6. Комната и Жесты. Часть 2
Перед тем как подняться наверх, Брайан готовился почти с ритуальной тщательностью. Он не просто бросил курить — он выскоблил руки до красноты, перестирал всю одежду и даже проветрил свои медицинские принадлежности. Он хотел прийти к Фриде «чистым», не неся на себе ни молекулы того прошлого, которое олицетворял Оливер.
Лестница на второй этаж отозвалась под ботинками Брайана сухим скрипом. Здесь воздух был другим — более жилым, пропитанным запахом сушеных трав, старого дерева и едва уловимым ароматом чистого белья. Альфред шел впереди, ведя доктора в свою комнату.
Комната Альфреда была маленькой и уютной, заставленной книгами и какими-то странными гербариями под стеклом. На подоконнике стояли деревянные фигурки птиц, которые мальчик, видимо, вырезал сам. Повсюду лежали чертежи и детали механизмов, которые он заимствовал у Сии. Фрида уже ждала их, сидя у окна. Она сжимала свой старый блокнот так крепко, что пальцы побелели.
Завидев Брайана, она напряглась, вжимая голову в плечи. Но Альфред тут же перехватил её взгляд и быстро сделал жест: «Я рядом. Безопасно». Вторую руку он протянул сестре, и они на мгновение крепко сцепили пальцы. Это была их общая защита, невидимая цепь, которую никто не мог разорвать.
Брайан неловко остановился в паре шагов. Он чувствовал себя неуклюжим великаном в этом хрупком мире. Он медленно поднял руку, стараясь, чтобы жест вышел плавным и не пугающим:
— «Как ты себя чувствуешь?» — спросил он на языке, которому его учил Альфред.
Глаза Фриды расширились. Она перевела взгляд на брата, лицо которого в этот момент светилось гордостью за ученика, а затем снова на доктора. Она внимательно следила за каждым движением Брайана, подмечая, как он старается не нависать над ней, как держит дистанцию. Она принюхалась, словно испуганный зверек, и не обнаружив привычного едкого запаха, едва заметно выдохнула.
Напряжение в её плечах чуть спало. Она не ответила жестом, но открыла блокнот и быстро нацарапала: «Здесь больше не пахнет дымом».
Брайан сел на край свободного табурета. Около часа они провели в тишине. Брайан показывал ей картинки из атласов, писал простые вопросы, а Альфред мягко переводил их в жесты, если Фрида хмурилась. Каждый раз, когда Альфред пояснял что-то Брайану, его голос становился мягче, а движения — более плавными. Он постоянно искал повод взглянуть на доктора, ловя каждое его одобрительное кивание. Фрида не сводила с них глаз. Её острый взгляд метался между сосредоточенным Брайаном и восторженным братом, и в её глазах постепенно рождалось горькое понимание.
Брайан понял главное: её немота не была физической поломкой. Это была крепость, в которой она спряталась от мира, который её предал.
Когда Брайан поднялся, чтобы уйти, он мягко коснулся плеча Альфреда в знак благодарности. Мальчик буквально замер под его рукой, боясь пошевелиться, пока тепло ладони доктора ощущалось сквозь ткань рубашки.
— Спокойной ночи, Фрида. Спасибо, Альфред.
Как только дверь за доктором закрылась, тишина в комнате стала давящей. Фрида долго смотрела на брата. Она видела, как он стоит у двери, глядя на ручку, которой только что касался Брайан.
«Ты другой, когда он здесь», — написала она в блокноте и повернула его к Альфреду.
Юноша сел на кровать, спрятав лицо в ладонях. Его плечи мелко задрожали. Фрида тут же оказалась рядом, обняв его и прижавшись лбом к его плечу.
— Мне больно, Фрида, — прошептал Альфред, и его голос сорвался на всхлип. — Он такой... он настоящий. А я для него просто мальчик, который учит его жестам. Он не видит меня. Совсем.
Он поднял на сестру глаза, полные слез, и впервые произнес вслух то, что она и так давно знала:
— Мне нравятся мужчины. И мне нравится он. Но он никогда не посмотрит на меня так, как я на него.
Фрида не могла ничего сказать, но она прижала брата к себе крепче, баюкая его горе в этой тихой комнате на втором этаже, пока за окном медленно догорал первый февральский закат, окрашивая всё вокруг в цвет увядающих роз.