10. Стежки и Уравнения. Часть 3
Через час тишину библиотеки нарушил тяжелый, спешный шаг — Альфред вошел, запыхавшись, будто оббежал весь Дом и половину поселения в поисках Итана.
— Вот ты где! А я уж думал, тебя книжные полки проглотили и переварили, — он широко улыбнулся и энергично махнул рукой, приглашая за собой. — Идем, Авелин просила тебя не терять, а то она уже начала волноваться. И вообще, раз уж ты теперь один из нас, не дело тебе в этих обносках ходить. У нас в Доме встречают по одежке, а провожают... ну, тоже по одежке, если она чистая. Идем ко мне, подберем тебе что-нибудь «боевое».
В комнате Альфреда пахло сушеным деревом, воском и свежестью открытого окна. Хозяин комнаты не стал церемониться: он вывалил на кровать целую гору одежды и начал критически её осматривать, подкидывая вещи в воздух.
— Так, это тебе будет как парус на мачте... это тоже великовато... О! Вот эти штаны и рубашка из плотного хлопка. Я из них вырос еще в прошлом году, так что тебе должны быть в самый раз. Ну, почти.
Итан зашел за ширму и переоделся. Мягкая, теплая ткань рубашки Альфреда, сохранившая легкий аромат травяного мыла, уютно окутала его плечи. Одежда действительно была великовата: плечевые швы съехали вниз, а рукава пришлось закатать в несколько слоев, но это давало странное, почти забытое чувство защищенности. Как будто он спрятался в надежный, непробиваемый кокон.
Когда Итан вышел, Альфред замолчал. Он окинул мальчика взглядом с ног до головы, и его обычная бесшабашная уверенность на секунду сменилась странной застенчивостью. В синей рубашке Альфреда Итан перестал казаться прозрачным призраком; темный цвет подчеркнул его зеленые глаза и сделал лицо живым.
— Ну вот, — Альфред кашлянул, потирая затылок. — Теперь ты похож на человека, а не на испуганного воробья. Тебе... э-э... очень идет этот цвет. Правда. Выглядишь как загадочный поэт. Или как принц в изгнании.
В этот момент в дверь, не стучась, вошла Фрида. Она несла стопку тетрадей и грифельные доски. Увидев Итана в вещах брата, она замерла, переводя взгляд с одного на другого. Её глаза лукаво сверкнули. Она быстро вскинула руки, пальцы замелькали в воздухе, выписывая серию быстрых жестов.
Альфред мгновенно покраснел до самых корней волос, становясь цветом под стать спелому томату.
— Да ну тебя, Фрида! — заворчал он, отчаянно жестикулируя в ответ. — Ничего я не «заботливая наседка»! И я не «смотрю на него как на любимую игрушку»! Просто... парню нужно в чем-то ходить, ясно тебе? Вечно ты всё надумываешь!
Фрида лишь беззвучно рассмеялась, прикрыв рот ладонью, и показала еще один жест: соединила большие и указательные пальцы в кольца, будто глядя в бинокль, и кивнула на Альфреда. Тот возмущенно замахал руками:
— Я не любуюсь! Я оцениваю качество швов!
Итан, наблюдая за этой беззвучной, но невероятно экспрессивной перепалкой, не выдержал. Уголки его губ дрогнули, и он тихо, коротко рассмеялся. Это был звук, похожий на шелест листвы, но Альфред тут же затих. Он посмотрел на Итана и про себя отметил, что у того удивительно милая, искренняя улыбка, которая полностью преображает его печальное лицо.
Фрида одобрительно кивнула и уселась прямо на ковер, похлопав рукой по ворсу, приглашая мальчиков присоединиться. Альфред, всё еще ворча под нос, сел рядом и открыл тетрадь.
— Ладно, арифметика сама себя не решит. Авелин сказала, что ты сообразительный, так что давай нагонять. Слушай задачу: «У лесоруба было двенадцать бревен. Три он отдал соседу, четыре потерял по дороге, а потом нашел еще два. Сколько бревен...» — Альфред нахмурился, шевеля губами. — «...сколько бревен у него осталось?» Так, Итан, пиши: двенадцать минус три... это будет... восемь?
Фрида тут же чувствительно ткнула брата в бок и указала на грифельную доску, где крупно написала «9», а затем нарисовала смеющуюся рожицу.
— Да знаю я, знаю! — Альфред притворно вздохнул, подмигивая Итану. — Это я тебя проверял. Специально ошибся, чтобы ты меня поправил. Ну, так сколько будет, если прибавить те два, что он нашел?
Они сидели на полу, склонившись над досками. Альфред объяснял громко, с примерами на яблоках и щепках, Фрида периодически «ловила» его на нелепых ошибках, над которыми они смеялись уже втроем. Альфред видел, что Итан справляется лучше него, и нарочно путался в простых цифрах, чтобы мальчик чувствовал себя увереннее.
Итан впервые за долгое время чувствовал, что он — часть чего-то теплого и общего. Что задачи могут быть игрой, а люди — добрыми просто так, потому что им нравится сидеть рядом с тобой на полу.