ехидством, но почувствовала, как звучит мой голос со стороны: зло и… тоскливо. Сглотнула горькую слюну и, отвернувшись к окну, коротко добавила, пока Кирилл не успел ответить: — Прости! И на этом все, давай не будем продолжать этот глупый и бессмысленный разговор. Через десять минут как в город въедем надо направо завернуть, — последнее указание я дала уже конкретно Павлу.
Через полчаса мы подъезжали к нужному дому. Весь путь по городским улицам проделали в тишине, и только я коротко указывала куда ехать. С каждым прошедшим после второй волны эпидемии днем, улицы города приходили во все большее запустение.
Неестественная тишина вокруг, стаи собак бродят по улицам, ветер носит мусор по пыльным, уже кое-где занесенным снегом дорогам. Редкие люди, которые, завидев нас, исчезали в подворотнях. Замерзающий, опустевший город, лишенный тепла населявших его когда-то людей. Мне чудилась его тоска по тысячам спешащих ног, разговорам, свету фонарей на ночных улицах, по праздникам, по шороху шин на асфальте, а сейчас он пуст и одинок, и только редкие кусочки его души бродят едва заметными тенями, опасаясь друг друга.
Сверившись с адресом, который мне написала Лида, и убедившись, что мы приехали правильно, занялись подготовительной работой. Я создала вокруг своих спутников магический защитный кокон и, прихватив фотоаппарат, мы направились в подъезд, при этом я все фиксировала на камеру.
Чуда не произошло, и живых мы там не обнаружили…
Страшный груз левитировал за нами с помощью магии, завернутым в специальный большой мешок, я спускалась последняя и, не думая о том, что подумает Павел, крепко держала Кирилла за руку еще с того момента, как мы только зашли в квартиру и увидели их лежащими вместе.
Его горячая большая ладонь дарила хоть какое-то спокойствие и чувство безопасности. Служила якорем в этом безумном и страшном сейчас мире.
Лида с Павлом сегодня утром договорились, что если мы найдем ее родителей мертвыми, то доставим на кладбище в Васино и там захороним. Весь наш путь домой много времени не отнял, хотя мы и ехали обратно медленно из-за нашего груза, жуткой тенью плывшего за нами с помощью магии. Новоявленных хозяев города мы не встретили, за что я им очень благодарна…
Мешок с останками Лидиных родителей оставили на кладбищенском пригорке и рванули к дому.
На подъезде к дому, я заметила Михалыча, который ехал на своем мерине к нам. Остановились, я приоткрыла окно, поздоровалась и представила мужчин старому хавшику. Самое интересное, что обменявшись внимательными взглядами, Кирилл и Михалыч скупо улыбнулись друг другу. Павел тоже, но его улыбка как-то привычнее, чем едва заметная, хоть и искренняя улыбка Кира.
Во двор мы заехали все вместе. Руслан, закрыв за всеми ворота, встретил хавшика вопросом с добродушной миной на лице:
— Так это и есть тот самый демаро, который самый лучший и который, бедняга, только и делает, что вставляет мозги нашей Кире и лечит ее расшатанные нервы…
Я покраснела, разозлившись, но уже скоро хохотала вместе со всеми. Михалыч, посмеиваясь, потрепал меня по плечу серой шелушащейся рукой и ответил. Чувствовалось, что ему очень приятно было слышать эти слова и вообще, что мы с Лизой так о нем отзывались.
— Наша Кирочка сама кому хочешь, мозги вправить может, просто все эти события ее немного дезориентировали. Эта девочка в подобных обстоятельствах ведет себя так, как некоторые мужики не способны. Молодчинка она!
Так, переговариваясь, мы толпой пошли в дом, наружи остались Олег и Лиза, решившие погулять во дворе. Скорее всего, Олежек захотел обследовать свои новые владения. А нам было проще в их отсутствие сообщить Лиде о смерти ее родителей.
Было грустно и горько вновь стоять на холодном ветру и смотреть, как Павел и Руслан закидывают землей импровизированный и наскоро сколоченный гроб на двоих. Михалыч спел поминальную песню, Лида произнесла проникновенную речь, в конце расплакавшись на груди мужа, а я стояла молча и привычно страдала от холода не столько снаружи, сколько внутри. Весь этот год, с прошлого декабря, и вот уже ноябрь начался, прошел под знаком смерти, боли, страха и одиночества.
Эх, и прижаться не к кому… хоть и хочется. И Лизу с Олегом мы оставили дома, решив что нечего им на кладбище делать. Сноровистый Олежек сейчас на стол накрывал, чтобы помянуть усопших.
Порыв ветра принес снежные хлопья, которые тихо падали вниз, кружась вокруг нас, создавая сказочный, но мрачный антураж. Множество могил, покосившихся крестов, сожженная церквушка на фоне серого неба, свежий пригорок из черной земли, вокруг которого стоят люди, — все это медленно покрывалось белой пушистой пеленой.
Едва слышный скрип снега под подошвой внушительного ботинка, а в следующее мгновение сильные руки обнимают мои плечи и прижимают к большому телу. Приподняв лицо, соприкасаюсь взглядами с Кириллом, который с сочувствием смотрит на меня. Не знаю, что заставило тихонько спросить, но язык уже не слушался меня:
— Они одновременно умерли… твои жена и сын?
Голубые глаза заледенели, а его тело стало деревянным, но голос звучал ровно:
— Один за другим, но она не была моей женой, мы познакомились в баре и оба искали лишь секса. Потом встретились еще пару раз, а через месяц она сообщила, что беременна от меня. Честно, я не поверил, все же я контролировал… хм-м, процесс, но согласился содержать ее и признать ребенка своим… если это окажется правдой. — Мужчина ненадолго замолчал, вернувшись мыслями в прошлое. — Ник был моим сыном — она не обманула. С первых дней его рождения она отстранилась от нас обоих, ограничившись требованием алиментов, так сказать, компенсации за невмешательство… А зная ее неприятный для длительного и тесного общения характер, меня это устраивало.
— Разве ты не мог подать в суд на…. — удивленно прервала его.
— Мог! — теперь меня прервал он, поморщившись от воспоминаний, — но это мой сын, а она хоть какое-то отношение, но имела к нему. Да и она женщина из той категории, что не погнушается ничем. Я возглавлял специальный отряд антитеррора по ликвидации особо опасных преступников. В моем положении светиться крайне нежелательно, а она особа публичная была, короче, проще было ей платить.
— Значит… э-э-э… ты… вы не любили друг друга? — сейчас и здесь все вопросы казались уместными.
Кирилл наклонил голову, чтобы лучше видеть мое лицо, теснее прижал меня к себе, дополнительно укрывая полами своей куртки и только после этого, тихо ответил:
— Нет, волчонок, не любил, и она тоже. Я любил сына, а она — мои деньги. А сейчас у меня нет ни того, ни другого.
И я почувствовала, интуитивно поняла, что за этой скупой фразой было огромное горе, не меньше моей утрата, боль и тоска о потере. Нахмурилась, а потом убежденно сказала, пристально глядя на него:
— Кирилл, посмотри на ребят, сейчас Лида в горе, плачет, но Павел рядом, и ее жизнь продолжается. Я думала умру от боли, когда год назад умерли мама с папой, они самое дорогое, что у меня было, больно за Саву, хоть мы и разошлись уже к тому моменту, но он был близким человеком, а потом друзья, знакомые… и весь мир. А сейчас у меня есть Лиза, Федор, Михалыч, и моя жизнь продолжается. Все придет в норму, я уверена.
Кирилл наклонился еще ниже и шепнул, чуть сдвинув края шапки и согревая своим дыханием мое замерзающее ухо:
— А нас ты не посчитала… своими, — я почувствовала тепло от его слов и неуверенную надежду.
— А с вами пока все туманно и непонятно. — также тихо ответила.
Мужчина выгнул бровь и уже хотел что-то сказать, но тут мы оба заметили, что Павел уговаривает Лиду уйти с кладбища, беспокоясь о ее самочувствии и здоровье.
Все расселись по машинам и тронулись в обратную дорогу. Хавшик решил остаться с нами на поминки, которые прошли в спокойных разговорах. Михалыч тихонечко, ненавязчиво пытался выяснить всю подноготную моих гостей.
— Вот ты не обижайся, Руслан, но ты очень неоднозначный товарищ в этой компании. Чувствуется, что ты многое повидал, а главное, попробовал… — Старик с хитроватым прищуром обратился к Руслану, явно подбивая на разговор.
Тот с понятливой улыбкой ответил:
— Прав ты, Михалыч, но я исправился. Я сирота, помотала меня жизнь по детским домам, и с разными людьми, пришлось столкнуться. И с плохими и хорошими. Был даже момент, когда я в тюрьме оказался, но слава Триединому, недолго, и этот опыт стал переломной вешкой в моей дальнейшей жизни. В юности мошенничал даже, но пару лет назад нашел работу у друга в автомобильной мастерской и решил все изменить. Вот так к тридцати годам я нашел занятие по нутру, но как видите, судьба сама решила все за меня…
Михалыч пожевал губу, привычно обдумывая, потом выдал:
— Знаешь, дружок, это хорошо, что ты сам пришел к мысли о нормальной жизни и о совести вспомнил, а не вынудил кто-то или еще чего похуже. Вот в награду тебе судьба таких спутников и подарила…
— Вы, правда, так считаете, Михалыч?
Хавшик приподнял белесую бровь, морща чешуйчатый лоб, а потом, твердо кивнув головой, сказал как отрезал:
— Правда! Я уверен в этом. — Потом очень заинтересованно продолжил. — Так значит, ты у нас по технике мастером будешь?
— А что, возьмете? — теперь Руслан выгнул темные брови, весело блеснув глазами.
— Ну почему бы не взять?! Парень ты, как я погляжу, видный, не дурак и вроде с совестью уже в ладах, такие нам пригодятся. Я, вон, все Кирочку нашу уговариваю замужней женщиной стать…
Руслан хохотнул, бросив на меня многозначительный взгляд, я же уже не смущалась — нервничала. Надоели мне все эти хороводы вокруг.
Хавшик, не получив ожидаемого ответа, нахмурился слегка, похоже немного разочаровался в отсутствии энтузиазма и активной деятельности по моему охмурению у Руслана. Перевел взгляд своих глубоко посаженных черных глаз на Кирилла. В этот момент прискакала Лиза и забралась на свой стул между мной и Михалычем, отвлекая его, тихими голосом делясь своими впечатлениями от их совместной с Олегом прогулки. Потом подошел Олег, и хавшик, уставившись на паренька, начал теперь расспрашивать его:
— Ну а ты, малец, где жил, чем занимался?
Мальчик смутился, но усевшись между Павлом и Лидой, которая уже не плакала, но сидела словно выжатый лимон: усталая и кислая, ответил осторожно:
— Я в Уринге жил, это деревня под Ольвовом. — заметив неподдельный доброжелательный интерес, заговорил более свободно. — Мои все померли давно уже, у меня только бабушка старая оставалась. Нам вся деревня помогала, а год назад померла, а потом и вся деревня тоже по очереди: то один, то другой… Я один остался. А потом в Урингу Паша и Руслан, и дядя Кирилл пришли, и Лида тоже. За ними бандиты гнались, вот они у нас и укрылись. Несколько недель ждали в Уринге, когда бандюкам надоест их караулить, а потом дяде Кириллу надоело ждать и он их всех…
— Олег! — тихий укор Кирилла заставил вздрогнуть мальчика, впрочем, как и меня, зато хавшик переключился любопытным взглядом уже на другого собеседника.
— Ну, а ты что нам поведаешь? — хавшик подался к суру, в предвкушении длинного рассказа.
Кирилл с бесстрастной миной на лице, не меняя позы, в которой сидел, наверное, уже не меньше часа, ответил:
— Мне сорок девять лет, холост, сур, военный… бывший. Останусь здесь с вами, готов работать, защищать и охмурять… — от этого заявления я если бы стояла, то точно бы присела.
Вся компания с веселым изумлением округлила глаза, Михалыч тоже усмехнулся, погрозил пальцем, а потом добил меня:
— Ну, я рад, что не ошибся в тебе!
Я встала и быстро ушла на кухню, умыться, а то щеки горят, хотя речь и не обо мне вроде, но сердце-то стучит…
Вернулась с полными тарелками еды, подложила ребятишкам горячих тефтелек, выставила соленые огурчики и квашеную капусту, она, к слову сказать, уже знатно подошла и вкусно хрустела во рту. Добавила сметаны в грибы и предложила разлить еще по рюмочке, чтобы помянуть. Никто не отказался. Обошла весь стол, остался только Кирилл, которому тоже налила, чувствуя, как от напряжения дрожат руки. Немного капнула мимо, мысленно дав себе тычка, отстранилась, ни на кого не глядя, отступая подальше.
Изучала его затылок и размышляла о том, что в такой печальный момент не о бытие думаю и человеческой трагедии, а вот прямо сейчас гляжу на этот коротко стриженный затылок и глаз отвести не могу. На эти загорелые уши, которые, оказывается, даже слегка двигаются от того, что Кирилл сейчас что-то жевал. Мощная шея и широкие плечи, обтянутые черной футболкой. Сильная рука, лежащая на столе, контрастируя с белой скатертью, с длинными пальцами, которые могут, не дрогнув, нажать на курок и послать смерть в другого человека, но сейчас аккуратно держат вилку.
Кирилл, видимо почувствовав мой взгляд, повел плечами, от чего мускулы задвигались под кожей, привлекая еще больше мой заинтересованный взгляд к его телу. Сила, ну что со мной творится-то? Не иначе гормоны, которые давно спали за ненадобностью, наконец, проснулись?
Может хватит врать. Пора признаться самой себе, что этот мужчина — мой, и хочу именно его, и он больше чем просто нравится мне. Хмыкнула от мысли, что и хочется, и колется, и боязно, а вдруг его инстинкт на меня не сработает, и буду я лишь тенью женщины для него. Потому что мой личный инстинкт на своего лучшего мужчину сработал, именно на него — на Кирилла. Гадство!
— Может скажешь мне, что там такого занятного у меня на затылке? — неожиданно прозвучал бесстрастный пугающий голос Кирилла.
Быстро дошло, что усмехнулась очень даже не мысленно, а вслух, и теперь все дружно обратили внимание на меня. А Михалыч еще и с довольной миной потирая своими сухими шелушащимися ладонями. Он меня знает уже хорошо, чтобы распознать на моем лице интерес личного свойства. Ну да, конечно, так я сейчас тебе и сказала! Посмотрела на Кирилла и ровно ответила:
— Это я о своем задумалась, не о тебе.
— Обломись, дружище, ты думал все ее мысли о тебе, а она может о другом думает. Эх, женщины, ты к ним всей душой, а они…
— Руслан, у тебя язык хоть иногда отпуск берет? — иронично спросила, придав голосу усталые обреченные нотки, и надо же, промолчал, в кои-то веки, и даже покаянно посмотрел. Интересно, надолго ли его хватит?
— А давайте еще выпьем? За родителей? Или за всех, наверное? — Михалыч встал и, приподняв рюмочку, выпил, тут же закусив сочной капусткой, которую прямо пальцами подхватил со стола и засунул себе в рот.
Народ согласно последовал за ним. Лидия пила компот, привалившись к внушительному плечу мужа. Хавшик посмотрел на женщину и мягко предложил:
— А ты расскажи о них, и тебе лучше станет, и их хорошим словом помянем.
Та подняла печальные серые глаза на Михалыча, потом снова глотнула из кружки, пожала плечиками и, неосознанно потершись щекой о плечо Паши, тихо заговорила:
— Они обычные у меня, мама старше папы на десять лет… была. Ее Людмилой звали, а меня Лидой назвали, потому что папа захотел, чтобы мы обе 'люсиками' были, — она улыбнулась, стирая одинокую слезинку со щеки, — мама — воздушник среднего уровня, а папа чувствующий, он все время боялся, что мама останется одна, когда он состарится и умрет, а видите как получилось…
Михалыч мягко поднажал на замолчавшую Лиду:
— Может и хорошо, что они сразу и вместе, им легче… там. А ты тут, но не одна, а вон себе какого мужика отхватила, и ребеночка уже ждете… Вы давно вместе с Павлом?
Лида внимательно слушала старика, и надежда в ее глазах подсказала, что его слова о родителях упали на благодатную почву. Она бросила короткий любящий взгляд на своего мужчину, который тут же перестал жевать и погладил ее по спине, успокаивая. Улыбнувшись ему благодарно, начала говорить:
— Паша — это отдельная история. Я — маг-парикмахер, причем очень высокого уровня. Мама прочила мне профессию врача, она у меня медсестрой работала, папа — метеоролога, как и он сам, правда, скорее по технической части, а в итоге, я парикмахер. Они расстраивались поначалу, но я их своими способностями и успехами убедила, что главное — это призвание. Я на полгода в Москану улетела учиться в очень престижную академию стиля. Это случилось прямо перед первой волной. Все там пережила, мои думали, что в Москане будет безопаснее, чем в провинции: там все же армия, правительство… А потом все так быстро и резко произошло, что улететь я не успела, упала в обморок от лихорадки прямо в аэропорту в зале ожидания. А когда очнулась… Вокруг трупы… Вернулась в гостинцу, там пожила, но что в столице происходило в это время — ужасно. Столько безумных, беспамятных, трупы вокруг и пепел сыплется на голову с неба от пожарищ. Я сама чуть с ума не сошла, а потом на меня возле магазина мародеры напали, а Паша спас. И я этот день никогда не забуду, потому что Триединый мне послал моего любимого.
Тут весело хмыкнул Павел, который потрепал Лиду по макушке, взъерошивая ее золотисто-рыжие волосы, заметив при этом:
— Ага, послал… Это ты меня послала, когда я тебя от тех ублюдков спас, а когда я тебе через пару дней признался, что у меня инстинкт защитника на тебя сработал и теперь ты моя пара, вообще в истерике два дня билась и сбежать пыталась…
Я с веселым недоумением слушала эту парочку и пыталась все это себе представить. Лида смутилась и, потянувшись к любимому, чмокнула его в подбородок, виновато поясняя:
— Ну, Павлуша, радость моя, ты же в курсе, как ваши инстинкты в прессе муссируют и в фильмах преподносят. Я как услышала про инстинкт, думала — ну все, теперь из меня секс-рабыню сделают…
— Ну ты даешь, Лид, не думал, что у тебя такая богатая фантазия, а с виду — сама невинность… — Руслан загоготал, хлопнув по столу ладонью (ох, не долго же он с покаянным видом молчал), а я невольно проверила, слушает ли Лиза этот разговор, но девочка в этот момент как раз тянула упиравшегося Олега в свою комнату, предлагая играть в ее любимые игры. Паша, несмотря на насупившуюся жену, сам хрюкнул от смеха, и даже Кирилл ощерился в усмешке. Хм, все же улыбка в его исполнении выглядит жутковато, но все равно засмотрелась…
— А дальше что было? — хавшик явно хотел дослушать рассказ.
— А что дальше… — продолжил уже Паша, а не Лида. Уверенный, сильный голос мужчины заполнил комнату. — Дальше я ее, естественно, нашел… часа через два. Да-а-а, заставила она меня тогда поволноваться, и хотел уже наорать на нее, а эта мелочь та-ак глянула на меня, словно в самую душу, короче…
— Короче, он тут же меня и охмурил, пожарник… — Лида вроде с ехидцей, но очень нежно и ласково это сказала, а сама такими маслеными глазками на мужа сверкнула, что мне стало понятно, в какой переломный момент она решила, что Триединый ее одарил…
— Не пожарник, а пожарный. У меня и награды, и… — Павел возмущенно заговорил, но поймав горячий взгляд жены, замолчал. Привлек к себе, мягко и с любовью поглаживая ее животик. Затем уже спокойно закончил их историю:
— Хотя теперь точно погорелец. Мы до конца июня в Москане пробыли, а потом, когда совсем жуть началась, и в городе уже даже дышать нечем стало — начались массовые поджоги, погромы, насилие и… — мы ушли. Под Москаной влипли в одну нехорошую ситуацию. На трассе, нас хотела выкинуть из машины одна нехорошая троица, у них в тот момент было оружие, но нам помог Кирилл. — Бросив взгляд на друга, Павел проверил его реакцию на свой рассказ и, не заметив негатива, продолжил: — Он положил всех, не глядя, и пошел дальше как будто просто шнурки поправил. Мы предложили ему поехать с нами, в тот момент мы уже знали, куда хотим поехать. Знаете, он просто молчал, но уехал с нами.
— Я неделю как похоронил Ника и ничего не соображал. — раздался мрачный голос Кирилла. — Инстинкт самосохранения у зверя слишком сильный, поэтому так и не смог спустить курок и прекратить свои мучения. Но вы меня буквально вытащили с того света… И сейчас я вам за это благодарен.
Павел потемнел в лице, затем, бросив на меня короткий взгляд, перевел его на Кирилла. Кивнул и снова продолжил говорить. Словно исповедовался…
— Ну, а затем в одном из городков под названием Миргород мы встретились с Русланом, — в этом месте виновник посмурнел, а Павел с укоризной глянул на него. — Там этот любвеобильной герой увел у одного местного авторитета — волка, кстати — его пару, причем законную. Магичка бытовая, среднего уровня, а мнила себя…
— Его там решили расчленить за это дело, но мы вмешались… — ядовито произнес Кирилл, почесав пальцем висок и глядя на смущенного Руслана. — Да-да, и теперь этим шилом в заднице по имени Руслан страдаем мы…
— Я не просил… — вскинулся Руслан.
— Просить не просил, но ошибок не учел. Какого фига ты к этой Светке прощаться потом поперся, неужели сразу не понял, что она из себя представляет и опять подставит? — отпарировал Павел.
Карие глаза Руслана потемнели, мне показалось от боли и горечи, и похоже не я одна это заметила. Кирилл положил на плечо Руслану руку и, сжав пальцы, тихо сказал:
— Прости! Забыли!
Руслан хмыкнул, ответно пожал руку Кирилла и уже сам продолжил теперь уже их общий рассказ:
— Короче, сглупил я тогда знатно. Купился на голубые глазки этой твари, а меня чуть снова не поймали. Вышло, что я подставил сам своих спасителей, и нам пришлось срочно покидать городок и отсиживаться месяц в Уриге, где мы познакомились с Олегом. Ну и потом мы все дружно поехали дальше, правда нам пришлось вновь немного задержаться в Злотиче и снова по моей вине… Вобщем, мужики, я осознал и проникся, и больше так не буду.
— Ага, до очередной юбки… — хмыкнул Павел.
— Ну с Кирой я веду себя как порядочный мужчина, хотя…
Кирилл напрягся, и все услышали его неконтролируемое рычание и увидели почерневшие глаза. Лида покачала головой и устало заметила:
— Ох уж мне эти ваши инстинкты…
Сур, бросив предупреждающий яростный взгляд на Руслана, встал из-за стола и вышел из комнаты. Через минуту из прихожей глухо рыкнул:
— Я пошел дрова рубить для бани…
Фед бросил на меня вопросительный взгляд, а потом под моим удивленным взглядом потрусил вслед за Кириллом, помахивая хвостом. Обалдеть!
— Как все интересно… — Михалыч, с довольной улыбкой проводив взглядом сура и Федора, засобирался домой. Мне же пояснил: — Скоро смеркаться начнет. Привози наших новоселов на ферму. Пора им приобщаться к хозяйству и мужским делам, а то на таких-то харчах их разнесет, парни видные, им лишний жирок ни к чему.
Пока он одевался, дал еще кучу советов, поцеловал прибежавшую попрощаться Лизу и потрепал по вихрам Олега, которому было явно приятно, что его включили и в эту семью.
Проводив Михалыча до ворот, уже почти дошла обратно, когда заметила Кирилла, рубившего рядом с баней дрова. Запахнув на груди потуже меховую жилетку и спрятав ладони под мышки, я подкралась поближе и засмотрелась, не в силах оторвать взгляда. Лишь волосы, с которыми играл холодный ноябрьский ветер, мешали, но их я спрятала за ухо.
Топор взлетал вверх и опускался на поленья, которые разлетались на ровные половинки, а потом и на четвертинки. Мощные движения сильного тренированного тела, от которого у меня потекли слюнки, завораживали, и я жадно уставились на эту великолепную картину. Р-р-р-р, какой мужчина…
— Проводила? — я вздрогнула и испуганно вскинула взгляд в лицо мужчины, смотревшего прямо на меня и, судя по всему, заметившего мое восхищение.
— Проводила! Лучше оденься, Кирилл, у тебя кашель еще не прошел, а ты в одной майке… — усилием воли нарисовала на лице бесстрастную маску и добавила в глаза уверенности.
— Переживаешь? — любопытный взгляд и наклон головы, словно зверь рассматривает.
Да-а-а, странные они эти полиморфы. Так похожи и так различны, и далеки от нас. Даже менталитет и культура имеют множество общих точек соприкосновения и идентичных черт, но в тоже время словно небо и земля разнятся. Так, например, если у магов брак — скорее юридический статус и защита личных интересов сторон, а так же часто политический или коммерческий резон, то полиморфы вступали в брак только при срабатывании инстинкта защитника в отношении любимой или желаемой женщины.
Они часто создавали временные союзы, но брак для них — нечто священное, и осквернять его нельзя никакими грязными или недостойными способами. Хотя, конечно, в парах, где был маг или просто чувствующий, случались разные ситуации, и здесь супругу-полиморфу приходилось крутиться и яростно защищать свои интересы и территорию. А случались и ситуации, доводившие оборотней до тюрьмы, уж больно сильны инстинкты собственников в паре у полиморфов. И убийства бывали, и об этих случаях часто писали в газетах или говорили по телевизору. А еще чаще снимали фильмы, где тиран-полиморф третировал свою пару — какую-нибудь аморфную магиану, а герой-маг спасал ее из этой трясины отношений.
Если бы не имела примера в лице своих деда и бабушки, то возможно верила бы в эти сказки и сама. Или если бы собственная кровь не начинала играть, стоило мне увидеть этого конкретного оборотня.
— Переживаю, конечно, а что, не должна? — упрямо и с вызовом посмотрела на него.
Кирилл опустил топор на очередное полено, проследил взглядом, как оно развалилось на две части, а потом, воткнув острие в колоду, на которой рубил дрова, и уставился на меня. Затем медленно, не отпуская моего упертого и вызывающего взгляда, который мгновенно сменился на неуверенный и испуганный, направился ко мне. Я усилием воли собрала всю смелость в жалкую кучку и не двинулась с места.
Подошел вплотную и, приподняв бровь, хриплым голосом с едва слышным рычанием спросил, мне показалось, предупреждая:
— Мне приятно, что ты обо мне заботишься. Но ты не боишься, что мои инстинкты на тебя среагируют?
Сглотнула и спросила:
— А что, такое возможно? В отношении меня? — Он с легким недоумением приподнял бровь, как бы отвечая, почему нет, но промолчал. — А почему я должна бояться? Ты станешь страшным или тираном, или еще что посерьезнее? А с виду вроде нормальный, не буйный…
Старалась шутить и говорить с усмешкой, но сама чувствовала, что голос звучит испуганно, я изо всех сил пыталась удержать лицо. Кирилл меня прервал, причем довольно жестко, и заговорил холодно:
— Полиции здесь нет, зависимость мою снять будет некому, так что будешь ты в моем владении пожизненно, ну это если только охотничий сработает, причем интимный, а если ты добычей станешь… — я нервно сглотнула, только уже громко. А сур продолжил, придвигаясь ближе, я замерзла скорее от его слов, чем от морозца, а на него, похоже, ничего не действует.
— А вот если защитником себя почувствую твоим, то боюсь, ты без меня шагу ступить самостоятельно не сможешь. Полный контроль. Навсегда. Я сур, а значит моя пара — это моя погибель или мое солнце и сердце. А свое я буду беречь на совесть.
— Не думаю, что все так трагично, как ты говоришь, я слышала… — сделала неуверенный шаг назад, меня напугали его слова, но он не дал мне отстраниться.
— Забудь все, что ты слышала или видела по телевидению, девочка! Это все чушь! Нет, там конечно большая часть правды, но не вся. Вся эта пропаганда, что зависимость можно снять с помощью психологического вмешательства специалистов — всего-навсего успокоение обывателей. Нет, у слабых или мелких видов оборотней еще можно, конечно, но только охотничий. Сама понимаешь, это лишь болезненное, ненормальное желание обладать сексуально или физически владеть чем-то или кем-то, а вот защитник — это другое. Это уже природа, а против нее не попрешь, будь ты самым крутым специалистом. Он помолчал, давая мне время все переварить, а потом добил: — Ну и сама понимаешь, здесь сейчас нет и плохого специалиста, про лучшего — вообще молчу.
Нервно передернула плечами и, задрав подбородок, посмотрела в упор в его голубые глаза. Затем осторожно, стараясь не провоцировать, спросила:
— Уточни, ты меня сейчас запугать хотел, наказать за ненужную и каким-то образом задевающую твое эго заботу о твоей персоне? Или хочешь сообщить таким доходчивым образом, что у тебя на меня сработал инстинкт охотника?
Сур хмыкнул, теперь уже сам отошел от меня, возвращаясь к своему занятию, и лишь когда обхватил сильной широкой ладонью топорище, протяжно ответил, при этом сильно грассируя. Похоже, когда в его голосе прорывается громкая буква 'р', смешиваясь с рычанием, он напряжен или нервничает.
— Нет, насчет охотничьего инстинкта можешь не переживать. Только если сама попросишь, чтобы поиграться….
— Ты хочешь сказать…
— Все что хотел, я уже сказал, — меня прервал его предупреждающий взгляд и твердый голос, — а сейчас иди в дом, а то у тебя уже губы синие, и у меня может возникнуть горячее желание их согреть… каким-нибудь 'доходчивым образом'.
Поджав губы, я смерила его злым взглядом и круто развернувшись, ушла в дом.
— Где там Кирилл? — меня встретил Руслан в прихожей, пристальным внимательным взглядом окинул меня всю, но видимо не обнаружив того что искал или ожидал увидеть, удивился.
— Дрова рубит! Может тебе ему помочь? Если вы планируете все сегодня искупаться, то дров надо много, а я давно не рубила сама. Мне хватало угля, который мы год назад купили и солнечных батарей, чтобы воду нагреть и немного протопить.
— А как ты зимой планировала жить?
Пожав плечами, ответила, проходя мимо Руслана в гостиную:
— Дров мне хватит на зиму, угля тоже. Благодаря батареям и маг-аккумуляторам, которые я периодически заряжаю, у меня будет свет по вечерам и машинку стиральную включать можно раз в неделю, ну и насос работать будет не вручную. А вот вам о дровах надо позаботиться как можно скорее и желательно наведаться на угольные склады, там пока, я думаю, есть еще запасы… Так, болтая о бытовых мелочах, я помогла Лиде убрать со стола.
Лидия сегодня ходила с Павлом и ребятишками смотреть свой новый дом. А в связи с тем, что смерть ее родителей стала реальностью и подтвержденным фактом, да и похороны последовали, все нюансы с переездом мы отложили на завтра. Хотя я понимала, что в дом, где из мебели есть помпезная кухня и, хвала и вечная память Савелию, приличная, на совесть сложенная печка, все равно въехать сразу нельзя. Особенно беременной женщине. Я хотела, чтобы они пожили у меня, соскучившись по обществу. Ну сколько можно или сколько хотят.
Мы планировали завтра съездить на ферму и познакомиться с другими жителями деревни. Может даже перераспределить часть обязанностей, а уж потом заняться домом и составлением списка того, что пригодится в будущем.