6. Комната и Жесты. Часть 4
На следующий день за завтраком Бабушка Рико объявила свое решение:
— Доктор, гостевой дом слишком далеко. Если мы затеваем игру с Оливером, вы должны быть под рукой. Перевозите вещи в Семейный Дом. В комнату в конце коридора, рядом с Тереном.
Вся семья встретила это решение молчаливым согласием. Фрида, сидевшая напротив Брайана, едва заметно кивнула, давая понять, что больше не боится его присутствия. Альфред же стремительно отвел взгляд, пряча вспыхнувшее лицо. Фрида под столом осторожно накрыла его ладонь своей, слегка сжав пальцы в знак поддержки — она одна знала, какой ураган сейчас бушует внутри брата.
Днем Брайан вернулся в гостевой дом, чтобы собрать вещи. Он постоял посреди пустой комнаты, глядя на заправленную кровать, где провел столько бессонных ночей. Это маленькое здание было его убежищем, его «карантином» перед входом в настоящую жизнь поселения. Теперь этот этап был пройден. Он сложил книги, закрыл чемоданы и, напоследок коснувшись подоконника, где когда-то стояла пепельница, вышел, плотно прикрыв дверь.
Переезд занял всего пятнадцать минут. Поднимаясь на второй этаж Семейного Дома, Брайан почувствовал, как изменилось пространство. Здесь, за закрытыми дверями, Дом больше не казался застывшим музеем горя — он дышал, скрипел половицами и шептался.
Брайан шел по коридору к своей новой комнате, когда из ванной вышел Терен. Он вытирал руки полотенцем и, увидев гостя, остановился, загораживая своими широкими плечами проход. Его взгляд упал на единственный чемодан в руке Брайана. Терен стоял неподвижно, ожидая, когда покажутся грузчики или хотя бы еще пара сумок, но Брайан просто остановился напротив.
— Это всё? — голос Терена прозвучал низко и недоверчиво.
— Всё, — спокойно ответил Брайан. — Книги, пара смен одежды и инструменты. Больше мне ничего не нужно.
Терен нахмурился, и между его густых бровей пролегла глубокая складка. Он привык, что жизнь человека обрастает вещами, хламом, привязанностями. Оливер в своё время забил комнату дорогими костюмами и пустыми бутылками из-под вина. А этот человек пришел в их логово так, будто собирался уйти через час — или остаться навсегда, не оставив следа.
— Странный вы человек, доктор, — буркнул Терен, но в его тоне не было прежней враждебности. Скорее — суровое любопытство. — В комнате есть шкаф. Не бойтесь его заполнять. У нас в доме вещей мало, но те, что есть — имеют вес.
Он кивнул на дверь в конце коридора и прошел мимо, задев Брайана плечом. Это не было толчком, скорее — грубоватым признанием того, что теперь они делят одну территорию.
Брайан зашел в свою новую комнату. Она была небольшой, с узкой кроватью и окном, выходящим на заснеженный сад. Он только успел поставить чемодан на пол, когда в открытых дверях появилась Авелин. Она прислонилась к косяку, и в кармане её платья что-то тяжело позвякивало.
— Вы всё еще собираете их, Авелин? — Брайан кивнул на торчащую из её кармана шляпку старого гвоздя.
Она не ответила сразу. Вместо этого она внимательно посмотрела на него, словно решая, стоит ли доверять новому жильцу самую важную тайну.
— Хотите посмотреть? — тихо спросила она и, не дожидаясь ответа, поманила его за собой вглубь коридора.
Её комната была крошечной, но удивительно светлой. На подоконнике, в массивном глиняном горшке, росла огромная гортензия. Её соцветия были неестественного, пронзительно-голубого цвета, почти светящегося в сумерках. Брайан подошел ближе и замер. Из черной, влажной земли в горшке во все стороны торчали ржавые гвозди. Десятки старых, согнутых, изъеденных коррозией железных штырей были вогнаны в почву у самых корней.
— Все говорят, что гортензии здесь не растут, — шепотом произнесла Авелин, осторожно касаясь лепестка. — Что почва неподходящая. Но если добавить в нее много старого железа, они становятся голубыми. Как небо, которого мы не видим из-за туч.
Брайан смотрел на это странное сочетание нежного цветка и уродливого ржавого металла. Авелин не просто собирала мусор. Она кормила им свою красоту. Он протянул руку и медленно, почти благоговейно коснулся прохладных лепестков.
— Она прекрасна, Авелин, — искренне сказал он, чувствуя, как лед вокруг его сердца дает еще одну трещину.
— Скоро в школе будет Праздник Весны, — добавила Авелин, не отводя взгляда от цветка. — Мне понадобится ваша помощь. Дети должны увидеть, что зима не вечна. Поможете мне?
— Конечно, — кивнул Брайан.
Они остались стоять у окна в полном молчании. Брайан продолжал осторожно поглаживать лепестки гортензии, погруженный в свои мысли. Авелин наблюдала за его сосредоточенным лицом и вдруг обнаружила, что рядом с этим человеком на удивление комфортно молчать. Это была не та давящая тишина, к которой она привыкла, а спокойная и глубокая, словно они оба понимали: слова сейчас просто не нужны.