2. Сколиоз и Симметрия. Часть 3
Брайан провел первый час, погрузившись в мир сухих цифр. Рост, вес, острота зрения — измерения и числа ложились в блокнот ровными, стерильными столбиками. Затем, в неторопливом, почти медитативном темпе и при молчаливом посредничестве Авелин, он перешел к беседам. Дети отвечали односложно, выверенно и пугающе вежливо, словно каждая фраза была заранее одобрена цензурой этого Дома.
Брайан спрашивал об их любимых лакомствах и о том, чем они заполняют часы после уроков. Ответы были симметричны, как печенье Терена. Все любят овощи. Все обожают рыбу. Но когда он пустил в ход «тяжелую артиллерию» и заговорил о мясе, в классе повисла такая тишина, что было слышно, как пылинки бьются о парты. Никто не просил мяса. Никто его не ждал. Брайан методично фиксировал данные о диете: десять историй, десять разных судеб и десять одинаковых приговоров в графе о дефиците животного белка.
Он направился к своему кабинету, чтобы перенести записи в карточки. В этот момент дверь класса, ведущая в коридор, резко хлопнула, с пугающим грохотом отскочив от стены.
Брайан замер, услышал испуганный, быстрый, словно скользящий топот по деревянным половицам. Это не были просто шаги — это был панический, животный побег. В проеме двери на мгновение мелькнула тень — тонкая фигурка, коротко стриженные темные, как вороново крыло, волосы. Фрида. Она не замедлилась, не обернулась, а пронеслась мимо, будто открытая дверь его кабинета источала ядовитый дым.
Брайан медленно закрыл глаза, впуская в себя вернувшуюся тишину. Ей было не просто тяжело с новым человеком — её физически выталкивало из пространства, где он находился. Неприятный, колкий холод снова кольнул под воротником, напоминая о том, что он здесь — инородное тело, заноза в плоти этой семьи.
— Теперь понятно, почему Альфред просил провести осмотр в классе, — голос Брайана прозвучал ровно, лишенный эмоций. Он обернулся к Авелин, которая уже сделала шаг к двери, собираясь идти вслед за сестрой.
— Её пугает медицинский кабинет, — ответила девушка, не оборачиваясь. — Проблема не в вас лично, доктор.
— Можете рассказать подробнее о характере её фобий? — Брайан развернулся к ней всем корпусом и присел на краешек стола, стараясь выглядеть максимально буднично. — Её немота — это следствие страхов?
— Можно сказать и так, — голос Авелин стал тише, словно затухающее пламя свечи, а её темные глаза подернулись дымкой печали. — Вряд ли я смогу объяснить это лучше Бабушки. Я не сильна в медицине и терминах.
— А я могу как-то сам пообщаться с Фридой? — Брайан предпринял еще одну, максимально осторожную попытку прощупать почву. — Как вы понимаете её?
— Альфред знает язык жестов. Они почти неразлучны с самого рождения, поэтому только он досконально считывает каждое её движение. С нами она общается записками или рисунками в блокноте. Он всегда при ней, — она на мгновение задержала взгляд на пустом коридоре.
Брайан задумался, изучая её серьезное, словно застывшее лицо. В этой семье всё было завязано на невидимых нитях и суррогатных способах связи.
— Мне пора возвращаться к детям, прошу меня извинить, — Авелин бесшумно выскользнула из кабинета, осторожно, почти бережно прикрыв за собой дверь.
Значит, мостик к Фриде лежит через Альфреда. Брайан вспомнил открытое лицо мальчика и его искреннюю улыбку. С братом рядом девочке будет спокойнее, её «броня» может дать трещину. Но сперва нужно дать им всем — и себе самому — привыкнуть к тому, что порядок этого Дома теперь нарушен его присутствием.