4. Яблоки и Тишина. Часть 6
Рико замолчала, и в этой тишине Брайану почудился фантомный запах дешевого табака и спирта. Старая женщина посмотрела на него в упор — в её взгляде не было просьбы о сочувствии, только сухой, медицинский расчет.
— Авелин была единственной, кто сохранил рассудок в этой семье. Она выучилась грамоте, читала всё, что могла достать, и в конце концов уговорила меня открыть здесь школу. Мы хотели, чтобы Дом перестал быть склепом. И когда близнецам исполнилось девять, мы это сделали. Но я... я понимала, что годы берут своё. Руки дрожали, глаза подводили. Я больше не могла быть единственным врачом в округе и отправила запрос в город на годовой контракт.
Рико горько усмехнулась, вспоминая.
— Приехал Оливер.
Брайан неосознанно дернулся, услышав знакомое имя. Внутри него что-то оборвалось и полетело в темную пропасть. Рико не заметила его движения и продолжила:
— Ему было двадцать пять, он много курил и обладал тем самым городским лоском, который так легко принять за порядочность. Врачом он был хорошим, этого у него не отнять — руки у парня стояли правильно. Но внутри он был гнилой, как запущенная гангрена. Он издевался над Альфредом, дразнил его за привязанность к сестре: «А жениться ты тоже на ней будешь, маменькин сынок?». Смеялся над Тереном, называл его кулинарию «бабьей возней».
Рико сжала трость так, что кожа на костяшках натянулась до белизны.
— Он стал проявлять интерес к Авелин, но она его быстро поставила на место. У моей внучки всегда было слишком хорошее чутье на гниль, она не подпускала его и на шаг. Тогда он переключился на Сию. Сначала — сальные шуточки, это вечное мужское чванство, проверка на прочность... а потом он втерся к ней в доверие. Сии было пятнадцать. Она влюбилась в него так, как влюбляются только в первый раз — со всей своей нерастраченной жаждой тепла. Я не одобрила этого. Я видела его насквозь и, чтобы уберечь её, отправила Сию обратно в город к мастеру.
Рико закрыла глаза, и её голос дрогнул.
— В день окончания контракта Оливер должен был уехать. Но Фрида заболела — простуда, жар. Нам нужен был врач, и он любезно предложил остаться на одну ночь, чтобы присмотреть за ней. Мы доверяли ему. Все доверяли. Мы с Авелин, Тереном и Альфредом уехали в город за покупками для школы, оставив их вдвоем.
Брайан почувствовал, как воздух в кабинете стал вязким, горячим. Ему казалось, что стены сжимаются.
— Он позвал её в медицинский кабинет. Сказал, что нужны «процедуры». Фриде было десять лет, доктор, когда с ней случилось то же самое, что и с моей единственной дочерью в той чертовой перевязочной. Она кричала. Я знаю, что она сопротивлялась до последнего, но стены этого дома не пропускают звуки наружу. В тот день её никто не услышал. Когда мы вернулись, Оливера уже не было. Он исчез, прихватив свои вещи и чемоданчик. Осталась только Фрида. Она свернулась калачиком на полу в этом самом кабинете. По ногам текла яркая кровь. И с той минуты, как мы ее нашли, она не произнесла больше ни одного слова. Никогда.
Рико подалась вперед, и в её глазах Брайан увидел нечто пострашнее смерти — холодную, расчетливую жажду крови.
— Я ищу его уже шесть лет, доктор. Каждый день. Я хочу найти его раньше, чем сдохну, и сделать с ним то, чему меня научила война. Но он как в воду канул. А теперь... теперь здесь появились вы. С таким же дипломом, с такой же измерительной лентой. Теперь вы понимаете, почему Фрида видит в вас не спасителя, а того, кто пришел закончить «процедуру»?
Брайан не ответил. Ему казалось, что стены кабинета начали медленно сходиться, вытесняя из легких остатки воздуха. Он невольно посмотрел в сторону окна, туда, где за густыми тенями сада стоял гостевой домик. Там, в полумраке его комнаты, лежал раскрытый чемодан, и Брайан почти физически чувствовал, как тот жжет ему мысли через расстояние.
Там, под слоем инструментов и медицинских справочников, в потайном кармане лежали две черно-белых фотографии. На одной из них - Оливер. Смеющийся, с вечной сигаретой в зубах, по-хозяйски обнимающий Брайана за плечи в день их выпуска из академии. Его лучший друг. Коллега, с которым они делили мечты о великом будущем. Человек, чьи рекомендации и советы привели Брайана именно сюда. Тот, чье место он сейчас занимал в этом проклятом кресле.
Они не виделись несколько лет, разъехавшись по разным концам страны после выпуска. Брайан просто принял запрос от поселения. Он искал практику, искал тишины. И даже представить не мог, что это «тихое место» — та самая дыра, в которой его старый университетский приятель оставил такой кровавый след. Оливер никогда не упоминал этот контракт в письмах.
Горло сдавило колючей проволокой, мешая сглотнуть. Брайан смотрел на Рико, на её узловатые руки и выжженные горем глаза, и чувствовал на своих ладонях ту же невидимую, липкую кровь. В ушах всё еще стоял голос Бабушки Рико: «такой же диплом, такая же измерительная лента». Он посмотрел на свои руки — чистые, ухоженные руки городского врача, — и они внезапно показались ему чужими.
Брайан медленно поднялся, чувствуя, как подрагивают колени. Ему нужно было выйти. Нужно было дойти до своего дома, открыть чемодан и еще раз посмотреть в глаза человеку на фотографии, прежде чем решить — сможет ли он завтра снова надеть белый халат в этом Доме.