7. Оригами и Чувства. Часть 2
Утро в школе началось с суеты. В классе было шумно: десять детей разного возраста теснились за общими столами. Брайан чувствовал себя непривычно в этой атмосфере детского гомона, но Авелин, казалось, была в своей стихии. Она стояла у доски, на которой мелом были нарисованы летящие птицы.
— Итак, — Авелин подняла руку, призывая к тишине. — Праздник Весны — это не просто день в календаре. Это время, когда мы просим землю проснуться, а свои сердца — открыться чему-то новому. Раньше люди верили, что весну на крыльях приносят птицы, поэтому сегодня мы сделаем своих собственных вестников.
Она разложила на столах листы тонкой бумаги и заготовки для фонариков.
— На стенках фонарика можно нарисовать то, о чем вы мечтаете. Когда свеча внутри нагреет воздух, фонарик улетит в небо, унося ваше желание к звездам. Вы можете запустить его в одиночку, а можете — вместе с лучшим другом, объединив свои мечты.
— А если я хочу, чтобы у меня просто не болел зуб, это можно написать? — подал голос маленький Томми с передней парты.
Брайан усмехнулся, подходя ближе.
— Это лучше обсудить со мной в кабинете, Томми, но для подстраховки — пиши. Лишним не будет. Только пиши разборчиво, чтобы звезды не перепутали.
По классу начали «путешествовать» единственные на всех большие портняжные ножницы. Дети передавали их из рук в руки с почти священным трепетом. Брайан, заметив, что работа закипела, вышел в центр комнаты.
— Прежде чем вы начнете клеить, — его голос прозвучал серьезно, и дети притихли. — Слушайте внимательно. Огонь — это не игрушка, даже если он несет ваше желание в небо. Мы будем запускать их вместе, на заднем дворе. Держите фонарик за бамбуковый каркас, не давайте бумаге провиснуть над свечой. Если увидите, что край начал чернеть — немедленно опускайте его в снег. Договорились? Праздник должен быть красивым, а не обжигающим.
Авелин благодарно кивнула ему. Брайан заметил, как маленькая девочка лет семи, Люси, никак не может совладать с листом бумаги. Её пальцы запутались в сгибах, и она уже готова была расплакаться. Доктор присел рядом на корточки, его крупные руки накрыли её крошечные ладони.
— Смотри, Люси, здесь нужно не давить, а просто пригладить краем ногтя. Вот так. Видишь? Теперь у твоей птички есть крыло.
— Она полетит, доктор Брайан? — прошептала девочка, завороженно глядя на него.
— Обязательно. Главное — верить, что она сильная.
Авелин наблюдала за этой сценой от доски, и в её взгляде Брайан поймал не просто одобрение, а какое-то новое, глубокое тепло. Ей было непривычно видеть этого закрытого человека таким терпеливым с детьми.
— Авелин, — Брайан выпрямился и подошел к ней, когда дети увлеклись рисованием. Он понизил голос. — Я тут подумал... Вы сказали, что фонарик можно запустить вдвоем. Может... мы сделаем один на двоих? У меня не очень хорошо с рисованием, но я обещаю следить за тем, чтобы он не загорелся раньше времени.
Авелин на мгновение отвела взгляд, и на её щеках проступил едва заметный румянец.
— Я неплохо рисую гортензии, — ответила она так же тихо. — Думаю, мы договоримся, доктор.
В этот момент Альфред, сидевший на задней парте, поднял голову. Он видел их — стоящих рядом, склонивших головы друг к другу. Фрида, сидевшая бок о бок с братом, быстро нащупала его руку под столом и крепко сжала её. Альфред вздрогнул, посмотрел на сестру и... просто выдохнул. Он не отвернулся, не разозлился. Больше не было того колючего напряжения, которое он демонстрировал в гостевом доме. Он просто вернулся к своему журавлику, стараясь сделать его хвост идеально ровным.
— Авелин, ножницы застряли! — крикнул кто-то с конца класса.
— Иду! — Авелин улыбнулась Брайану напоследок и поспешила на помощь.
Брайан остался стоять у окна, глядя на этот маленький мир, сделанный из бумаги и детских надежд, и впервые за несколько дней поймал себя на мысли, что ему совсем не хочется курить. Ему хотелось просто быть здесь.