16. Фундамент и Ростки. Часть 3
Кабинет главы поселения Стефана всегда казался тесным, но сегодня стены словно и вовсе сдвинулись, лишая комнату кислорода. В воздухе стоял тяжелый, кислый запах застоявшегося самосада, старой бумаги и дешевого пота. Стефан, грузный мужчина с вечно влажной верхней губой, суетливо пытался расчистить край заваленного документами стола, но его пальцы дрожали.
— Рико, дорогая, ну зачем же так официально? — пролепетал он, натягивая на лицо подобие приветливой мины, которая больше походила на судорогу. — Могли бы просто весточку прислать, я бы сам заглянул на чай...
Бабушка Рико не ответила. Она вошла в центр комнаты медленно, сухая и прямая, как выбеленная временем кость. С глухим стуком она опустила свою тяжелую трость на дощатый пол. Этот звук отозвался в тишине кабинета как выстрел в закрытом пространстве. По обе стороны от неё, словно два живых изваяния, замерли Сия и Терен.
Терен не произнес ни слова, но его присутствие действовало на Стефана хуже крика. Гигант почти подпирал головой потолочные балки, а его огромная тень полностью накрыла рабочий стол главы, погрузив все бумаги в холодный полумрак. Терен молча сложил руки на груди, и Стефан невольно засмотрелся на его кулаки размером с добрую дыню — он слишком хорошо помнил, что этот человек делает с теми, кто идет против Дома.
Сия же, напротив, была воплощением подвижной, кошачьей угрозы. Она подалась вперед, опершись ладонями о край стола, и её прищуренные глаза хищно блеснули.
— Мы пришли поговорить о Калебе, — голос Рико был тихим, но в нем вибрировала сталь, накопленная десятилетиями.
Стефан тяжело вздохнул, его взгляд метался между клюкой Рико и ледяным лицом Сии.
— Послушайте, я знаю, что вчера произошел неприятный инцидент... Но Калеб... он ведь невменяемый, когда выпьет. Если я его выгоню, он придет ко мне ночью. Он же зверь! А с другой стороны — наш лучший вальщик на лесопилке. План по поставкам... людей не хватает. Я выпишу ему штраф, я пригрожу ему карцером...
— «Неприятный инцидент»? — Сия коротко, лающе рассмеялась, сокращая дистанцию так, что Стефан вжался в спинку кресла. — Этот «инцидент» едва не сломал хребет моему брату и поднял руку на Авелин. Если ты боишься Калеба больше, чем нас, Стефан, значит, ты очень плохо умеешь считать риски. Калеб может прийти к тебе ночью, это верно. Но если ты не подпишешь бумагу сейчас, тебе придется иметь дело с нами прямо здесь. И поверь, лесопилка — последнее, о чем ты будешь беспокоиться.
— Такому, как он, нечего делать среди людей, — Рико снова ударила тростью в пол, и этот звук заставил подпрыгнуть чернильницу на столе. — Он опасен. И я здесь не для того, чтобы просить. Я ставлю тебя перед фактом: Калеб покидает поселение сегодня. Навсегда. Ты боишься его пьяных кулаков? Так знай: если он останется, Дом перестанет отпускать хлеб в долг. Мы закроем школу. Мы перестанем лечить твоих людей. Посмотрим, как долго ты продержишься в своем кресле, когда поселение начнет голодать из-за одного бешеного пса.
Стефан побледнел настолько, что стал цвета старого пергамента. Он оказался между молотом и наковальней: с одной стороны — безумная ярость Калеба, с другой — холодная, сокрушительная мощь Дома, способная стереть его административную власть в порошок.
— Хорошо... хорошо! — он схватил перо, едва не выронив его. — Я подпишу распоряжение об изгнании. Но что будет с его семьей? Дорис только родила, у неё на руках крошечная дочь. Они не выживут одни в том разваливающемся доме, если кормильца вышвырнут. Кто о них позаботится?
Рико смягчилась лишь на мгновение, но её решение было твердым, как скала.
— О Дорис не беспокойся. Дом берет её под свою опеку. Мы не оставим женщину с младенцем расплачиваться за грехи этого недочеловека. Терен завтра же отправится к ней — нужно починить крышу и привести в порядок комнаты. Мы будем обеспечивать их едой из наших запасов. А если Дорис побоится оставаться там одна... — Рико сделала паузу, — двери нашего Дома открыты. Мы предложим ей переехать к нам, пока она не окрепнет.
Сия согласно кивнула, сверкнув глазами:
— Уж лучше она будет качать колыбель в тишине нашего коридора, под защитой Терена, чем вздрагивать от каждого шороха, ожидая пьяного удара.
Стефан, пораженный этой смесью беспощадности и милосердия, быстро заскрипел пером. Дом не просто карает — он полностью вырезает опухоль по имени Калеб из тела поселения, забирая под защиту всё, что тот считал своей собственностью.
— Вот, — глава протянул документ с печатью, стараясь не касаться пальцев Рико. — Калебу дадут два часа на сборы. Я пошлю патруль, чтобы его вывели за ворота.
Рико забрала бумагу, даже не взглянув на Стефана. Её взгляд был устремлен куда-то сквозь него.
— Вот и славно. Воздух здесь и впрямь не очень. Пойдемте, нам нужно подготовить комнату для новой гостьи.
Они вышли, оставив Стефана один на один с тишиной и запахом собственного страха. Глава знал одно: сегодня он спасся от Рико, но теперь ему придется молиться, чтобы Калеб ушел тихо.