10. Стежки и Уравнения. Часть 1
Утро в комнате Брайана было непривычно холодным и пустым. Итан проснулся от того, что в камине догорели последние угли, а за окном послышался приглушенный стук копыт — экипаж доброго доктора уехал на рассвете, оставив мальчика наедине с огромным, скрипучим Домом.
Итан долго лежал, глядя в потолок, и боялся пошевелиться. В доме Калеба и Дорис тишина всегда означала скорое ее нарушение, тишина была промежуточным этапом между синяками и следами от веревки на руках. Но здесь тишина была другой — она была наполнена запахом свежего хлеба и далеким, едва слышным смехом на кухне.
В дверь тихо, но уверенно постучали.
— Эй, соня, ты там не замерз? — раздался за дверью бодрый голос Альфреда. — Брайан уехал покорять столицу, так что сегодня за главного — я. Ну, по крайней мере, так мне Бабушка сказала.
Итан осторожно приоткрыл дверь. Альфред стоял в коридоре, подбрасывая в руке яблоко. Он выглядел таким огромным и надежным, что Итан невольно сделал шаг назад, но Альфред лишь подмигнул ему.
— Идем на кухню. Если не съешь оладьи Терена, пока они горячие, он решит, что ты его презираешь. А обиженный Терен — это страшное зрелище, поверь мне.
Спуск на первый этаж стал для Итана настоящим испытанием. Он шел за Альфредом, стараясь казаться невидимым, но Дом, казалось, принял его присутствие как нечто само собой разумеющееся. Сия, проходя мимо с охапкой дров, коротко кивнула ему; кто-то из детей пробежал мимо, не обратив на него внимания. Здесь его не разглядывали как медицинский случай. Его просто не замечали, и это было лучшим подарком.
Когда они вошли в столовую, Итан инстинктивно втянул голову в плечи, ожидая, что сейчас все замолчат и уставятся на него. Но столовая жила своей жизнью: звенели ложки, кто-то спорил о том, чья очередь кормить кроликов, а из кухни доносился ритмичный стук ножа.
— Садись здесь, — Альфред отодвинул тяжелый стул рядом с собой. — Это «стратегическое» место. Поближе к раздаче и подальше от сквозняка.
Терен появился из кухни с огромным подносом. Увидев Итана, он не стал задавать вопросов. Он просто поставил перед ним тарелку, на которой высилась горка золотистых оладий, блестящих от масла, и положил рядом крупное красное яблоко.
— Ешь, — коротко бросил Терен. Его голос был грубым, но в том, как он аккуратно пододвинул к мальчику и кружку с теплым молоком, в котором плавала палочка корицы, было больше доброты, чем во всех словах Калеба. — Кости светятся, смотреть больно. Обидишь повара — заставлю самого тесто месить.
Альфред хохотнул, вонзая вилку в свой завтрак.
— Не слушай его, он только ворчит. На самом деле он добавил туда лишнюю порцию меда специально для тебя.
К столу подскочил Томми, его лицо было измазано в сахаре.
— Итан! Ты правда будешь с нами на уроках? Авелин сказала, что ты сегодня придешь. Здорово! Если не поймешь, как считать яблоки в задачах, я тебе свои дам, настоящие. У меня в кармане есть два, — он похлопал по раздувшемуся карману штанов.
Фрида, сидевшая напротив, ничего не сказала. Она лишь легонько коснулась ладони Итана своей рукой и тут же убрала её, взглядом указывая на оладьи: «Ешь, пока не остыло». В её молчании не было угрозы — только тихая, спокойная поддержка, которая не требовала от него ответа.
Итан взял первый кусочек. Оладьи таяли во рту, сладкие и теплые. Это не была казенная серая каша, которую нужно было проглатывать, чтобы не умереть. Это была еда, сделанная для него. Он почувствовал, как внутри, где-то за ребрами, начинает оттаивать ледяной ком, который он носил в себе годами.
После завтрака, когда Альфред отвлекся на разговор с кем-то из детей, к Итану подошла Авелин. Она выглядела удивительно спокойной в своем простом платье, расшитом по вороту мелкими цветами.
— Итан, — мягко позвала она. Мальчик вздрогнул, но встретил её взгляд. — Я еще вчера заметила, что на твоей рубашке оторвана пуговица. Дай-ка её мне, я приведу всё в порядок. Ученики должны выглядеть опрятно.
Она протянула руку, и Итан, помедлив, расстегнул верхнюю пуговицу и стянул рубашку, оставшись в нижней майке. Авелин бережно приняла ткань, проведя пальцами по рваному краю.
— Не волнуйся, я подберу точно такую же, — улыбнулась она. — А пока возьми мою кофту. Она тебе будет великовата, но зато теплая. Заходи в класс, скоро начнется занятие. Сегодня мы пробуем решить несложные задачки.
Итан кивнул, провожая взглядом Авелин, которая уходила в сторону своей комнаты, сжимая в руках его поношенную рубашку. В этом жесте было столько простого, будничного милосердия, что у него на мгновение защипало в глазах.
Когда Авелин ушла с его рубашкой, накинув ему на плечи свою вязаную кофту, Альфред на мгновение замер, разглядывая Итана. Кофта была темно-синей, мягкой и пахла гортензиями. На Итане она висела мешком, а рукава пришлось закатать в три раза.
«А ему идет этот цвет», — подумал Альфред, пряча улыбку. — «Надо будет после уроков затащить его к себе и выдать пару моих старых рубах».
— Ну что, «профессор», — Альфред подтолкнул к Итану яблоко. — Доедай и идем в класс. Если решишь уравнение быстрее Томми, он отдаст тебе свои запасы из карманов. Хотя, предупреждаю, там могут быть не только яблоки, но и дохлые жуки.
— Я не боюсь жуков, — негромко произнес Итан, посмотрев на Альфреда. В его взгляде на секунду мелькнуло что-то похожее на задор. — У отца в подвале были пауки побольше.
Альфред на секунду осекся, пораженный тем, как буднично мальчик говорит о таких вещах, но тут же широко улыбнулся и хлопнул ладонью по столу.
— Ну, тогда Томми тебе не страшен! Идем, пока он не съел весь мелок в классе.
Итан впервые за утро тихонько фыркнул — это еще не был смех, но это уже была искра жизни. Он откусил яблоко, и оно оказалось таким сочным, что сок брызнул на пальцы. В этот момент, глядя на шумных детей и спокойную Фриду, он подумал, что, возможно, тишина в этом Доме никогда не закончится ударом.