Пепел на ветру

31 августа

— Мама, мама, смотри, как я умею… — Лиза разбежалась и с мостков прыгнула в воду протекающей мимо нашего дома узкой глубокой речки. В месте, где построили мостки для любителей понырять и швартовки катеров и лодок, течение не было сильным, и образовалась небольшая теплая заводь.
В наших широтах лето уходит быстро, сменяясь длительной осенью, а затем чересчур морозной зимой, но именно в этом году погода радовала теплой и сухой погодой. Хотя Михалыч с Семеном ворчали, мол, все приметы говорят о том, что зима в этом году будет суровая. Слишком много плодов на деревьях и грибов в лесу — это природа о своих детях заранее заботится.
Мы сегодня рано поутру, на Рыжике — нашем спокойном ласковом мерине — ездили по грибы и набрали их немеряно. А сейчас, после обеда, все рассортировав и пустив в дело, решили искупаться и позагорать, пользуясь последними жаркими денечками.
Фед бегал вдоль берега и громко лаял, а потом бросился в воду, и теперь, быстро перебирая лапами и высоко держа морду, плыл к берегу. Я впервые за это долгое и тяжелое лето лежала на покрывале и, кидая в рот ягоды черной смородины, что в обилии росла за нашим забором, просто отдыхала душой и телом, наблюдая за дочерью и нашим другом, наслаждалась чуть кисловатым, но таким замечательным вкусом и бездельем.
Шорох в ближайших кустах, заставил вынырнуть из приятной полудремы и настороженно посмотреть в сторону звука.
Река бежит с тыльной стороны нашего дома, и к ней ведет хорошо протоптанная и даже выложенная остатками плитки и камня дорожка. С одной стороны ровный участок поляны с травой по пояс, тянущийся от дорожки и дальше вдоль забора двух моих домов и еще не достроенного соседнего. А вот с другой — густой кустарник, за которым едва проглядывает еще один участок с поваленным забором и основанием дома, который забросили строить еще пару лет назад.
Как раз с той стороны из кустов вышла худая облезлая псина из бывших дворовых, а возможно и дикая. Присев на задние лапы, она уставилась на меня, и в ее взгляде не было ничего умилительного или добродушного. Так смотрят на врага, а еще точнее, на добычу…
— Лиза, быстро на берег!
— Мама, я еще чуточку…
— Я сказала быстро на берег!
Мой голос не был злым или громким, но по тревожным настойчивым интонациям девочка догадалась о грядущих неприятностях. Выбравшись на берег, она побежала ко мне, разбрызгивая вокруг себя капли воды. За ней выскочил и Фед. Заметив незнакомого пса, он зарычал, но потрусил к нам.
Из кустов выбрались еще три собаки и так же плотоядно, внимательно следили за нами. Первая привстала и медленно двинулась в нашу сторону. В этот момент Лиза вцепилась в мои шорты, а Федор выдвинулся вперед, становясь между нами и возможной опасностью. Зарычал угрожающе, встопорщив волосы на загривке.
Я подхватила ружье и направила на собак, раньше нам хватало только показать оружие, и стая трусливо уходила в сторону, освобождая дорогу, но не в этот раз. Они дрогнули, но продолжили следить за нашим перемещением в сторону металлической двери в кирпичной стене забора. Я лишний раз поблагодарила судьбу, что дверь открыта настежь и если что…
На поляну крадучись начали выходить еще собаки: множество разнокалиберных дворняг, еще заметила спаниеля, пару овчарок и даже дога. Черный гигант-убийца колебаться не стал, людей этот дог явно не боится, в отличие от наученных горьким опытом дворняг, и сразу кинулся на нас, не смотря на ружье на изготовке.
Мне стало до ужаса страшно, но я без раздумий и жалости, вскинув ствол и нажав спусковой крючок, успела крикнуть:
— Лиза, беги! — пуля достала дога в прыжке и отбросила в сторону, но зато остальные рванули всей стаей в нашу сторону, рыча и скалясь. Моя любовь ко всем собакам поблекла еще в тот момент, когда я увидела, как они загрызли бесхозную корову. И это несмотря на тот факт, что на ферме часто подкармливали потерявших своих хозяев собак, но взять себе всех мы не в силах.
Федор врезался в первые ряды нападающих, напоминая сейчас берсерка, а я только и успевала стрелять. Слышала лишь визг раненых собак и рычание их озлобленных, потерявших весь свой домашний лоск и воспитание товарок. Лиза, зажав кулаком рот, стояла во дворе, а я, наконец, тоже добралась до двери, но закрывать не торопилась. Теперь я методично отстреливала нападающих на Феда, который с трудом дышал и уже не сопротивлялся. Отогнала стаю, которая под моим ошарашенным взглядом принялась за своих раненых, а потом, в одной руке держа ружье, другой тащила Федора за заднюю лапу. Все же он прилично отъелся…
Лиза захлопнула дверь в тот момент, как мы с Федом попали во двор. Вот теперь, находясь в безопасности, нас обеих отпустило, и мы с плачем кинулись к нашему псу. Кошмарный вид сильно израненого Феда, с местами разодранной в клочья шкурой чуть не поверг в шок. Сбегав в дом, притащила покрывало и теперь, используя левитацию, переносила его в дом.
Следующие три дня были сплошной борьбой за его жизнь, но наш главный защитник выкарабкался, опять же, благодаря Михалычу. Последние двое суток тот ночевал у нас, и мы вместе отпаивали травками, мазали самодельными снадобьями, которые рекомендовал хавшик, но нашего лохматого друга спасли.
Хавшик сходил на берег проверить обстановку и с мрачным лицом прокомментировал мне наедине:
— Мне это очень не нравится…
— Знаешь, Михалыч, после пережитого выражение 'очень не нравится' не отражает всей гаммы моих чувств. В городе бандиты, здесь нас в заложниках теперь будут держать стаи одичавших псов… Как жить, как работать дальше? Как сейчас урожай-то собирать?
— Кир, они напали, потому что вы были одни… соберем, не волнуйся… А зима все точки по своим местам расставит. Немногие из них переживут свою первую бездомную зиму.
— Мне жутко и больно, Михалыч! — продолжала истерить я, не в силах остановиться. — За что нам все это? А? Почти год я только и делаю, что хороню родных, друзей, близких и просто… Вокруг одна сплошная смерть, беды преследуют меня… нас. Как долго это будет продолжаться. Так ведь никаких сил не хватит пережить все это…
— Кирочка, послушай, Кирочка, все пройдет со временем. Сейчас надо быть сильными…
Я перебила старика, всхлипывая, и сиплым шепотом прохрипела, стараясь, чтобы девочка, все это время не отходящая от нашего раненного, не слышала меня.
— Я так устала, Михалыч, миленький, я дико устала от всего этого. Я слабая, понимаешь, я слабая и боюсь, долго не протяну, и сломаюсь в какой-то момент. Я готова работать с утра до ночи, не спать ночами, убирать, мыть, ковыряться в земле и навоз выгребать… Но я не готова убивать… А я ведь четырех собак… Каждую пулю словно в себя всаживала, мне кажется, я их до сих пор все чувствую… Они жгут меня изнутри… А тот сумасшедший, а трое оборотней… Я больше так не могу…
Напряжение, копившееся месяцами, прорвалась, снеся плотину благоразумия. Упала на колени и, обхватив себя руками, зарыдала не в состоянии успокоиться или хоть немного остановиться.
Хавшик присел рядом и обнял худыми жилистыми руками, прижимая к себе и тихо, похоже, тоже толком не зная как поступить и что сказать, уговаривал:
— Ну что же ты… Кирюш, все наладится… Все будет хорошо… Вы вместе, и Фед поправится… Все пройдет, и не ты виновата, что жизнь так сложилась…
— А что мне делать, когда придется мяска добыть, чтобы своих накормить… — простонала, уткнувшись ему в плечо, — как мне курице той же шею свернуть или хрюшку… Я не смогу никогда, Михалыч…
Встряхнул, потом глухо жестко ответил:
— Жизнь заставит, не такое сможешь, и ты это себе уже доказала. Ты трижды защитила себя и своего ребенка от смерти и дальше сможешь. Да, хреново это, да, это невероятно тяжело, но сейчас всем тяжко… — тяжело вздохнул и уже более мягко добавил. — А с курами и хрюшками мы тебе поможем, девочка. Хрюшки-то и здоровый мужик побаивается, и в одиночку не делает такие дела. Да и пока ты за своих не переживай, у нас лишних много. Вон тушенки на пять лет вперед наварили, а еще сколько со склада навезли… Подбери себе пару хороших добрых собачек, и им хорошо, и тебе полегче станет, все кому-то жизнь спасешь… Да и котейку еще одного найти можно… Там где ферма да скотина, всегда крыс да мышей много, вот пусть и охотятся… А твой Семен — кастрат ленивый и, похоже, кроме как жрать да спать ничем не интересуется…
— Сема хороший, он вон возле Феда последние три дня спит… — вскинулась я.
— Ага, примеряется, наверное, на его пуховый матрасик…
— Михалыч, ну наговариваешь же… — мне даже смешно стало.
— Зато ты вон сразу в себя пришла, за справедливость грудью встаешь…
Я утерла слезы и, шлепнув по плечу уже практически нашего общего с Лизкой деда, обняла его и чмокнула в шершавую чешуйчатую щеку.
— Даже не знаю, как бы все это пережила, если бы не ты…
— Так же, девочка, ты сильная, со всем бы справилась. А я рад, что могу помочь.
В этот вечер мы дружно пили чай с вареньем и сырниками, слушая истории Михалыча о его детстве и юношестве. Родился и вырос Михаил Саппер на Амеросе и был гордостью своего маро, как называют единственного родителя и демаро (дедушки), и даже прадемаро. Окончил школу, высшее учебное заведение, в которых обязаны учиться все хавшики, ведь они гордились своим умом и считали его главным достоинством и преимуществом в сравнении со способностями магов и физической силой полиморфов. А затем попал в аварию и получил жуткое для любого разумного существа увечье. Стал бесплодным. Его маро был раздавлен этим обстоятельством и стал относиться к своему отпрыску словно к инвалиду, а затем и вообще так, будто тот умер. После появления на свет у его маро еще одного ребенка, Михаила словно вычеркнули из жизни семьи.
Именно по этой причине он уехал из Амероса насовсем и поселился, как он сказал, в самой глухой деревне под Тюбрино. За последние двести лет наш город очень сильно разросся и изменился, а вот Михалыч так и застрял в том своем грустном времени, когда его все бросили и предали. Лишь животные не предают, поэтому он радуется своей работе и любит ее. А теперь и нас.
Лиза сразу спросила можно ли называть Михалыча демаро, и он, расплывшись в счастливой улыбке, согласился. А я впервые за прошедшие месяцы решила, что действительно все будет хорошо.

31 октября

Утром я встала со странным ощущением праздника, что вдвойне странно, потому что свой день рождения я отпраздновала неделю назад, а Лизин будет зимой.
Несмотря на середину осени, наступили ранние морозцы, в комнате слегка прохладно, ведь мы экономим на электричестве и магии, и дровах. Теплое тельце Лизы прижималось спинкой ко мне, а внизу на своем внушительном матрасе сопит Федор. Ему хоть бы что, лежит на спине, во все стороны растопырив лапы, демонстрируя сероватое брюшко, которое я, встав, тут же почесала. Пес лишь приоткрыл один глаз и, потянувшись, снова смешно засопел.
Я бы тоже посопела, но, к сожалению, работа не ждет. Спустилась на первый этаж и привычно оделась в рабочий костюм. Подхватив чистые ведра, пошла в коровник к своим кормилицам. За мной тут же увязался Семен, а стоило нам появиться на улице, присоединилась и Мотя. Эту кошку мы не подбирали, она сама к нам пришла. Сначала пряталась, а потом привыкла и уже чувствует себя хозяйкой коровника, первой пробуя парное молоко.
Закончив доить, кормить и чистить свою живность, сделала себе кружку какао и вновь вышла на веранду, теперь меня сопровождал Федор, решивший размяться во дворе.
К середине октября мы закончили все сельскохозяйственные работы. Убрали весь урожай, сделали заготовки, подготовили землю к новому сезону и теперь изредка собирались в бывшем помещении руководителя фермы для того, чтобы поболтать, попить чаю с плюшками и чтобы дети могли пообщаться друг с дружкой.
После случая с одичавшими собаками наши мужики начали их регулярный отстрел, но дворняги, наученные горьким опытом, стали хитрее и опаснее. За лето их количество только возросло, но с приходом холодов они решили перебраться в город, наверное по привычке… Хотя мы не расслаблялись и теперь, всегда были вооружены и не засиживались допоздна.
Фед, все еще прихрамывая на переднюю лапу, вернулся в дом, а я, зябко кутаясь в меховую жилетку, глоточками цедила вкусный напиток. Странное приятное чувство предвкушения не проходило, а заставляло смотреть в лазурное чистое небо и радоваться белым пушистым облачкам, яркому солнцу, которое заливало все вокруг своим светом, да редким птицам, которые остались зимовать.
Я с чувством удовлетворения и гордости оглядела свой двор, и даже окинула взглядом соседний участок — тоже мой. Сегодня радовало все без исключений. Благодаря наличию электричества, у меня работают морозилка и холодильник, и они забиты свежим мясом — пару дней назад мужики забили двух хрюшек. С наступлением устойчивой холодной погоды можно будет все хранить на морозе, а пока только так. Сегодня мы с Лизой сварим вкусный борщ, а может и еще чего-нибудь. Вот, не знаю почему, но душа требовала всего и побольше.
Сказано — сделано, я занялась уборкой дома, готовкой, а потом мы с Лизой отправились в баньку. Попарив дочу, отправила ее под присмотром Феда в дом, а тем временем приступила к своему омовению. Волосы уже отросли до плеч и теперь касались их ровными, гладкими, шоколадными прядями. Недавно Марта их немного подровняла, она, слава Триединому, уже пришла в себя после потери сыновей и теперь училась жить без них.
В большом предбаннике радуют глаз и тело узкий кожаный диван и пара изящных красивых стульев с кожаными спинками и сиденьями, небольшой круглый стол, на котором стоит ведерко с колодезной водой и поднос с кружками, а на стене напротив двери висит большое зеркало в деревянной раме.
Я нечаянно поймала в нем свое отражение уже полностью раздетая и замерла на мгновение. Физический труд укрепил мои мышцы, и теперь во мне нет ни одного лишнего килограмма. И хотя идеальной мою фигуру сложно назвать, из-за округлых упругих форм я выгляжу очень аппетитно. Это мне Сава в свое время говорил… Но молочная кожа, довольно узкая талия и изящные стопы, и кисти рук — все делает меня похожей на статуэтку — хрупкую и уязвимую. Даже светло-карие, широко распахнутые глаза с длинными черными ресницами выдают внутреннюю ранимость и беззащитность — это мне уже Михалыч как-то сказал. Особой красоты во мне может и нет, а вот очарования и внешней сексуальности хоть отбавляй — это уже Зинка выдала неделю назад. Она подобрела сразу, как только отметила, что Серега Серый мной как женщиной не интересуется, а только ее ласкает взглядом и не только им… Теперь у нас была своеобразная дружба и понимание. Хоть одной проблемой меньше.
В этот день я так и ходила в ожидании, но при этом мое предчувствие молчало, о плохом даже намека не было. А я все чего-то ждала…
Мы поели, убрали за собой и сели играть в настольную игру. Напольные часы показали четыре часа, очень скоро начнет темнеть. Я поддалась Лизе, и она выиграла, тут же довольно запрыгав. Много ли ребенку надо для радости? И именно в этот момент мы втроем услышали далекие выстрелы. Затем вой множества собак, а потом снова выстрелы. Они были редкие, беспорядочные, но заставили нас с дочерью похолодеть. Мы уже знали, что означают эти выстрелы…
И даже если это бандиты, которые пару месяцев назад все рыскали по округе, но так ничего и не нашли, все равно, такой смерти и врагу не пожелаешь. А если это просто заблудившийся путник, из тех, которые к зиме начали покидать город, понимая, что ничего не изменится, правительства нет, и больше ничего как раньше не будет, тогда мы обязаны помочь.
Я действовала быстро.
— Лизавета, ты остаешься с Федором за хозяйку…
— Но мама, а если…
— Ты остаешься с Федором здесь и не спорь. Никому не открывай кроме Михалыча. Сидите дома.
Пока раздавала инструкции, сбегала наверх, надела джинсы и теплый свитер. И так же бегом понеслась в гараж, на ходу влезая в сапоги. Правда, только после того, как услышала щелчок замка, означавший, что Лиза закрылась. Я открыть магией смогу, а чужой точно не войдет. Мы с Кешей вылетели за ворота, и пока они закрывались, я даже губы кусала от нетерпения.
Выскакивая на пригорок, откуда слышала последний выстрел несколько мгновений назад, проверила пистолет, заткнутый за ремень джинсов под меховой жилеткой, а под рукой на соседнем сиденье лежало многозарядное ружье военного образца. Мы их с военной базы набрали и теперь они очень пригодились.
Проезжая мимо основной части Васино, в который раз наблюдала унылое зрелище покореженных, поломанных заборов и почерневших печных труб, да кладки каминов, еще более печальное на фоне деревьев, с которых облетела листва, и пожухлой травы. Странно, но чувствующих магию всегда тянуло к земле, ближе к природе, они даже дома строили деревянные и лишь основание и печи кирпичные. Впрочем, как и оборотней, и хавшиков. И только маги, обладая возможностью управлять энергией, всегда стремились к техническому прогрессу, стараясь экономить силы, применяя различные машины и дивайсы. Впрочем, любители сельской жизни тоже пользовались благами цивилизации, значительно облегчая себе быт, но не в таком масштабе как маги. Так было всегда…
Возле одной из почерневших от прошедшегося здесь пламени печи сбилась кучка народа, а вокруг них кружила стая собак, особей тридцать — не меньше. Я похолодела от страха.
Трое мужчин отбивали нападение одичавшей стаи всеми подручными средствами, а за их спинами на печи стояли мальчик лет двенадцати и девушка. Причем девушка — маг-воздушник, потому что упорно устраивала маленькие смерчи или порывы ветра, подбрасывающие собак вверх или расшвыривающие в стороны, но те с голодным упрямством оскалив пасти, рвались к ним.
Один из мужчин отбросил уже, похоже, ненужный пистолет, запуская его в толпу собак, а потом вместе с остальными, вырвав из голенища походных ботинок длинный охотничий нож, вступил в рукопашную. Видимо они только успели занять круговую оборону….
Поднимая еще не промерзшую пыль, резко затормозила в нескольких метрах от них и, схватив ружье, выскочила из салона и начала методично стрелять в собак, предусмотрительно оставив дверцу открытой и не отходя далеко. Первые два выстрела были рассчитаны на то, чтобы распугать, но близость добычи наглухо отключила страх и чувство самосохранения у псин. В итоге, пришлось бить наверняка, что привело стаю в чувство, и они, визжа и скуля, рванули врассыпную. Уже через полминуты на дороге лежало несколько убитых пришлыми собак, впрочем, так же как и вокруг них. Они и без меня неплохо справлялись, оказывается.
Первая волна страха и опасности схлынула, оставив после себя неприятную дрожь от испытанного напряжения. И надо бы уже уезжать, раз все обошлось, но я почему-то не могла, застыв в ожидании…
Незнакомцы удовлетворенно огляделись вокруг, проверив, что собаки скрылись из виду. Затем досадливо поморщились на трупы под ногами, а потом дружно уставились на меня. Скоро начнет смеркаться, но пока еще достаточно светло, чтобы все хорошо видеть. Паренек спрыгнул на землю и встал рядом с мужчинами. Самый высокий, похожий на медведя белокурый гигант, подхватил на руки девушку и опустил ее рядом с собой. Двое других — красивый русоволосый парень и жгучий брюнет явно постарше — молча вперились в меня взглядами, от которых задрожали коленки.
Они впятером почти синхронно двинулись ко мне, но я выставила на них оружие и сухо спросила:
— Кто такие и что здесь забыли?
Русоволосый скривил пухлые красивые губы в ехидной усмешке и неожиданно игриво ответил:
— А может как в сказке: сначала накормишь, напоишь, спать уложишь, а потом вопросы задавать будешь?
Его откровенная наглость заставила напрячься еще сильнее, а блеснувшие небольшие клыки указали, что он полиморф. А я еще слишком хорошо помню встречу с ними двухмесячной давности. О, Триединый, неужели опять, только не это.
— Вам здесь не рады, уходите!
Я спиной приблизилась к машине, держа их на прицеле, и уже хотела скользнуть в ее безопасное нутро и рвануть отсюда, как раздался внушительный бас белокурого гиганта:
— Послушайте, девушка, не обращайте внимания на этого остряка, он не всегда понимает, когда есть время для его глупых шуток, а когда нет.
Я замерла, все еще держа их на мушке, но уже готовая запрыгнуть в машину и ударить по газам. Только бы успеть!
— Я помогла вам отбиться от стаи, что вам еще надо?
Гигант сделал ко мне шаг, но отметив мое возросшее напряжение, остановился и быстро заговорил, подняв руки вверх ладонями ко мне:
— Мы не причиним вам вреда. Нас пятеро, среди нас беременная женщина и ребенок. Мы добираемся до Тюбрино, моя жена хочет выяснить, живы ли ее родители, и мы едем из самой Москаны…
— Неужели ваш путь занял пять месяцев? На машине? Или Москана пережила вторую волну? Тогда где войска, правительство или хоть кто-нибудь… — услышав его, я заволновалась, так невероятна их история. А может все же…
— Нет! Москана в руинах… Была, когда мы покидали ее четыре месяца назад. А путь реально длинный, слишком много препятствий оказалось, не позволивших быстрее добраться сюда.
Мои плечи непроизвольно поникли, ну что ж, теперь вопросов больше нет никаких о положении в столице.
— В Тюбрино выжило не более процента от населения… По последним наблюдениям человек пятьсот, и это от пятисот тысяч, ну еще по поселкам и фермам… Точно не скажу.
— Мы проезжали города и поселки, где выживших нет вообще, а встречались и такие, где выжили многие, но там сейчас творится беспредел и беззаконие…
— В Тюбрино вас ждет тоже самое. Там образовалась банда из зеков-кошаков и магов-отщепенцев… С женщиной вам туда лучше не соваться.
Все замолчали, но не напряженно, а как-то обреченно. Не знаю, что делать дальше. С одной стороны дико любопытно узнать у них, что делается в мире, но с другой — еще больше я боюсь их. И русоволосый насмешник, поблескивающий в мою сторону маслеными черными глазами, немало способствует сему, но мой взгляд неизменно приковывает к себе третий мужчина.
На полторы головы, наверное, выше меня, брюнет с короткой стрижкой. Продолговатое лицо с резкими чертами и темными от многодневной щетины подбородком и щеками поражает мрачной решимостью и… хищностью. От всей его чуть ссутулившейся фигуры разит опасностью и мощью. Его буквально окутывает аура внутренней силы и затаенной ярости. При одном взгляде на него меня передергивает от страха до судорог в спине. Я неосознанно вытерла влажную от пота ладонь о штанину и снова перехватила ружье второй рукой.
Жест не остался не замеченным, и мужчины, внешне было расслабившиеся, опять напряглись.
— Опусти ружье, девочка! Не хорошо тыкать им в тех, кто не причинил тебе вреда, и поверь, не причинят и дальше. — Брюнет произнес тихо, но его глубокий хрипловатый голос с рычащими нотками пробирал до костей.
Пока говорил, шел ко мне, глядя из подлобья, ощущение, что готовится к прыжку. От сомнений не осталось и следа. Я резко наставила дуло на него, испуганно выкрикнув:
— Не подходи! Выстрелю…
Я уперлась в машину, чувствуя, как ребро двери врезается в спину. Мужчина подошел настолько близко, что ствол ружья едва ли не уткнулся ему в грудь. Где-то на периферии сознания отметила его темно-синюю стеганную утепленную куртку военного образца. А еще на таком расстоянии он выглядит еще внушительнее и массивнее. Едва заметное движение, и он держит мое оружие в своей руке, проделав все это спокойно, привычно и профессионально. Я еще в шоке от его действий — вот так, не боялся подойти и забрать оружие, а ведь я могла выстрелить — прохрипела:
— Вы в своем уме, я же могла… — совсем невразумительно пискнула я.
В этот момент я встретилась с его глазами, наконец, оторвавшись взглядом от его груди. Невероятно голубые, словно покрытые льдистой корочкой, большие, с характерным черным ободком вокруг радужки — чистокровный полиморф. Причем, судя по силе ауры, которая ощущалась моей животной четвертинкой, из волков или крупных кошачьих.
— Ты не могла! — его голос был таким же ледяным, как и его глаза цвета бескрайнего зимнего неба
— Ошибаетесь, я могла бы. За эти пять месяцев меня жизнь многому научила и в людей стрелять, защищая свою жизнь, тоже.
— Ты не могла бы! Выстрелить вот так глядя в глаза и в упор — нет. Может только по конечностям, да по собакам…
Неосознанно передернулась, и это тоже не укрылось от него. В его глазах что-то блеснуло, но я не успела разглядеть, что это было за чувство. Рядом с нами возник гигант, и хотя он на голову выше брюнета, но почему-то я четко решила, что блондин гораздо более безопасный и более дружелюбный, чем его спутник.
— Меня зовут Павел Парша, — приглашающий присоединиться жест к замершей в стороне женщине, — а это моя жена Лидия, судьбу ее родителей мы и хотели бы выяснить.
К нам подошла девушка с милым кукольным личиком, ямочками на щечках и губками бантиком. Стрижка каре, но сейчас ее рыжевато-золотистые волосы выглядят тусклыми, скорее всего несколько дней не мытые, а лицо со слабой улыбкой — утомленным. Затем Павел начал представлять остальных:
— Этот насмешник — Руслан Голец, вы на его плоские шуточки и грубый юмор внимания не обращайте, а это, — поворот головы к мальчику, — Олег Шустриков, теперь он мой младшенький брат. — Я отметила, что парнишка, услышав Павла, словно посветлел и расслабился, прижавшись к женщине с боку. — Ну и наш последний спутник, но глава нашей компании, — Кирилл Силуянов.
Мужчина чуть недоуменно посмотрел на Павла после представления, а потом перевел холодный отчужденный взгляд на меня. Я же, нервно сглотнув слюну, вновь погрузилась в ледяную глубину его глаз. С каждым таким погружением чувствую себя все более странно. Вроде и боюсь до чертиков, и в то же время меня притягивает этот холод в его глазах, не остужает, а наоборот, согревает изнутри. Кашлянув, прочищая горло, представилась:
— Кира Нехорошева!
У Кирилла выгнулась бровь, а остальные улыбнулись. Зато теперь я точно знаю, что передо мной два полиморфа, их внушительные клыки и радужка с ободком тому подтверждение, женщина-магичка, пацан — лишь чувствующий, а вот Руслан — скорее полукровка. В нем ощущается и магия, и кровь оборотня. Странная, необычная компания…
— Давайте вернемся к вопросу как вы здесь оказались.
И снова Павел начал говорить. Вкрадчивым доброжелательным голосом, но я всеми фибрами души чувствую — не врет, хочет убедить и расположить.
— Накопитель сдох… Думали может у кого попросить или поискать безхозный, чтобы до города добраться… Лида вспомнила эту деревню, а мы как раз напротив нее заглохли… А по дороге на нас стая наткнулась или мы на нее…
Я с подозрением уставилась на них, и в этот момент, тепло улыбнувшись, в разговор вступила девушка. Таким звонким и приятным голосом, что я непроизвольно чуть не расплылась в ответной улыбке, но усилием воли сдержалась.
— Поверьте, мы не сделаем вам ничего плохого, просто мы устали, а пешком до города идти слишком далеко, ночевать в палатке холодно, а в машине места не хватит… А Олежек и Кирилл немного простыли, но это не вирус, — она потрясла головой, — просто так получилось.
Лицо Кирилла стало бесстрастной маской, Руслан помрачнел как и Павел. Маленький Олег тревожно заозирался по сторонам. Я молча кивнула скорее своим мыслям, чем в ответ. Они стояли полукругом напротив, и им ничего не стоит самим проверить мою машину и забрать все, что сочтут нужным или чего похуже. Я почти безоружна, а с ними… Я не справилась бы с любым из них даже с оружием. Без сомнений. Ведь благодаря своему дару предчувствия я научилась разбираться в намерениях. И сейчас плохого не чувствую.
— У меня в багажнике есть запасной накопитель… Если хотите, я могу подбросить вас до вашего автомобиля.
Руслан ухмыльнулся и выдал:
— Уж будьте уверены, мы премного благодарны и в долгу не останемся.
— Русь может, ты заткнешься уже. Мало нам из-за твоего языка досталось? — Павел строго осадил Руслана, подействовав лучше холодного душа. Потом повернулся ко мне и осторожно предложил: — Если вы не против, то Кир поведет, я рядом с ним, а вы вчетвером сзади…
— Я с удовольствием подержу вас на своих вполне удобных коленях…
— Р-р-руслан…
— А может, лучше вы в одиночестве пешком прогуляетесь, пока мы в машине… — уже не сдержавшись, добавила я и, судя по кислому лицу Руслана, он был не рад такому предложению.
— Да ладно… Олежка, придется тебе у меня на коленках посидеть, а то Лидочку мне Паша, сам понимаешь, не доверит, а эта прекрасная, но несговорчивая девушка меня не любит… не жалеет и… — заметив злой взгляд карих глаз Павла, Руслан замолчал. Но по сверкающим в его глазах искрам мне стало понятно, что этого парня только могила исправит.
Через минуту мы уже катили по покрытой кое-где снежком и ледяными корками дороге в сторону трассы. Прижатая с одной стороны к боку Лиды, а с другой — к двери, осторожно спросила:
— После того как выясните, что стало с родственниками, чем планируете заняться и куда путь держать?
Поймала внимательный взгляд Кирилла в зеркале заднего вида и неожиданно смутилась. Сама себя не понимаю, но присутствие этого мужчины рядом заставляет нервничать и теряться. Мне снова ответил Павел, и я решила, что на этом здоровяке, чтобы он не говорил, держится вся эта разношерстная компания:
— По независящим от нас обстоятельствам, мы немного задержались в пути, — при этом Лида зло зыркнула на Руслана, подсказав, кто виновник тех обстоятельств, — так что зима на носу, а мы к ней совершенно не готовы. Придется поторопиться. Мы проверим на месте ли родители Лидии и после этого поищем место для зимовки… где-нибудь здесь. Но не в самом Тюбрино, это точно. Город явно не подходит…
— Хорошо, а потом? Что будет дальше, когда зима закончится? Опять пойдете… куда-нибудь?
Мой взгляд снова поймал голубой в зеркале автомобиля, и хрипловатый, такой чисто мужской голос, от которого все затрепетало внутри, известил:
— Нет! Мне вполне нравится здесь!
Заявление вызвало недоумение и явное удивление, сначала отмеченное мною на лице Павла. Он даже слегка развернулся, чтобы проверить, не ослышался ли. Потом я заметила, как Лида перевела удивленный взгляд с Кирилла на своего мужа. А потом Руслан выразил всеобщее удивление:
— Ты уверен, братуха, что хочешь остаться именно здесь, даже если Лидкины родаки… — он замолчал, а Лидия тяжело вздохнула, сжав руки.
Все уставились на Кирилла, а тот, помолчав немного, пояснил причину:
— Шастать по городам и весям мне надоело. Это место меня устраивает. Паш, земля хорошая, дома найдем, река рядом, лес, значит охота будет удачная, с голоду не умрем — это точно.
Павел, кинув взгляд по сторонам, мягко усмехнулся, потом вкрадчиво заметил:
— Я, кажется, догадываюсь, что тебя здесь зацепило и согласен, место не хуже других. Достоинств куча, а недостатки мы исправим… правильно мыслю?
Я снова благодаря зеркалу заметила, как мрачное лицо Кирилла с загадочно блеснувшими глазами исказила хищная усмешка, в которой сверкнули довольно внушительные парные клыки. Меня пробрало от страха, но предчувствие по-прежнему промолчало, значит никакой угрозы или подвоха с их стороны для меня нет. Ну что ж, и на этом спасибо.
Зато посетила мысль, от которой отмахнуться не было сил, такая она заманчивая. Именно поэтому я, поколебавшись, уже хотела открыть рот, но меня опередил Руслан. Он чуть наклонился вперед, заглядывая мне в лицо и, спросил:
— Кира, а почему на выстрелы ты поехала сама? Ты живешь одна?
Чуть поколебавшись, ответила:
— Нет, я живу с дочерью… приемной, ее зовут Лиза и нашим другом Федором. Он за нас любого обидчика порвет.
Мужчины странно повели носами в мою сторону и нахмурились.
— Он маг?
— Нет! Но постоять за себя и за нас обеих может однозначно. — Мне стало смешно от их предположений, но говорить полную правду пока не решалась.
— Маг, не маг, но не мужик — это точно. Какой приличный мужчина свою бабу отпустит, когда стреляют, да и вообще без присмотра оставит?! — Руслан презрительно хмыкнул.
— Фед самый лучший пе… мужчина самый лучший. Просто он… такой какой есть. И нам с Лизой повезло, что у нас есть такой защитник и друг. — Запальчиво ответила я, глупо обидевшись.
Наверное меня раскусили, потому что в этот момент впервые услышала ломающийся голос пацана, который недоуменно спросил:
— И имя-то у него какое-то собачье… Фед…
В зеркале насмешливо выгнулась черная бровь, а потом раздалось несколько многозначительных смешков. Лида же положила на мой сжатый от напряжения и страха кулак свою ладонь, и мягко произнесла. Уверенно и убедительно.
— Кира, поверь, мы не враги вам и вреда не принесем и злом на добро не ответим…..
Мне пришлось прервать ее, резко приказав Кириллу:
— Остановись здесь за поворотом. Не хочу, чтобы машина с трассы видна была.
Павел бросил внимательный взгляд на заклеенные дырки от пуль в стеклах.
— Понятно! Уже сталкивалась с ними?
Я горестно вздохнула от воспоминаний:
— Пришлось однажды! Как раз тогда мне повезло, что Федор был рядом, а то… Не тащите с собой Лидию, ей в городе появляться опасно. Там бандиты на одной из баз отдыха обосновались и…
— Ты там сама побывала? — Руслан тихо спросил, но ответа ждали все.
— Нет, фермер местный рассказал, которого схватили и хотели бесплатной рабсилой сделать… А у меня шнурок на штанах в узелок завязался, пока развязывали, Федор их задницы на вкус попробовал, а я по конечностям прошлась энергопулями…
— Серьезно ты с парнями. И сколько их было в тот момент?
— Трое! Я маг земли и бытовой располагаю тоже, так что… так получилось, и машинка моя не подвела, и друг… Повезло, но больше мы в город не суемся.
— Мы? — вновь осторожный вопрос Павла.
— Да! В Васино остались местные жители, обычные сельские работяги, и они хотят спокойно жить и растить своих детей. Им проблемы не нужны, но нас мало…
Лида вновь положила свою горячую ладошку мне на руку и, чуть склонив голову в мою сторону, спросила:
— Кира, а в Васино нет свободного дома, чтобы мы потом жилье не искали, а сразу сюда вернулись… в любом случае?
Вот и тот главный вопрос, которого я ждала. Пусть скрывая от себя и особо не надеясь, но ждала с замиранием сердца. Ведь нам так необходимы крепкие сильные мужчины, чтобы защитили от бандитов, а эти трое, чувствуется, и огонь, и воду прошли.
— Лида, в Васино временные или чужие люди не нужны. Нам нужны те, кто поможет с общим хозяйством, наравне с другими будет работать и захочет жить на этой земле, а не исчезнет, стоит только запеть перелетным птичкам…
Девушка улыбнулась с облегчением и ответила мне:
— Кира, я на третьем месяце, весной рожать. Так о каких перелетных птичках ты говоришь. Я Пашку сюда потащила, потому что не могу спокойно спать, не зная, что там с моими стало, а теперь я дома практически, и тут, как Кирилл заметил, ничуть не хуже чем в любом другом месте, а может и лучше….
Я внимательно посмотрела на мужчин. Кирилл сидит спиной, не глядя на меня в зеркало, и прочитать его эмоции и мысли я не могу. Павел напряженно ждет моего ответа, но заметно, что он примет любой мой ответ спокойно и без нервов, просто потому что характер такой. Руслан же, откинувшись на сиденье, прищурившись смотрел на меня и ухмылялся, правда, весело, а не зло или обидно.
Наверное, все это меня подкупило, и я решилась сделать им предложение:
— Сейчас уже вечер, темнеет, может мы заберем вашу машину и я… Вы можете переночевать у меня дома, а завтра по утру отправитесь выяснять нужную вам информацию в Тюбрино, а потом мы обсудим ваше проживание в Васино. Мы покажем все свободные дома, а детали обсудим по ходу дела.
Все дружно согласились. Я вышла из машины и уже хотела открыть багажник, но меня остановил спокойный, даже отстраненный голос Кирилла:
— Так Федор — это все же собака?
Медленно повернувшись к нему и, приподняв лицо, взглянула в ледяные глаза, сама себе удивляясь. Он не красив как Руслан, скорее, обычное лицо, пока он не смотрит своими голубыми озерами, но в любом случае, можно сказать, что таких тысячи… были на Земле. А я ощущала его, не просто чувствовала как других, а именно ощущала всем своим существом и, мое внутреннее Я буквально трепещет, стоит ему взглянуть на меня. Вот от того и чувствовала себя неловко, нервничала и отворачивалась, избегая долго смотреть в его глаза.
Я ответила честно, но порядком накрутив себя, поэтому вышло противным писклявым голосом:
— Да! Федор овчарка, когда я встретила его, он сидел взаперти в одной из квартир и громко лаял, привлекая мое внимание. Я пожалела его и магией смогла снять дверь с петель, а там Лиза… Она выжила, а ее родителей мы отвезли в крематорий, вот так мы и стали жить вместе.
— А твои близкие? — снова этот глубокий голос с хрипотцой, а я все смотрю себе в ноги.
— Все… ушли! Я так понимаю, что у вас всех тоже?
— Да! — ответил за всех Руслан, они с Павлом в этот момент вытащили запасной накопитель, который я возила последнее время, опасаясь остаться с машиной не на ходу и стаей голодных собак за компанию. — У Пашки и Кира все умерли, а я сирота и родных никого не помню и не знаю. А Олежка у нас вообще своих еще в раннем детстве потерял, его всей деревней воспитывали, пока мы его месяц назад не нашли.
Я с сочувствием посмотрела на мальчика, которого к себе прижала Лида, обняв за плечи. Но судя по выражению его лица, он ни о чем уже не переживал, а может и плохо помнил о близких как Лиза. Сейчас же по-детски радовался, что его приняли в новую семью и грелся в лучах их заботы и любви. Павел, подхватив накопитель, понес его к трассе, а я попросила Кирилла:
— Думаю, лучше Олега с Лидой оставить здесь. Бандиты шныряют тут постоянно, поэтому лучше меньшему количеству народа светиться.
— Я не маленький уже, чтобы в кустах сидеть…
— А женщину охранять ты достаточно взрослый? — Руслан строго посмотрел на пацана, и тот сразу притух и залез обиженным нахохлившимся птенцом в машину. Лида нисколько не протестуя тоже села внутрь, она явно устала от путешествия.
Я же решила сходить посмотреть на машину и вообще осмотреться. Кирилл взял мое ружье и, проверив его рабочее состояние, пошел рядом со мной. Пока мы шли, я всем телом чувствовала присутствие рядом троих полиморфов, хоть один из них полукровка. Не удержалась и спросила, повернув голову к Руслану:
— Какое твое второе лицо?
Мужчина хмыкнул, расплывшись в хитрой насмешливой ухмылке, и еще до того как произнес что-либо, я догадалась сама.
— Я лис и воздушник, правда, очень слабый, почти ничего и не могу.
— Знаешь, моя девочка тоже лисенок, когда ты улыбнулся похожей улыбкой, которая часто проскальзывает на ее лице, если она очередную каверзу затевает, я догадалась.
— А можно о тебе самой спросить, Кира? — Он стер улыбку с лица и внимательно на меня посмотрел, тем не менее, успевая и за дорогой следить. На его вопрос я только кивнула согласно. — Ты вкусно пахнешь магией и зверем, ты тоже полукровка?
— Нет, я лишь на четверть оборотень. Мой дед — волк, и мама тоже оборачивалась, но я не могу. Во мне слишком много магии. Я владею энергией земли, бытовой и недоразвитым ясновидением. Правда, лишь в форме предчувствия, но и оно мне помогает в жизни, хоть и сложно жить с этим даром в такое время…
— Судя по запаху, кровь полиморфа в тебе сильная, и это хорошо. — Хрипловатый голос Кирилла, который шел слева от меня заставил вздрогнуть, а потом осторожно спросить:
— Почему? И кому хорошо?
Я посмотрела на него, вновь окидывая его внушительную фигуру любопытным взглядом. Синяя куртка, черные джинсы и высокие ботинки, широкая сильная рука крепко сжимает ружье, в ней оно смотрится гораздо привычнее, чем в моих. Все в нем просто кричит о том, что он, скорее всего, военный или имеет к ним непосредственное отношение и соответствующую подготовку.
Вспомнила, как Лена рассказывала о впечатлениях своей мамы от отряда антитеррора, который перед второй волной ввели в Москану. Тогда она сказала, что все они слишком похожи на опасных зверей, так и сейчас я нутром чуяла, что рядом со мной хищник. Смертельно опасный, и от того непредсказуемый.
Кирилл вызывал у меня двоякое впечатление: с одной стороны настороженность и страх, с другой — заинтересованное любопытство и непонятное влечение. На мои вопросы он промолчал, все так же пристально глядя вперед.
На трассе стоял огромный внедорожник с прицепом. Возле капота сразу засуетился Павел, меняя накопитель. Уже подходя к нему, Кирилл спросил меня, и в его голосе мне почудилась коварная насмешка:
— А ты не хочешь узнать какое у меня второе лицо?
Нервно сглотнула под его пристальным холодным взглядом, сначала отрицательно мотнула головой, чувствуя, как концы волос полоснули по лицу, потом словно очнулась и кивнула.
— Волк? — шепнула вопросительно.
Черные брови выгнулись сильнее, подчеркивая высокий смуглый лоб, в его глазах неожиданно вспыхнули веселые искры, и это меня заинтересовало и помогло расслабиться, чуть-чуть. А потом его тонкие, почти бесцветные губы раздвинулись в улыбке, обнажая острые клыки, хотя я бы ее назвала оскалом. Бр-р-р, жуткий товарищ! От вновь вспыхнувшего страха закусила нижнюю губу, непроизвольно делая шаг назад.
Руслан внезапно появился за спиной, кладя руки на мои плечи и весело выговаривая другу:
— Кир, ты пугаешь мою девочку своей добродушной усмешкой. Это мы к ней привыкли, а для нее она еще непривычна.
Не люблю, когда ко мне прикасаются чужие люди, а в случае с мужчинами все обстоит еще хуже. Я рефлекторно передернула плечами и выскользнула из-под его ладоней, но вымученно улыбнулась, как бы извиняясь. И совсем смутилась, услышав ехидный, но веселый голос Кира:
— Не твоя, как оказалось…
Руслан же с любопытством уставился на друга и заметил протяжно:
— Хм-м, как ни странно, но смотрю, у тебя непривычно хорошее настроение. Ты даже улыбаться умеешь, значит, притворялся успешно…
— Я сейчас притворюсь, что не слышал этого, а то если еще раз услышу, твой оскал подправлю.
Вот теперь Руслан удивился еще больше, он недоуменно уставился на Кирилла, а потом, пожав плечами, спросил у меня, уже направляясь в сторону машины:
— У тебя кроме этого ружья еще оружие есть?
Я замялась с ответом, а в этот момент позади меня возник Кирилл и, не мучаясь воспитанием, огромной ручищей облапил мои бедра и живот, и на талии обнаружил пистолет. Затем, все так же стоя вплотную ко мне, осмотрел его, уважительно хмыкнул и, не обращая внимания на мою замершую от подобного произвола фигуру, засунул его обратно за ремень, напоследок словно ненароком проведя по моим ягодицам.
— Потом скажешь, где нам можно такие же игрушки здесь найти…
— Да я… да ты… ты, волчара наглый…
— Я сур, милая, а совесть меня уже давно не мучает!
Захлопнув рот, внимательно глянула на мужчину, а он, качнув головой в насмешке, шагнул к Павлу. Тот уже закончил менять накопители и сейчас разряженный заталкивал в прицеп. Я бы накопитель с угрозой возникновения грыжи меняла, если бы не магия и левитация, а Павел действовал так, как будто это пустая коробка, а не двадцать два килограмма чистого веса.
— Ага, я тоже удивляюсь, всего лишь рысь, а выглядит как медведь. Пашка говорит, что в его крови поучаствовали предки и по этой линии, но сама знаешь, оборотни-медведюки вымерли еще до первого черного столетия…
— Ты так говоришь, как будто уже второе началось.
— А что, Кирюш, вокруг посмотри и скажи, чем этот год не начало второго черного столетия.
Я тяжело вздохнула и, бросив мрачный взгляд на Руслана, кивнула, добавив при этом:
— Ты прав. Можно с первого января начинать исчисление заново и будет это первым годом черного столетия под номером два.
В груди неожиданно резко кольнуло от страха. Дернулась как от тычка и заозиралась вокруг. Руслан, заметив мое замешательство, спросил:
— Что случилось?
— Не знаю, но предчувствие подсказывает, что пора линять отсюда, как наша детвора говорит.
Поздно! Уже через мгновение мои спутники напряглись, глядя на дорогу, по которой к нам на максимальной скорости неслась машина со стороны города. Павел замер возле прицепа, Руслан отошел к кювету, бросив быстрый взгляд в сторону грунтовки, проверяя, видно или нет мою машину. А мы с Кириллом стояли возле раскрытой водительской двери.
Уже через пару секунд возле нас с визгом тормознул внушительный военный 'волк', обдав мерзкой вонью паленых покрышек. Из него буквально выпрыгнули четверо мужчин, один из которых сильно прихрамывал. Я узнала его сразу и заскулила от ужаса и отчаянья. Мне конец!
К нам вихляющей походкой двинулись четверо котов-полиморфов, двое из которых мне знакомы. И главный из них рыжий, по всей видимости, так и не смог полностью восстановить свое колено, потому что ковылял с тросточкой. Но теперь его главным неоспоримым аргументом в любом споре является автомат, который черным дулом направлен в нашу сторону.
Рыжий, заметив меня, весь подобрался, и его лицо буквально расцвело хищной злобной радостью:
— Что, сука, думала, не найдем? Запомни, тварь, кошки всегда становятся на четыре лапы и у нас девять жизней. А теперь мы проверим, сколько жизней у тебя…
— Любезный, а ты ничего не попутал? — Руслан недоуменно уставился на прибывших, всем своим видом демонстрируя беззаботность и непонимание сложной ситуации.
Рыжий же, внимательно окинув Руслана и Кирилла недобрым взглядом, выдал:
— Я вас еще не видел в городе! Только приехали?
— А что, нельзя? Или город закрытый? — снова недоумевал Руслан, хотя рыжий смотрел в глаза Кириллу.
— Помолчи парень, а то схлопочешь промеж глаз…
— Такой меткий?
На веселый выпад Руслана рыжий хмыкнул и, не оборачиваясь, приказал:
— Берите их на мушку, Дрон, забирай девку, она моя, я с ней лично разбираться буду. А ты, волчара, положи свою пукалку на землю и, если жить хочешь, бери своих парней и мотай из нашего города. Сегодня мне достаточно этой бабы, а если завтра вас встречу — не поздоровится. Так что имей в виду и можешь не благодарить.
Кирилл молчал мгновение, потом обменялся взглядом с Русланом, это я поняла по его блеснувшим глазам, а затем, пожав плечами, ответил:
— Детка, иди к дядям!
Я стояла чуть позади него и, услышав приказ, во мне все дрогнуло. Не ожидала, что они так легко откажутся от меня, просто отдадут этим уродам. Они же знают, что со мной будет дальше…
Словно во сне, все еще не веря в происходящее со мной, медленно сделала пару шагов вперед, судорожно думая, что делать и как спасаться. Еще шаг, и я оказываюсь впереди Кирилла, а дальше началось невообразимое. Мимо меня в сторону Руслана полетело ружье, которое до этого было в руках Кирилла, а он сам, обхватив мою талию, сначала выдернул пистолет, а потом толкнул вниз за водительскую дверь.
Злобное рычание, невероятный прыжок Кирилла через капот, по моим представлениям, нарушающий все законы физики, а затем стрельба, крики и ругань. Все длилось не больше полминуты, но лично для меня это был продолжительный кусок жизни… Так мне показалось.
А потом я сидела на подножке внедорожника, прижавшись щекой к кожаной обивке двери с внутренней стороны и держась двумя руками за ручку. Всхлипывала и слушала странный разговор. Сначала раздался мрачный удовлетворенный голос победителя — Кирилла:
— Ну вот, мужик, ты тоже ошибся — она не твоя. А ты был так увер-р-рен, а зря!
— Я рад, что ты не стал доказывать мне мое заблуждение в ее отношении таким же образом, как этому… — Руслан выражался в своей манере, в его голосе звучала насмешка, но как мне показалось, над самим собой.
— Вот другого от тебя, Руслан, не ожидал в такой момент, но ты, Кир, меня удивляешь. — Павел говорил с раздражением и усталостью. — То тебе плевать на всех, и ты молчишь месяцами, а сейчас расчирикался… и этот… кажется, я догадываюсь, что тебя вдруг разморозило… Почти уверен….
В голосе Кирилла все еще сильно ощущалось рыканье и вообще, сейчас он звучал с большой долей злости.
— Заткнитесь оба! Ты своей женой займись лучше и за… ней присмотри. А ты, Рус, отгони подальше, я подхвачу…
Я бесконечно устала от драк, опасностей и подобных приключений. За машиной послышалась суета, разговоры стихли, и я заметила бегущих к нам Лидию и Олега.
Девушка, с ходу оценив ситуацию, подошла ко мне и, присев на корточки, спросила:
— Это те самые?
Я кивнула, но добавила подробностей:
— Рыжий был главным, я ему колено прострелила, а русого Федор покусал, других я не знаю, в прошлый раз их не было, но Семен, один из наших мужиков, который в банде побывал, сказал их там около тридцати отморозков.
Олежек хмыкнул и слишком по-взрослому прокомментировал, бросив любопытный взгляд на дорогу за машиной:
— Было тридцать, теперь двадцать шесть…
— Помолчи уже! — Лида гневно посмотрела на мальчика и тот, смущенно замолчал, бросив виноватый взгляд на меня. А я, наконец, осознав его слова, встала и выглянула из-за машины, чтобы посмотреть, что же все-таки там происходит.
Павел, обвешанный оружием, контролировал дорогу, Кирилл с Русланом словно мешки с песком складывали трупы в багажник машины, на которой приехали кошаки. Быстро что-то тихо обсудив, Руслан запрыгнул в машину и, резко вывернув руль, рванул в противоположную сторону от города.
Кирилл легкой для его массивного тела трусцой направился было в сторону грунтовки, где за поворотом стоял мой 'кешар', но, заметив мой испуганный взгляд на себе, резко остановился и быстро подошел к нам. Павел же, в этот момент сгружавший в прицеп захваченное у бандитов оружие, коротко скомандовал Лиде и Олегу садиться в машину.
— Я возьму твою машину, надо забрать Руслана, он отвезет подальше этих придурков, чтобы со следа сбить. Ты тут сможешь кровь прибрать магией?
Я кивнула, вытаращившись на него, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не заплакать. Он встал настолько близко, что мех жилетки касается его куртки, а я вижу свое отражение в его голубых глазах с черным кантом на радужке. Он нахмурился, разглядывая меня, потом спросил чуть более хриплым голосом, чем до этого:
— Испугалась? — я кивнула, чувствуя, как слеза побежала по щеке, а холодный воздух догоняет ее, остужая щеку. — Наверняка решила, что мы отдадим тебя… — я опять кивнула, виновато опуская взгляд. — Запомни! Никогда!
Я удивленно вскинула на него взгляд, а он лишь хмыкнул, потом, как мне показалось, не удержавшись, погладил пальцами по моей щеке, стирая влажную дорожку. Нахмурился, отнял руку и зачем-то приказным тоном сказал:
— Не плачь! Больше… — затем уже к Паше обращаясь: — Паш, возле того дома встречаемся, мы быстро.
И, не оглядываясь, побежал к моей машине. Я же, не отрываясь, наблюдала за его движениями. Странно, но мне необыкновенно приятно смотреть, как красиво двигается его тело, быстро, плавно и легко. Хотя… так, будто это привычно для него… убить, а потом заметать следы, не испытывая лишних эмоций, но при этом его обеспокоит мое состояние…
— Ты его зацепила! Сильно! — Я вздрогнула, услышав задумчивый голос Лидии и, приподняв бровь, вопросительно посмотрела на нее. — Садись в машину, мы их на месте нашего знакомства подождем.
Захотелось, чтобы она продолжила говорить о Кирилле, но Лидия молчала, пока я магией убирала следы крови на асфальте и всю дорогу, пока мы возвращались к месту, где мы встретились совсем недавно, но уже столько всего произошло.
Сумерки медленно опускались на землю, а я все сильнее нервничала. Мы уже полчаса ждали мужчин, а я переживала за дочь, которая сидит одна в доме и тревожится, ожидая меня. Еще я гадала, услышали ли на ферме выстрелы? И если да, то что предпримут. Долго сидеть в машине я уже не могла, поэтому, выйдя наружу, облокотилась на капот. Ко мне подошел Олег и, помявшись, спросил:
— А вы точно не против, чтобы мы здесь жили?
— Нет! Я улыбнулась мальчику, отвечая. — Не против, я только рада, что такие сильные мужчины поселятся рядом.
— Ты действительно так думаешь? — это уже Павел к нам присоединился с Лидой. Он обнимал ее сзади, крепко прижимая к себе. Девушка, полностью расслабившись в руках мужа, отклонила голову назад и, чуть прикрыв глаза, рассматривала меня.
— Да! В Васино выжили четверо взрослых мужчин, есть пара подростков двенадцати и шестнадцати лет, три женщины, включая меня, и четыре девчонки. У нас огромная ферма, правда, мы сократили поголовье, но все равно, работы непочатый край. В принципе, у нас есть все условия, чтобы жить нормально, но бандиты, которые в городе обосновались, не дадут нам жить спокойно. Пока они не знают где мы и сколько нас, но придет весна, или закончатся запасы еды в городе, и что тогда будет, можно предугадать. Они уже сейчас себе дармовую рабочую силу ищут и на базу свозят, а что дальше…
— А что, в городе нормальных мужиков не осталось?
— Не знаю! Я не выясняла, мне некогда было.
Павел, усмехнувшись, спросил:
— Тебя мужчины не интересуют, или ты просто по себе не нашла?
Я облизала губы, пересохшие от волнения, а потом ответила:
— Интересуют! У меня был жених, он в первую волну умер и мои родители тоже. Но… мы разошлись с ним перед этим… а потом не до чего было.
— А если не секрет, почему разошлись, если уж женихом стал-то…
— Он магом… был. Это сложная тема, просто он был не моим мужчиной, а я это не сразу захотела понять.
Павел с пониманием кивнул, при этом добавил:
— В тебе оказалось чересчур сильным звериное начало, оно выбирает самого лучшего и подходящего именно тебе…
— Наверное, ты прав, Павел.
— Паша всегда прав, это дядя Кирилл так говорит. — Олег с детской непосредственностью вмешался в разговор, прижавшись к боку своего кумира и названного брата. — А дядя Кирилл говорит очень редко и только по делу. И никогда не врет и не ошибается.
Я удивленно посмотрела на мальчика, а он, заметив мои круглые глаза, добавил:
— Ну, так Паша, и Руслан говорят. Да я и сам это уже понял.
— Олежа, пересказывать все, что говорят твои дяди лучше не надо.
Мальчик, получив выговор от Павла, смутился и виновато опустил голову. Зато я не выдержала и спросила, нервничая все сильнее:
— Да где они пропали уже? Может что-то случилось?
— Ты за кого больше переживаешь: за Руслана или Кирилла?
Теперь пришла моя очередь смущаться, но я сквозь зубы процедила:
— За дочь! Она одна сидит дома и не знает, что со мной. Она и так слишком многое пережила, чтобы заставлять нервничать ее еще больше.
Павел нахмурился и пробормотал:
— Извини! Просто я хотел сказать, чтобы ты не боялась наших парней. Руслан, конечно, обормот еще тот, но он хороший и не подлец. А Кирилл… Ты уже в курсе, что он сур, так вот, он возглавлял одно из элитных подразделений ФОА. Привык приказывать и все контролировать, но если узнаешь его лучше, то поймешь, что надежнее друга не найти.
— Так почему он здесь? А не в Москане со своим отрядом. — Удивленно спросила.
Павел помрачнел, помялся, а потом все же ответил:
— Кир, Москана — одно сплошное кладбище. Пока мы сюда добирались, поняли, чем меньше городок, тем больше выживших. А Москана с ее плотной заселенностью и паникой… ее больше нет.
Побледнев, слушала его, затаив дыхание.
— Да, но неужели выжили только…
— Если ты на счет Кира интересуешься, то он был в сложном состоянии. Болезнь победил, а сына потерял. Он умирал у него на руках, и это было слишком невыносимо… для такого как он, который не привык проигрывать.
Я спросила шепотом, чувствуя, как спазм сжимает горло, а слезы заполняют глаза:
— А его жена, ведь полиморфы…
— Мать его сына магиана, я так понял, что его рождение не планировалось и все случилось неожиданно для обоих, но суры слишком привязаны к своему потомству. Сына он воспитывал сам, а его мать жила своей жизнью и занималась карьерой. Всех устраивало. У Кирилла инстинкт защитника пока не был востребован и не сработал в отношении той женщины. Прости, Кира, но наш друг очень молчалив и, вообще, только последний месяц начал общаться с нами, а до этого мы просто благодарили судьбу, что он с нами. Он лучший боец, которого я видел или знаю, а нам пришлось через многое пройти, и уверен, только благодаря ему мы здесь сейчас.
— Спасибо за доверие. — Я столько важного, хоть и трагического сейчас узнала, и мне приятно было услышать откровенный рассказ.
— Я обо всем тебе рассказал, не потому что страдаю болтливостью, а хочу, чтобы ты не волновалась на наш счет. И вообще, имела представление о Кире и не боялась его или любого из нас. — Добавил Павел, заметив свет фар моего 'кешара' в сумерках.
Я улыбнулась, чувствуя, как спадает напряжение, стоило мне заметить подъезжающую машину и выслушав Павла:
— Я понимаю и очень благодарна за это.
'Кешар', шурша шинами по гравийке, подъехал к нам и остановился. Из окна выглянул Руслан и осторожно спросил:
— Ну что едем к вам, Кира?
Кивнув, предложила:
— Вы на этом за нами, я же сяду за руль вашего.
Договорившись, мы сели в машину и двинулись в сторону моего дома. Во двор въехали, когда осенний вечер уже сменил короткий день. Гости выходили из машин, с любопытством рассматривая мои владения. В окне террасы мелькнула моська Лизы с круглыми от страха глазами, а затем мы услышали, как злобно рычит Федор. Приветливо улыбнулась, помахав обоим рукой, чтобы не беспокоились.
— Возьмите необходимые вам вещи и проходите в дом.