9. Блеск и Безразличие. Часть 5
Дорога обратно казалась бесконечной лентой черного бархата, разрезаемой лишь тусклым светом фонарей экипажа. Брайан сидел, откинув голову на жесткую спинку, и чувствовал, как городская пыль и вкрадчивый, сладковатый запах табака Оливера въелись в его кожу, в одежду, в сами мысли. Каждое слово, брошенное за ужином, теперь прокручивалось в его голове, вызывая приступы физической тошноты.
Когда впереди показался темный силуэт Семейного Дома, Брайан ощутил странный укол вины. Это место было его чистым берегом, а он возвращался сюда, неся на подошвах грязь «Золотого Льва».
В окне кухни всё еще теплился слабый свет. Рико ждала.
Он вошел тихо, но она уже разливала по кружкам крепкий настой. Рико не задавала вопросов, пока Брайан не сел за стол, тяжело уронив руки на дерево. От него отчетливо, почти агрессивно пахло сигаретами и вином. Рико лишь на мгновение поджала губы, заметив этот след его «капитуляции», но не стала читать нотаций — взгляд Брайана, пустой и измотанный, говорил сам за себя.
— Рассказывай, — коротко бросила она, пододвигая кружку.
— Он не изменился, Рико. Стал только масштабнее в своей низости, — Брайан заговорил глухо, глядя в темную глубину чая. — Он помолвлен с Трисс. Помните её? Моя несостоявшаяся...
— Помню, — отрезала Рико. — И как она?
— У неё синяки под кружевом, и она боится дышать в его присутствии. Но это еще не всё. Итан... Оливер — тот самый врач, который отправил их с Калебом сюда. Он рассказал об этом как о курьезе. Калеб хотел «вылечить» сына, а Оливер выписал им рецепт на ссылку, лишь бы не марать руки.
В кухне повисла тяжелая тишина. Лицо Рико в этот миг казалось высеченным из камня.
— Значит, круг замкнулся, — тихо произнесла она. — Пёс не просто лает у забора, он сам привел волка к нашим дверям.
— Он пока не понимает, где именно я живу, — добавил Брайан. — Он слишком занят собой. Но если он узнает...
— Мы не дадим этому случиться, — Рико твердо положила ладонь на его плечо, а затем её взгляд стал странно холодным и расчетливым. — Знаешь, Брайан... У меня появилась одна идея. Но её реализация потребует долгой и очень сложной подготовки. Слишком многое поставлено на карту.
Она не стала объяснять дальше, лишь кивнула на дверь:
— Иди. Постарайся смыть с себя этот вечер.
Брайан поднялся и побрел по темному коридору на второй этаж. У самой лестницы он едва не столкнулся с Авелин — она как раз выходила из комнаты Итана со свечой в руке. От неё пахло гортензиями — тонко, свежо и так по-настоящему, что у Брайана на мгновение перехватило дыхание.
— Доброй ночи, доктор, — тихо произнесла она, останавливаясь.
В свете свечи он увидел, как она чуть заметно повела носом — Авелин явно почувствовала резкий запах дыма, пропитавший его рубашку. Но она не отвела взгляд и не осудила его; в её глазах было лишь тихое, понимающее сочувствие. Брайан замер, глядя на неё, и вдруг понял, что если сейчас не коснется чего-то чистого, то тьма «Золотого Льва» сожрет его окончательно.
— Авелин... — Брайан запнулся, и его голос прозвучал в пустом коридоре непривычно глухо. Он замер у лестницы, чувствуя себя окончательно выжатым. — Можно мне... могу я вас обнять? Совсем ненадолго.
Авелин замерла. Свеча в её руке дрогнула, отбрасывая на стены длинные, резкие тени. Она была явно смущена — такая просьба выбивалась из их привычного, ровного общения. Но когда она подняла на него взгляд и увидела в его глазах эту бесконечную, давящую усталость, она медленно и серьезно кивнула.
— Конечно, Брайан.
Он осторожно шагнул вперед и обнял её. Брайан старался не прижиматься слишком плотно, помня о резком запахе табака, который пропитал его одежду, но всё же уткнулся лицом в её плечо. Авелин оказалась на удивление хрупкой, почти невесомой, но при этом в ней чувствовалась та надежность, которой Брайану сейчас так не хватало.
Они стояли так пару минут в абсолютной тишине спящего Дома. Брайан закрыл глаза, жадно вдыхая аромат гортензий, исходивший от её шали. Этот запах вытеснял из его легких душный ресторанный воздух и едкий дым сигарет Оливера.
— Как вы себя чувствуете, Брайан? — шепотом спросила она, не отстраняясь. Её голос коснулся его уха, мягко и спокойно.
— Теперь — лучше, — выдохнул он, чувствуя, как внутри наконец-то что-то отпускает. — Намного лучше.
Когда он наконец отстранился, Авелин мягко улыбнулась ему на прощание и скрылась в своей комнате. Брайан дошел до своей кровати и рухнул на неё прямо в одежде. Впервые за весь день его мысли перестали метаться. Теперь у него была тишина, была поддержка Рико и это мимолетное тепло, которое оказалось сильнее любого яда Оливера.