18. Пламя и Мороженое. Часть 1
С момента последней поездки Брайана из города прошел месяц — время, которое в Доме пролетело почти бесследно, растворившись в ежедневных заботах и тихом восстановлении сил. Апрель незаметно перетек в свою финальную стадию, и Дом окутало предпраздничное волнение. В поселении жители не ждали календарного лета — они приветствовали его заранее, в последний день апреля, готовясь встретить первое мая Праздником Лета. Это было время прощания с весенней сыростью и чествования первого настоящего зноя, который уже вовсю хозяйничал на улице.
На кухне кипела работа, хотя сегодня она больше напоминала строительную площадку. Терен, вооружившись тяжелым чистым ножом и массивным деревянным молотком, с азартом колол прозрачные глыбы льда. Эти ледяные монолиты они с Брайаном еще на рассвете притащили из глубокой кладовой, где лед, заботливо укрытый толстыми слоями опилок, томился с самой зимы, ожидая своего часа.
Альфред, которому не сиделось на месте, то и дело порывался помочь, хватаясь за ведра с талой водой. Но Брайан одним мягким, но непреклонным жестом осаживал его всякий раз, когда парень оказывался слишком близко к тяжестям. Спина Альфреда всё еще требовала покоя, и рисковать его здоровьем ради лишнего ведра никто не собирался.
— Ну-ка, еще разок, — пробасил Терен, и под точным ударом молотка ледяная гора рассыпалась на мириады сверкающих крошек. — Вот это будет знатное угощение. Главное — наколоть помельче, чтобы во рту таяло, а не зубы ломало.
Бабушка Рико стояла у стола, где в глиняных кувшинах уже ждали своего часа ароматные сладкие добавки: густая золотистая карамель и ярко-алый, пахнущий летом сироп, который она сцедила из прошлогоднего варенья Авелин.
— Дети уже кружат у дверей, — улыбнулась она, поправляя фартук. — Запах жженого сахара их приманил быстрее, чем звон колокольчика на обед. Слышите? Топчутся в коридоре, как маленькие ежи.
Брайан стоял чуть поодаль, у окна, через которое лился горячий солнечный свет. Без очков, которые он надевал только для чтения или уроков, его лицо казалось моложе, а взгляд — мягче. Он сосредоточенно перетирал в каменной ступке сушеную мяту, готовя запасы для охлаждающего чая.
— Постарайтесь следить, чтобы они не ели это слишком быстро, — негромко заметил он, бросив мимолетный взгляд на растущие горы ледяной крошки. — При такой жаре на улице даже пара ложек колотого льда может обернуться воспаленным горлом. А у нас впереди посадка огорода, болеть сейчас — непозволительная роскошь.
Терен хмыкнул, вытирая лоб широкой ладонью, на которой поблескивали капли воды.
— Не ворчи, Брайан. Завтра Праздник Лета. Если кто и охрипнет от радости, ты же первый их и вылечишь своими настоями. Ты же у нас чудотворец в белом халате.
— Вылечу, конечно, — Брайан чуть улыбнулся, глядя на то, как солнечный зайчик играет на гранях ледяной крошки, превращая её в россыпь алмазов. — Но лучше бы мне завтра просто дежурить с мятной водой в тени, чем слушать лающий кашель по ночам. Я проверю запасы шиповника — на случай солнечных ударов он будет полезнее, чем карамель. И липу... на всякий случай.
Бабушка Рико подошла к нему и легко, почти по-матерински, коснулась его плеча.
— Полно тебе, доктор. Дай им побыть детьми. Раз в году можно позволить себе превратиться в сосульку. Иди, отдохни немного, завтра у тебя и так будет много работы — следить за этой оравой.
Брайан кивнул, признавая её правоту. Он опустил пестик в ступку и оглядел кухню. За этот месяц в Доме всё окончательно встало на свои места. Суета была мирной, предвкушение — искренним и радостным, а лед, который Терен так старательно превращал в лакомство, казался самым дорогим сокровищем в мире. Дом дышал в унисон, готовясь встретить знойное лето. Брайану нравилось чувствовать себя частью этого общего дыхания.