11. Голоса и Тени. Часть 2
В библиотеке было зябко. Февральское солнце, бледное и бессильное, едва пробивалось сквозь высокие окна, затянутые морозными узорами. Итан сидел на полу, прислонившись спиной к теплой изразцовой печи, которая еще хранила ночной жар. На его коленях лежал тяжелый том старинных пьес.
Итан любил такие моменты. Будучи интровертом до мозга костей, он быстро утомлялся от шума и вечной суеты Дома. В школе было слишком много новых лиц, Бабушка Рико всегда требовала внимания к деталям, а в воздухе вторые сутки висело какое-то необъяснимое напряжение, которое он чувствовал кожей, но не мог расшифровать. Ему просто жизненно необходимо было спрятаться в пыльном покое стеллажей, где герои книг были понятнее и предсказуемее живых людей.
Тишину разорвал грохот двери и быстрые, тяжелые шаги.
— Итан! Ну ты и забился в нору, — Альфред ворвался в библиотеку, на ходу застегивая пуговицу на жилетке. Его щеки раскраснелись от беготни по этажам. — Я тебя по всему Дому искал, думал, ты помогаешь Терену с пересчетом крупы.
Итан вздрогнул, захлопывая книгу. Громкий голос Альфреда в этой тишине прозвучал как выстрел.
— Я... я просто хотел побыть в тишине, Альфред. Здесь тепло от печки.
Альфред шумно выдохнул и плюхнулся на пол рядом, бесцеремонно вытянув длинные ноги. Он мельком глянул на Итана. Тот сидел, обхватив колени руками, и его плечи были так сильно напряжены, что казались острыми углами. Итан упорно смотрел в пол, и Альфред заметил, как побелели его костяшки пальцев, вцепившихся в ткань брюк..
— Да ладно тебе, я же не ругаюсь. Слушай, Праздник Луны скоро. Бабушка ворчит, что нам, старшим, нужно показать какой-то пример школьникам. Давай спектакль поставим? Тебе же нравятся эти книжки, наверняка знаешь какую-нибудь крутую историю.
Итан замер. Сама мысль о том, чтобы выйти на середину залы, когда на тебя смотрят десятки глаз — и новые ребята, и Бабушка Рико — заставила его сердце испуганно екнуть.
— Спектакль? — он покачал головой, вжимаясь спиной в теплые изразцы. — Нет, Альфред. Я не смогу. У меня... у меня голос пропадет. Все будут смотреть. Я всё забуду и просто... просто опозорюсь.
Итан замер. Он медленно поднял глаза на Альфреда, и в них отразился почти физический страх. Он представил себя на возвышении в центре залы, сотни глаз, впивающихся в каждое его движение, и тишину, которая наступит, когда он забудет первую же строчку. Горло мгновенно пересохло.
Альфред замолчал. Он хмуро разглядывал свои широкие ладони, покрытые мелкими занозами после работы с деревом. Он перевел взгляд на полки, где тени от массивных шкафов ложились на пол длинными, неподвижными полосами, похожими на темные коридоры. Солнечный луч из окна подсвечивал только край пыльного ковра, оставляя остальную часть комнаты в мягком полумраке.
— А если тебя никто не увидит? — вдруг спросил Альфред. Его голос стал тише, а глаза азартно блеснули, когда он проследил за тем, как его собственная рука отбрасывает четкую тень на светлую стену.
Итан недоверчиво нахмурился, чуть отстраняясь от печи.
— Как это — не увидит? Это же спектакль.
— Теневой театр! — Альфред подался вперед, активно жестикулируя. — Понимаешь? Мы натянем белую простыню. Поставим сзади лампу. Ты будешь сидеть там, за ширмой. Тебя не будет видно, только тени на ткани. Мы с Фридой вырежем из картона фигурки — рыцарей, зверей, деревья. Мы будем ими управлять, двигать их по экрану, а ты...
Альфред на секунду запнулся, глядя на Итана.
— У тебя красивый голос, Итан. Честно. Спокойный такой. Ты будешь Голосом Автора. Или будешь озвучивать персонажей. Никто не увидит, как ты переживаешь. Только твой голос и наши тени. Будет здорово, клянусь!
Итан представил это. Защитный барьер из ткани. Темнота, в которой можно скрыться. И его слова, которые обретают форму на экране, превращаясь в сказку. Это не было страшно. Это было похоже на сон, в котором ты главный, но тебя не видят.
— Я... я мог бы написать про Принца, — шепнул Итан, и на его бледных щеках проступил робкий румянец. — Про того, который живет в лесу и боится выходить к людям... Но он находит друга.
— Вот! — Альфред с восторгом хлопнул себя по колену, подняв облако пыли. — Ты пишешь и говоришь, а мы с Фридой — твои руки. Мы сделаем такие декорации, Итан, нам все будут апплодировать. Сделаем?
Альфред во все глаза смотрел на Итана, нетерпеливо постукивая пальцами по колену. Было видно, что он сам в восторге от своей идеи и теперь ждет, когда эта искра перекинется на друга. Он не сводил с Итана прямого, обезоруживающего взгляда, и в этом напоре было столько бесхитростной готовности поддержать, что Итану стало трудно и дальше упираться в свои страхи. Альфред замер, смешно прикусив губу, словно боялся спугнуть согласие Итана неосторожным вздохом.
— Сделаем, — ответил Итан, и впервые за утро его улыбка была настоящей.
Альфред так резко выдохнул, будто всё это время не дышал. На его лице расплылась широкая, немного глуповатая улыбка, которую он тут же попытался скрыть, деловито потирая ладони. Ему хотелось вскочить и победно вскинуть руки, но он лишь осторожно, едва ощутимо толкнул Итана плечом, стараясь не нарушить ту хрупкую атмосферу доверия, что возникла между ними у теплой печки.
— Ну всё, Принц, — бодро сказал он, поднимаясь и протягивая Итану руку, чтобы помочь встать. — Считай, замок уже строится. Иди ищи свои пьесы, а я к Сие — выклянчу у неё самые яркие масляные лампы и попрошу помощи с подготовкой сцены.
Он дождался, пока Итан поднимется, и, прежде чем выйти, еще раз обернулся в дверях, подмигнув. В его взгляде не было привычного вызова — только тихая, довольная радость человека, который только что нашел что-то очень ценное.