2. Сколиоз и Симметрия. Часть 4
Несколькими часами позже, в глубине Дома, пульсировала мастерская. Воздух здесь густел от запаха машинного масла, едкого, кисловатого дыма сварки и холодной стали. Сия, склонившись над верстаком, работала над сложным металлическим шарниром. Свет от одинокой лампы бликовал на ее напряженном лбу.
Авелин бесшумно вошла и неподвижно встала рядом, держа в руках две чашки с дымящимся, ароматным чаем. Свежесть ее молочного платья казалась совершенно неуместной в этом царстве металла и грязи.
— Ну, как наш «спаситель»? — Сия резко отбросила напильник. Ее руки были черными от смазки, и она вытерла их о свой бесформенный, замасленный джинсовый комбинезон, прежде чем взять чашку.
— Он профессионал, — Авелин сделала осторожный глоток, словно опасаясь, что горячий пар выдаст ее нервозность. — Сразу начал измерять мебель. Спрашивал про рацион.
— Профессионал. Как и прошлый доктор, — Сия сделала резкий, циничный выдох, от которого чай в чашке пошел мелкой рябью. Ее взгляд не изменился — оценивающий, холодный, как застывший свинец. — Я вот что думаю. Он сбежал от войны, как сам сказал. Война — это кровь и смерть. А мы тут... мы не смерть. Но мы последствия этой самой войны. Мы — его кошмар, обернутый в печенье.
Авелин прислонилась спиной к верстаку, ее губы превратились в тонкую нить.
— Не торопись, Сия. Он не сделал ничего плохого. Он ведет себя тихо.
— Тишина — это тоже ложь, — пробормотала Сия, пробуя горячий чай. — Он приехал за покоем. А у нас слишком много шума под этим фасадом. Он сломается. И я хочу быть здесь, когда это произойдет.
— Я надеюсь, что нет, — голос Авелин был почти молитвой. Она посмотрела на свои руки, которые дрожали от горячего чая. — Нельзя сломаться. Ни ему, ни нам.
— Он интересовался Фридой?
Внезапный, прямой, как удар молотка, вопрос Сии заставил Авелин поставить чашку на верстак. Звяк фарфора о металл прозвучал громко в тишине мастерской. Руки задрожали еще сильнее.
— Да. Спрашивал, связана ли ее немота с тем, что она боится медицинского кабинета, — ответила она спустя минуту, принуждая себя к спокойствию.
Сия цокнула языком, подавляя свой инстинкт волноваться за сестру:
— А что с мебелью? Наш доктор-эстет решил, что ему не нравится дизайн?
— Попросил передать тебе это, — Авелин вытащила из кармана платья сложенный вчетверо листочек с заметками Брайана и передала его сестре.
Сия развернула записку, ее губы тронула злорадная усмешка, когда она прочитала:
— «Отрегулировать... ага... заказать...» Еще чего — заказать! — Она посмотрела на лист, как на личное оскорбление. — Он, должно быть, думает, что деньги тут растут на деревьях, рядом с его кабинетным покоем! Сама сделаю! Он за кого меня принимает?
Сия замерла, заметив, что Авелин, еще немного дрожащей рукой, прижимает чашку к губам. Глаза Авелин, несмотря на тревогу, искрились весельем.
— Чего смеешься? — Сия подавила свое раздражение, сменив его на любопытство. — Доктор Брайан, наш великий эстет, требует немедленной перепланировки.
Авелин вздохнула, и этот вздох оказался не печальным, а разгрузочным. Она поставила чашку, чтобы руки не дрожали, и засмеялась. Смех был тихий, но искренний, пахнущий корицей и спокойствием.
— Смешно, — призналась она. — Но ты же сделаешь?
Сия не сдержалась. Резкий, гортанный смешок вырвался у нее из груди. Это был звук металла, скрежещущего по наждаку, но он идеально слился с мягким, коричным смехом сестры.
— Разумеется, сделаю, — сказала она, сжимая в руке записку Брайана. — Пусть только он попробует сказать, что в моих механизмах есть хоть один люфт.