4. Яблоки и Тишина. Часть 5
Рико тяжело оперлась на трость, и звук удара дерева о пол прозвучал в тишине кабинета как точка в конце предложения.
— Мы хоронили её в ту же ночь, — заговорила она, глядя куда-то сквозь Брайана. — Терен, Авелин и я. Мы завернули тело Лавены в простыни, сверху укрыли старым тяжелым покрывалом — это было всё, что мы могли для неё сделать. Мы вынесли её в заброшенный сад, под старые яблони.
Брайан нахмурился, его голос прозвучал неестественно глухо:
— Почему в саду? В поселении есть кладбище, священник, освященная земля...
— Никто не хотел помогать хоронить проститутку, доктор, — Рико отрезала эти слова так резко и чисто, будто полоснула скальпелем. — Для них она была грязью, сором, который город выплюнул обратно. Святая земля была для неё «слишком хороша». Мы вырыли яму сами. Втроем. Лопаты вязли в сырой земле, а дождь бил по спинам, смывая наши слезы раньше, чем они успевали стечь по щекам. Там она и лежит — среди корней, которые не умеют презирать.
Она сделала паузу, и её пальцы нервно забарабанили по набалдашнику трости.
— Дети помогали мне принимать те роды. Я была старой дурой — думала, это закалит их, подготовит к жизни, которая никогда не бывает милосердной. Сия... она так мечтала быть врачом, как я. Но когда хлынула кровь, когда она увидела, как жизнь Лавены буквально вытекает из неё на пол... в ней что-то надломилось со страшным хрустом. Она испугалась этой крови, испугалась того, как легко и буднично умирает человек. Её мечта спасать людей превратилась в ужас перед ними.
Рико на мгновение прикрыла глаза, словно пытаясь отгородиться от этого видения.
— Но желание помогать в ней не сгорело, оно просто переплавилось. Когда она подросла, я отправила её в город к одному мастеру — старому ворчуну, который не задавал вопросов. Она училась делать протезы, копаться в сложных механизмах, возвращать людям возможность ходить, не касаясь их открытых ран. Она выбрала лечить то, что сделано из стали и латуни, а не из хрупкого мяса. Но когда она вернулась, это болото встретило её привычным оскалом. Местные мужланы скорее согласятся ходить на костыле, чем признают, что «девчонка» смыслит в технике. Теперь она прячется в мастерской моего мужа, а заказы за неё принимает Терен, выдавая её гениальность за свою мужскую сноровку.
Рико горько и сухо усмехнулась.
— А Терен... он так и не оправился. На фоне этой смерти и вскрывшейся правды у него развилась эта мания. Чистота, порядок, бесконечное мытье рук. Ему кажется, что Лавена всё еще здесь, стоит за его плечом и оценивает каждое его движение своим строгим, «непорочным» взглядом. Авелин же нашла свое спасение в школе — она стала доброй, почти святой учительницей, пытаясь вложить в чужих детей ту заботу, которую не успела отдать матери. Тогда, Брайан, нам казалось, что мы достигли дна и теперь можем строить жизнь заново. Близнецы, Фрида и Альфред, были нашими ангелами, единственными светлыми пятнами в этом склепе. Мы все их любили. Мы были уверены, что самое страшное уже случилось.