Ядовитый конфликт

Немного прийдя в себя и выйди из пучины воспоминаний, я понял, что до сих пор сижу на диване с пустым стаканом в руках и нервно тру пальцы.
Я посмотрел на часы, начало второго ночи, я глубоко вздохнув.
Прибравшись на столе и спрятав папку обратно в шкаф, я выпил снотворное и отправился спать.

Завтра предстоит трудный день.

Следующий день я посвятил планированию. Это не было в моем характере. Я не из тех, кто верит, что все можно просчитать заранее. Я на собственном опыте убедился, что планирование может привести к катастрофе, став для судьбы приглашением разрушить твою жизнь.

Но к этому я должен быть готов. Мне нужен план действий.

Использовав остатки воды в чайнике, я заварил крепкий черный кофе и быстро выкурив две сигареты, принялся за дело. Сидя за маленьким кухонным столом, я начал делать записи. Это не заняло много времени, поскольку мой план не был сложным. Я не совсем понимаю, почему у меня вообще возникла потребность все расписать. Впрочем, в конце концов, я прописывал некоторые особо сложные задания. Записанные на бумаге слова дают мне ощущение комфорта и стабильности. Лист и ручка. Что-то, что можно потрогать. Хотя, быть может, я просто тянул время. Откладывать дела на потом, в отличие от составления планов, я умел хорошо.

Затем я взял телефон и сделал несколько звонков.

Один перенаправил меня на голосовую почту, так что я оставил сообщение. Со вторым было немного сложнее. Я даже не был уверен, что она ответит. Крайний срок уже прошел. Однако затем я услышал ее голос. Я объяснил, что мне нужно, сомневаясь, что она скажет «да». Я был не в том положении, чтобы просить об услуге.

Шерил вздохнула.
- Ты ведь понимаешь, что это займет время. Какие бы у меня ни были связи, я тебе не гребаная фея-крестная.
Я нервно вертел в пальцах сигарету.
- Сколько?
- Пару часов.
- Спасибо, - сказал я, но Шерил уже повесила трубку.
Я понадеялся, что это не было дурным знаком.

Остался последний звонок.

Узнать его номер было несложно. Набрав этот номер, я принялся ждать. Он ответил после третьего гудка. Люди почти всегда отвечают после третьего гудка. Когда-нибудь обращали на это внимание?
- Алло.
- Это я.
Повисла тишина. А затем я, чувствуя себя героем плохого триллера, произнес:
- Думаю, нам надо поговорить.

Он преуспел в жизни. Так обычно говорят, когда видят чье-то богатство и успех, не правда ли? Как правило, имея в виду большой дом, дорогой костюм и блестящую новую машину.

Мы меряем жизнь по странным меркам. Считаем, что способность приобрести обширную жилплощадь или жрущее наибольшее количество топлива средство для сиденья в пробках - это главный показатель того, что мы чего-то добились за короткий срок, отпущенный нам на этой планете. Несмотря на все наши достижения, мы по-прежнему судим о людях по их доходам, барахлу и возможностям.

Впрочем, полагаю, что с этой точки зрения Джефри Браун действительно «преуспел».

В этот вечер на усыпанной гравием подъездной дорожке стояла всего одна машина. Новенький «Рейндж Ровер». Глория уехала с сыном в Несфиль, чтобы купить ему новые кроссовки и поесть пиццы.

Я взглянул на часы. 19:27. Помедлив еще мгновение, я заставил себя поднять руку и позвонить в дверь.

Из глубины дома донесся звонок. Я ждал. Послышались шаги, и дверь распахнулась.

Никогда бы не подумал, что человек способен состариться за два дня, однако я готов был поклясться, что с Брауном произошло именно это. В ослепительном свете охранного фонаря он выглядел гораздо старше своего возраста, практически пенсионером. Кожа свисала с его лица подобно мокрой тряпке, а налитые кровью глаза едва виднелись из-под серых век. Он не подал мне руки и не произнес ни слова приветствия.
- Мой кабинет там, - сказал он и, развернувшись, зашагал по коридору. Я сам закрыл за собой дверь.

Дом оказался совсем не таким, как я ожидал. Несмотря на легкий налет мещанства, он был обставлен с определенным вкусом. Впрочем, я подозревал, что шелковые обои и ненатуральные персидские вазы были куплены Глорией.

Браун вел меня по коридору. Впереди виднелась большая гостиная-столовая с открытой планировкой. По правую руку находилась сверкающая мрамором и хромом кухня. Браун открыл дверь в свой располагавшийся слева кабинет, и я почувствовал, как во мне начинает подниматься волна злости. У Брауна все это было, несмотря на то, что он сотворил.

А еще у него умирает от рака жена.

Я вошел в кабинет вслед за ним. В сравнении с остальным домом комната выглядела скромно. Большой дубовый письменный стол. Несколько черно-белых фотографий на стенах. Стеклянный шкаф с хрустальными бокалами и бутылками дорогого виски.

Пародия на кабинет джентльмена. На столе даже лежало тяжелое стеклянное пресс-папье. Кабинет человека, несомненно убежденного, что он преуспел в жизни.

Вот только сейчас он явно не выглядел таким человеком. Он выглядел как тот, кто вот-вот развалится на части вместе со своим дорогим, сшитым на заказ костюмом.
- Выпьешь? - Подойдя к шкафу, Браун покосился на меня через плечо. - Виски?
- Сойдёт.
Наполнив два искрящихся хрустальных бокала, он поставил их на стол.
- Присаживайся.
Он указал на стоявшее перед столом кресло. Я поставил сумку на пол рядом с креслом. Дождавшись, когда Браун усядется на свой кожаный трон, я последовал его примеру. Кожа на моем кресле скрипела, и оно было ниже, чем кресло Брауна. Вероятно, это позволяло ему чувствовать свое превосходство. Мне, впрочем, было все равно, ведь у меня на руках была выигрышная комбинация.

Какое-то мгновение мы сидели молча и не притрагивались к виски. Затем, не сговариваясь, потянулись к бокалам.
- Чего ты хочешь?
Я хмыкнул.
- Некоторые люди не заслуживают покоя.
- Ты всегда подозревал меня во всем самом худшем.
- Ты всегда поступал самым худшим образом.
- Я был ребенком. Как и все мы. Это было давно.
- Как Глория? - спросил я.
Мой вопрос явно вывел его из себя.
- Я не хочу говорить о Глории.
- Тогда, зачем ты послал своих людей ко мне?.
- Думал, что смогу тебя вразумить, избежав дальнейших неприятностей.
- Вроде пацанов Соломонса, избивших меня по твоему приказу? Или разгромлённой квартиры? Ты об этих неприятностях?
Его губы сложились в злобную улыбку.
- Боюсь, я не понимаю, о чем ты.
- Они ведь его не нашли, не правда ли? Спорю, это тебя взбесило.
Покачав головой, Браун отхлебнул виски.
- Похоже, ты считаешь, что давнее событие волнует меня больше, чем на самом деле.
- Оно волновало тебя достаточно, чтобы проследовать за Моноганом на крышу «блока» в тот вечер. Что случилось? Вы поспорили? Ты столкнул его?
Он вновь покачал головой, словно беседовал с законченным психом.
- Ты себя-то хоть слышишь? Знаешь, мне тебя жаль. У тебя есть какая-никакая жизнь. А теперь ты готов пустить все это под откос. Ради чего? Ради сведения старых счетов? Ради поиска ответов, которых просто нет? Забудь об этом и уезжай, пока не сделал себе еще хуже.

Подняв бокал, я сделал большой медленный глоток.
- Я видел тогда тебя. Ты был там.
- Я не причинял вреда Моногану. Я пытался спасти его.
- Само собой.
- Я пытался отговорить его. Но он просто не хотел ничего слушать. Он нес какой-то бред. Совершенно безумный. А затем он спрыгнул. И я сбежал, признаю это. Я не хотел оставаться там и ждать, когда на меня упадет тень подозрения.

Я задумался о том, был ли выбор им слова «упадет» намеренной демонстрацией бессердечия. Вряд ли. И было непохоже, чтобы он врал. А я, положа руку на сердце, никогда не был до конца уверен, что это Браун толкнул Моногана. Мне хотелось так думать. Это давало мне повод ненавидеть его. И не презирать себя. Потому что, если Моноган спрыгнул сам, это означало, что я подвел его. Так же, как и Маргарет.

Разумеется, в то, что он пытался спасти Моногана, я тоже не верил. Единственным человеком, чье спасение хоть когда-либо волновало Брауна, был он сам. На это я и рассчитывал.
- Почему тебя так пугает мое присутствие здесь?
- Оно меня не пугает. Меня от тебя просто тошнит.
- Да уж. Забавно, но ты действительно выглядишь так, как будто тебе дурно.
- Я устал. Рак не проходит бесследно. Ни для кого. Вот так. Доволен? Как оказалось, моя жизнь не такая уж идеальная. Это ты хотел услышать?

Я взглянул на Брауна. Возможно, он был прав. Возможно, все сложилось для него не самым лучшим образом.

Взяв сумку, я положил ее на стол. Он сразу узнал эту потрепанную сумку без логотипа, покрытую выцветшими, едва державшимися наклейками и немного заржавелыми значтаки.
- А это, блядь, еще что такое?
- Думаю, ты знаешь. Однако присяжным я скажу... - сделав паузу, я открыл сумку и аккуратно выложил ее содержимое на стол, - ...что это лом, которым ты разбил голову моей сестре, а это - твой школьный галстук, покрытый ее кровью, содержащей твою собственную ДНК.

На лице Брауна было чуть ли не написано большими буквами слово «ШОК». Его зубы заскрежетали от злости.
- И что это доказывает? Твою сестру нашли. Живой.
- Мы оба знаем, что это не так.
- Попробуй рассказать эту историю полиции. Уверен, они быстро найдут тебе смирительную рубашку по размеру.
- Хорошо. Тогда я напомню тебе, что моя сестра исчезла на два дня. Сорок восемь часов. Где она была? Как думаешь, что сделают полицейские, если отдать им эти улики? Улики, указывающие на то, что ты похитил ее? Причинил ей вред? Как на это среагируют жители деревни? А твои приятели в совете?
Браун долго смотрел на лом и окровавленный галстук. Затем он поднял глаза.
- Что ж, спрошу снова: чего ты хочешь?
- Тридцать штук.
Я ждал. Но внезапно с его лицом что-то произошло. Я ждал гнева, отказа. Даже угроз. Однако вместо этого Браун откинулся на спинку кресла и расхохотался.

Готовясь к встрече с ним, я прокручивал в голове множество сценариев, однако его реакция застал меня врасплох. Я нервно взглянул в окно, но там была лишь темнота. Я почувствовал, что мое напряжение возрастает.
- Не объяснишь причину своего смеха?
Взяв себя в руки, Браун вновь сел прямо.
- Причина - ты. И всегда ею был.
- Хорошо. - Взяв лом и галстук, я положил их обратно в сумку. - Наверное, я прямо сейчас отвезу их в полицию.
- Нет. Не отвезешь.
- Похоже, ты в этом уверен.
- Уверен.
- Если ты попытаешься остановить меня или попробуешь позвать своих отморозков, то я должен предупредить тебя, что...
- Прекрати нести чушь, - оборвал он меня. - Я не намерен вредить тебе.
- Ты хочешь, чтобы я тебя поблагодарил? - спросил я.
Браун покачал головой:
- Нет. Я хочу, чтобы ты взял все это, - он указал на лом и галстук, - и швырнул в реку. А затем я хочу, чтобы ты убрался отсюда на хрен и никогда не возвращался.

Я ощутил тошноту. Такую, которую обычно ощущают проигравшие, когда видят карты противника и понимают, что облажались и что им конец. Ну, почти конец.
- Так что, - сказал Браун, - полагаю, мы оказались в ситуации, которую принято называть патовой.
Кивнув, я встал и осторожно завернув лом и галстук, уложил их обратно в сумку. Выбора не было. Я достал телефон.
Браун удивленно посмотрел на меня:
- Ты все равно позвонишь в полицию?
- Нет.
Выбрав нужный номер из списка контактов, я поднес телефон к уху. Она ответила сразу:
- Привет, Клод.
- Тебе нужно с ним поговорить.
Я протянул трубку Брауну.
Он взглянул на нее так, словно я протягивал ему гранату. И в некотором смысле это так и было.
- И с кем конкретно я буду говорить? - спросил он меня.
- С женщиной, которая убьет твоих жену и сына, если я не выйду отсюда на тридцать кусков богаче.
Браун взят трубку, и через секунду я увидел, как его лицо посерело. Шерил умела производить на людей подобное впечатление. И это произошло еще до того, как Шерил послала ему фотографии Глории и Джереми, которые в тот момент как раз заканчивали ужинать.
Он вернул мне телефон.
- Тебе бы лучше привезти эти деньги, - сказала Шерил, а затем добавила: - Они уезжают. Мне нужно следовать за ними.
Положив трубку, я взглянул на Брауна.
- Тридцать штук. Переведи их прямо сейчас, и я навсегда от тебя отстану.
Браун так и сидел, отупело глядя на меня. Он выглядел ошеломленным, словно кто-то убедил его в том, что мир плоский, инопланетяне существуют и что в ближайшее время произойдет второе пришествие Авадона.

Убеждать Шерил умела.
- Что же ты, к чёрту, натворил? - прохрипел он.
- Мне просто нужны деньги.
Он сумел сконцентрировать взгляд. Его глаза были полны слез.
- У меня их нет.
- Я тебе не верю. Стоящая у входа машина стоит не меньше шестидесяти штук.
- Взята в кредит.
- Этот дом.
- Перезаложен.
- Вилла.
- Я продал ее. Почти себе в убыток.
К моему горлу вновь подкатила тошнота. Но в этот раз ощущение было хуже. Словно в моих внутренностях начала копошиться крыса, пытаясь прогрызть мне желудок и добраться до кишок.
- Не думаю, что Шерил будет рада это услышать.
Браун провел рукой по своей безупречной прическе.
- Это правда. У меня нет тридцати штук. У меня нет двадцати, десяти или даже пяти гребаных штук.
- Вздор!
- Все ушло на лечение Глории. Знаешь, сколько стоит чудесное исцеление? - Он горько усмехнулся. - Больше 750-ти тысяч шелей. Именно столько. Это все, что у меня было. Больше не осталось ничего.
- Лжец, - я покачал головой. - Впрочем, как и всегда. Пытаешься спасти свою шкуру. Ты лжец.
- Это правда.
- Нет. Я звонил в ту клинику. Глория рассказала мне о ней. И знаешь что? Они никогда не слышали ни о тебе, ни о Глории. Она не договаривалась там даже о лечении гребаного вросшего ногтя, не то что о чудесном исцелении от рака.
Я взглянул на него с триумфом, ожидая увидеть привычный вызывающий взгляд и злобное выражение человека, попавшегося на лжи. Однако вместо этого я увидел нечто совсем другое. Нечто, чего я совсем не ожидал. Замешательство. Страх.
- Этого не может быть. Она заплатила им. Я перевел деньги.
- Еще одна ложь. Ты хоть когда-нибудь перестаешь лгать? Я знаю, что ты задумал.
- Я могу показать тебе банковские выписки. Номер счета.
- Ну конечно. Разумеется, ты можешь... - Внезапно я остановился, уставившись на него. - Она?
- Глория. Она нашла клинику. Сама все организовала. Гостиницы, авиабилеты.
- Ты перевел все деньги Глории?
- На наш общий счет. Она осуществляла платежи с него.
- Но с клиникой ты не разговаривал? Не проверял, получили ли они деньги?
- Я доверяю своей жене. И зачем бы ей лгать? Она в отчаянии. Она не хочет умирать. Это лечение было ее единственным шансом.

«А отчаявшиеся люди хотят верить в чудеса».

Я пытался оставаться спокойным. Пытался думать.
- Почему ты мешал планам по созданию сельского парка?
- Потому что на этой земле прибыльнее построить дома.
- Даже зная, что внизу?
Браун фыркнул.
- Обвал запечатал то место много лет назад.
- Я тоже на это надеялся. Однако, похоже, твой сын нашел другой путь внутрь.
- Джереми? Нет. И какое он, чёрт возьми, вообще имеет ко всему этому отношение?
- Ты никогда ему не говорил о том, что мы нашли?
- Я говорил ему никогда туда не ходить. Держаться подальше от того места.
- А дети прямо всегда делают то, что им говорят родители?
- Разумеется нет. По правде говоря, Джереми плевать на то, что я ему говорю. Но Глорию он слушает. И всегда слушал. Для неё он сделает что угодно. Он маменькин сынок.
Я сглотнул так, словно у меня в горле было толченое стекло.

«Для нее он сделает что угодно. Он маменькин сынок».

Иногда яблоко от яблони и правда недалеко падает.

Вот только я, как оказалось, тряс не то дерево.
Мой телефон начал звонить. Я спешно взял трубку.
- Да?
- Как дела?
Я взглянул на Брауна.
- Хорошо. Как скоро они вернутся?
- Я поэтому и звоню. Они не вернутся.
- Что?
- Они приехали из города. Глория высадила пацана на главной улице, чтобы он погулял с приятелями. Теперь она едет по дороге к твоему дому.
- К моему дому?
- Нет, подожди. Секунду... Она остановилась. Выходит из машины. Да, странно. У нее при себе фонарик и рюкзак.

Дерьмо!

- Шахта, - сказал я. - Она направляется в шахту.