14. Гадания и Друг. Часть 1
Утро застало Брайана на кухне. Стол, обычно пахнущий овсянкой и теплым молоком, теперь был погребен под кипой бумаг, которые выглядели чужеродно в этом домашнем уюте. Брайан разложил перед собой масштабные чертежи собора Святого Люциана — величественного готического исполина, который Оливер выбрал для венчания. Доктор работал с точностью хирурга: а на полях списка гостей он вычерчивал поминутный тайминг.
«10:30 — прибытие кортежа. 11:00 — начало службы. 11:45 — выход к прессе».
Брайан ловил себя на странном, почти спортивном азарте. Планировать этот «эшафот» оказалось делом увлекательным; он выверял каждую деталь так, чтобы внешне всё выглядело безупречно, скрывая под слоями логистики будущую катастрофу.
Рядом, буквально в шаге от его стерильных бумаг, кипела совсем другая жизнь. Кухня была наполнена облаками белой муки, которая осела даже на ресницах Сии и Авелин. Терен, закатав рукава рубашки по локоть, с силой вымешивал тесто для праздничных лепешек.
— Так, значит, Святой Люциан? — Терен заглянул Брайану через плечо, оставив белый отпечаток пальца на краю карты города. — Масштабно. Оливер, должно быть, хочет, чтобы его грехи отпускал сам архиепископ в присутствии всех святых на витражах.
— Скорее, ему нужно, чтобы своды были достаточно высокими и не давили на его самомнение, — отозвался Брайан, аккуратно смахивая муку с чертежа кончиком перочинного ножа. — Авелин, как вы считаете, лилии или каллы? Оливер требует «королевского размаха», но я боюсь, что в закрытом пространстве...
Авелин, ловко раскатывающая тонкий круг теста, на мгновение замерла. Её щеки горели от жара печи, а выбившийся из-под платка локон был припорошен мукой.
— Лилии пахнут слишком удушающе, — заметила она, и в её голосе проскользнула тень тревоги, которую она тут же скрыла за улыбкой. — В соборе и так мало кислорода, а от их тяжелого аромата у гостей начнет кружиться голова. Хотя... для Оливера это, наверное, будет самая подходящая атмосфера. Пышная, дорогая и лишающая возможности ясно мыслить.
Она посмотрела на Брайана, и в этом коротком взгляде было столько тепла и искреннего сочувствия его нелегкой роли, что доктор на мгновение забыл, какую именно цифру в смете он только что записывал.
Сия, стоявшая у плиты и орудовавшая длинной лопаткой, хмыкнула, перехватив эту немую сцену.
— Глянь-ка, Терен, — подала голос она, вытирая лоб замасленной рукой, на которой все еще виднелись следы машинной смазки из мастерской. — Наш доктор так самозабвенно выбирает соборы и цветы, будто сам проходит репетицию перед главным событием. Гляди, как у него рука на слове «алтарь» дрогнула.
Терен лукаво прищурился, посыпая стол мукой, словно снегом.
— И то верно. Авелин, ты бы присмотрелась внимательнее. Мужчина при деле, организаторский талант налицо, соборы знает как свои пять пальцев. Глядишь, и нам скоро придется лепешки не к Празднику Луны печь, а по более... торжественному поводу. Скажем, для одной очень скромной, но очень важной свадьбы прямо здесь, в поселении.
Авелин густо покраснела — её лицо стало почти одного цвета с медными кастрюлями на полке. Её руки на мгновение вжались в мягкое тесто.
— Терен! Перестань немедленно, — вскрикнула она, стараясь придать голосу строгость, которая тут же сорвалась на смущенный смешок. — Ты смущаешь Брайана, он здесь гость и... и наш коллега!
— О, Брайан — человек науки, — Сия расхохоталась, видя, как доктор лихорадочно уткнулся в список меню, стараясь спрятать лицо. — Его так просто не проймешь. Посмотри, как он покраснел — это, должно быть, просто реакция на жар от плиты, да, Брайан?
Брайан чувствовал, как пылают уши. Кончик пера вывел на полях какую-то бессмысленную каракулю вместо названия десерта.
— Мы просто... обсуждаем план организации свадьбы для Оливера, — пробормотал он, но, поймав веселый взгляд Терена и услышав звонкий смех Авелин, не выдержал. Напряжение последних дней, связанное с Оливером и запиской, вдруг лопнуло, как мыльный пузырь. Он отложил ручку и рассмеялся вместе со всеми — открыто и легко.
В этой кухне, наполненной ароматом свежего хлеба, мучной пылью и добрыми шутками, всё казалось правильным. Городской блеск Оливера здесь выглядел бы нелепой дешевой подделкой.
Когда Авелин и Терен отошли к кладовой за медом для заливки, Сия подошла к Брайану вплотную. Сегодня от нее почти не пахло ароматами мастерской. Она оперлась локтем о край его драгоценных чертежей, не заботясь о чистоте.
— Слушай сюда, доктор, — прошептала она, и её серые глаза на секунду стали такими же острыми, как те иглы, которыми она сшивает кожаные ремни протезов. — Я тебя одобряю. Ты хороший мужик, и мозги у тебя на месте. Но запомни: если ты обидишь мою сестру, если она из-за тебя хоть одну слезинку прольет... я лично тебя кастрирую. Причем сделаю это твоим же набором инструментов, который ты так тщательно стерилизуешь. Понял?
Брайан сглотнул, глядя в её спокойное, абсолютно серьезное лицо. В этом взгляде была вся мощь Дома, который стоял за Авелин.
— Предельно ясно, Сия, — ответил он, выпрямив спину.
— Вот и славно, — она резко сменила тон и весело хлопнула его по плечу, оставив на его медицинском халате широкий мучной след. — Работай над своим планом. Свадьба должна быть громкой, чтобы грохот от падения Оливера слышали даже в нашей глуши.