18. Пламя и Мороженое. Часть 2
Первое мая ворвалось в Семейный Дом вместе с ослепительным солнцем и первым по-настоящему тяжелым зноем. Казалось, воздух над садом начал дрожать еще до полудня, наливаясь густым ароматом цветущих яблонь и сухой земли. В такие дни традиция шутливых обливаний казалась не просто забавой, а спасительным ритуалом.
Двор превратился в зону контролируемого хаоса. Дети носились друг за другом, вооруженные самодельными «пшикалками» и небольшими бутылками — простыми приспособлениями, которыми обычно орошали нежную рассаду. Итан, казалось, вошел в самый раж. Его любимая синяя рубашка, ставшая от влаги почти черной, плотно облепила плечи, но он даже не думал останавливаться. Он двигался быстро и расчетливо, прицельно обстреливая друзей облаками водяной пыли и заливисто хохоча в ответ на каждый меткий выстрел в свою сторону.
Альфред, прислонившись к косяку двери, несколько минут с улыбкой наблюдал за этим безумием. Вид промокшего, счастливого Итана грел душу сильнее весеннего солнца. Почувствовав, что суета начинает его утомлять, Альфред тихо отстранился и направился вглубь сада.
Он шел медленно, минуя ряды деревьев, пока не достиг старой раскидистой яблони. В её тени, у самого ствола, лежал простой, обветренный камень. Здесь не было ни портретов, ни надписей — только тишина и лавочка, примостившаяся прямо за камнем, на которую часто приходила присесть Авелин.
Альфред опустился на траву, стараясь не тревожить спину. Он никогда не знал Лавену, она ушла, едва подарив им с Фридой жизнь, но этот камень был единственным местом, где он мог поговорить с ней как с кем-то живым.
— В Доме сегодня шумно, мам, — негромко произнес он, глядя на молодую листву. — Праздник Лета. Брайан ворчит про простуды, Терен колет лед... А спина моя почти зажила. Брайан говорит, я везучий. А еще... — он замялся, подбирая слова. — У меня теперь есть друг. Его зовут Итан. Он иногда ведет себя как настоящий Принц, капризничает и командует, но без него здесь было бы слишком тихо.
Его монолог прервал топот ног и победный клич. Итан, весь промокший, с волосами, слипшимися в смешные сосульки, выскочил из-за деревьев. Он уже занес руку с бутылкой для нового залпа, но вовремя заметил, где именно сидит Альфред.
— Эй, Принц, — Альфред вскинул ладонь, останавливая его. — Полегче. Я сегодня под защитой неприкосновенности. И... я здесь не один.
Итан замер, медленно опуская руку. Его взгляд упал на одинокий камень под яблоней. Мальчик сразу посерьезнел, его плечи опустились, а в глазах отразилось искреннее, глубокое удивление.
— Это... твоя мама? — почти шепотом спросил он.
Альфред кивнул и похлопал по траве рядом с собой.
— Да. Лавена. Знакомься, мам, это Итан. Тот самый, про которого я рассказывал. Мой лучший друг.
Итан несмело подошел и сел на корточки, поджав под себя мокрые ноги. Он долго и внимательно смотрел на серый камень, словно за его простотой скрывалась великая тайна. Итан никогда не видел Альфреда таким — тихим, почти прозрачным в этой тени.
— Здравствуйте, госпожа Лавена, — прошептал Итан, обращаясь к камню. Он помолчал, а потом, взглянув на Альфреда, добавил с какой-то особенной, взрослой твердостью: — Вы знаете... Альфред очень хороший. Его в Доме все любят. И Бабушка Рико, и Терен, и даже Брайан, хоть он и делает вид, что просто лечит. И для меня он... он самый важный человек. Спасибо вам, что он у нас есть.
Альфред быстро отвел взгляд в сторону, чувствуя, как внутри всё сжалось от этой простой и честной исповеди. Он не привык к таким словам. Как только острая боль в спине отступила, Альфред поспешил вернуться в комнату к Фриде — он хотел, чтобы у его Принца было свое личное, приватное место, где тот мог бы отдыхать от всех. Но сейчас, сидя здесь под яблоней, Альфред остро осознал, как сильно ему не хватало голоса Итана, его прямолинейности и этого необъяснимого тепла за последние три недели.
Их момент прервал громкий голос Брайана, доносившийся со стороны крыльца.
— Так, водные процедуры окончены! Все в дом! Быстро сушиться и переодеваться. Я не хочу завтра слушать хрипы!
Брайан лично проследил, чтобы стайка мокрых детей скрылась в дверях. Итан и Альфред поднялись и не спеша пошли следом.
— Ты правда так считаешь? — негромко спросил Альфред, когда они ступили на садовую дорожку. Он не смотрел на Итана, сосредоточенно изучая носки своих ботинок. — Ну, про «важного человека»?
Итан остановился. Он повернулся к Альфреду, и в его глазах, всё еще глубоких после момента у яблони, не осталось и следа от недавнего озорства. Вода стекала с его волос на плечи, но он, кажется, этого даже не замечал.
— Правда, — серьезно ответил Итан. — Знаешь, когда мы только приехали... мне казалось, что здесь всё чужое. А потом появился ты. И даже когда тебе самому было плохо, ты всё равно умудрялся следить за тем, чтобы я не влип в неприятности.
Итан замялся, подбирая слова, а потом добавил совсем тихо, почти шепотом:
— Просто знай, что если бы тебя не было, я бы, наверное, так и не понял, что такое настоящий Дом. Без тебя здесь всё было бы совсем другим, Альфред.
Когда все привели себя в порядок, на задний двор триумфально вышел Терен. В руках он нес огромный поднос с глиняными чашками, полными сверкающей ледяной крошки.
— А теперь — заслуженная награда! — пробасил он.
Каждому досталась порция «летнего снега». Терен поливал лед золотистой карамелью или ярко-алым ягодным сиропом. Даже Брайан, стоя на крыльце, взял себе одну чашку. Он больше не ворчал — он просто наблюдал за тем, как быстро тает ледяное лакомство, и в его взгляде читалась глубокая, тихая радость за этот дом, который наконец-то ожил по-настоящему.