4. Яблоки и Тишина. Часть 4
Рико на мгновение прикрыла глаза, и на её лице проступило подобие улыбки — болезненной и мимолетной.
— Было время, доктор, когда мне казалось, что мы справились. Почти шесть лет тишины. Мы жили мирно, даже дружно. Терен стал моей правой рукой, он буквально дышал Лавеной, ходил за ней хвостиком. Авелин росла такой доброй, что, казалось, её заботы хватит, чтобы отогреть весь этот проклятый мир. А Сия... — старуха усмехнулась. — Сия тогда еще не бредила железом. Она таскала мои медицинские книги, заглядывала мне в рот и говорила, что станет врачом, как я. Она хотела лечить людей, Брайан. Хотела спасать.
Рико резко открыла глаза, и свет лампы отразился в них холодным блеском.
— Лавена часто уезжала в город. Она говорила, что нашла там приличную работу, — я не спрашивала подробностей, была рада, что у нас есть деньги на дрова и нормальную одежду для детей. Она врала мне в лицо, глядя честными глазами, а я... я хотела верить. Я позволила себе быть слепой, доктор. Пока однажды она не вернулась и не объявила, что снова ждет ребенка. И снова не знает, от кого.
Рико ударила тростью по полу, и звук вышел глухим, как удар по гробу.
— Всё вскрылось в одну ночь. Оказалось, никакой «работы» не было. Город не давал ей ничего, кроме того самого способа прокормить нас, от которого она бежала. Она продавала себя втайне от меня, в самых дешевых притонах, чтобы у Авелин были новые ленты, а у Сии — те самые книги по анатомии. Она привезла эту правду в своём чреве вместе с близнецами.
Брайан невольно сжал край стола так, что дерево впилось в ладонь. Он представил Терена — подростка, чья «святая», идеальная мать в одно мгновение обернулась кем-то совсем другим. Слишком живым, слишком грязным, слишком грешным.
— Роды были страшными. Кровь была повсюду — на полу, на моих руках, на лицах детей, которые помогали мне. Я принимала их здесь, — Рико обвела дрожащей рукой комнату, и Брайану показалось, что он чувствует тяжелый запах железа. — Альфред и Фрида выжили, вырвались в этот мир с криком. А Лавена... она просто сдалась. У неё не осталось сил даже на то, чтобы вдохнуть. Ушла, не оставив нам ничего, кроме этого вечного позора и двух новых ртов.
Рико посмотрела на дверь, её взгляд стал блуждающим, словно она видела там чью-то тень.
— Именно тогда Терен и сломался. Его привязанность за одну ночь переродилась в одержимость. Он не смог принять её смерть вместе с её грязью. Чтобы выжить, его разум вырезал ту Лавену, которая спала с незнакомцами за гроши. Ему нужно было, чтобы она осталась той, прежней — непогрешимой, строгой, следящей за каждым его шагом. Теперь ему кажется, что она за ним присматривает. Он видит её не на кладбище, а здесь, в кухонном проеме. Для него она не умерла — она просто превратилась в вечного надзирателя. И он будет чистить этот дом до костей, лишь бы она не нашла в нем ни единого пятнышка, которое напомнило бы ему о той ночи.