Глава 23 «Проблема устранена»
Я проснулся на больничной койке, под пиканьэ какого-то датчика. Который судя по всему меня и розбудил.
Голова болела но не сильно. Преоткрыв один глаз я окуратно осмотрелся. Я лежал на крайней койке возле входа в палату. Радом стояла медсестра и поправляла капельницу. Заметив, что я в сознании она осмотрела меня, убедившись, что я в порядке она помогла мне сесть, а за тем спросила:
–Вы помните, что случилось?
Если скажу то мне, вероятно, крышка.
Я сделал вид, что усердно пытаюсь вспомнить, а затем ответил:
– Не помню.
В такой ситуации это наиболее удобная отмазк.
– Кстати,- добавил я - как я здесь оказался?
– Вас нашла девушка. Она выгуливал собаку, заметила вас, лежавшего на территории шахты и позвонила в скорую и полицию.
Что-то знакомое.
– А, как она выглядела?
– Высокая, светловолосая и не очень дружелюбная.
– Она здесь?
– Да, в приёмном покое. Мне её позвать?
– Если можна.
Медсестра вымученно улыбнулась и вышла из палаты.
Я всё никак не мог вспомнить имя. Имя этой девушки.
Через пару минут она зашла в палату. И её имя вспыхнуло в моей голове, подобно зажженной спичке.
Лорен Мур.
Неуклюжая долговязость, светлые волосы убранные в хвост, всё то же недовольное выражение лица.
Лорен тоже была из числа людей над которыми издевались в младших классах. Не скажу, что мы дружили, но изредка общались.
У Лорен синдром дауна и по этому у неё проблемы с общением, но если мне не изменяет память то она работает офицеанткой. Не самый лучший вариант, но если учитывать то, что это Лёссаль то это не удивительно.
Лорен присела рядом.
– Здравствуй,- сказал я.
Она прищурилась.
– Я вспомнил, что это ты нашла меня у шахты тем вечером.
В воздухе повисла пауза. И когда я уже думал, что она так ничего и не скажет, Лорен произнесла:
– Я вывела пса на его последнюю прогулку.
«Старый пёс, – подумал я. – Пёс её матери. У которого вокруг шеи не было меха. И который любил кусаться».
– Что ж, спасибо, – сказал я вслух. – За то, что привела меня домой. И за то, что ничего об этом не сказала. Ну и за все остальное. До сих пор не могу вспомнить всех деталей.
– Я сделала не так уж много.
– Не думаю, что это правда.
Она пожала плечами.
– Как твоя голова?
Подняв руку, я потрогал свой лоб. На виске был небольшой красный рубец. При прикосновении он слегка болел, подобно уже почти сошедшей шишке. Однако в остальном все было в порядке.
– Наверное, ударился, когда упал.
– Ты не падал.
– Нет?
– Не очень сильно.
– Ты так и не уехала из Лёссаля.
– Нет. Не было возможности.
– Тогда. Если тебе не сложно, не могла бы ты розказать мне, что произошло за все 14 лет моего отсутствия.
– Не так уж и много изменилось.
– Рискну поинтересоваться.
– Гарри стал директором школы а Саймон, Бет и Сьюзен стали учителями.
– А я то думал, что они ни за что не вернуться в школу.
– Все так думали.
Я снова потрогал свой лоб.
– Я здесь уже около недели нахожусь, да?
– Неделю и два дня, если быть точнее. Тебя хотели выписать когда ты уже прийдёшь в себя.
– Ясно.
Повисла короткая пауза.
– Ещё раз спасибо.
Лорен молча кивнула и вышла из палаты.
Через две недели…
Гарри уволился несколько дней назад, вместе с Саймоном. Я не был уверен, но, вероятно, этот уход имел какое-то отношение к электронным письмам, обнаруженным полицией в компьютере Джефри Брауна и ставшим уликами в деле, связанном со взяточничеством и коррупцией. А также к неподобающему влиянию, которое Браун оказывал на Гарри, и деньгам, которые он заплатил Саймону, чтобы тот написал за его сына курсовую. Все это было очень прискорбно.
Я и не думал, что они падуд настолько низко.
Мисс Харди (учительница по имени Сьюзен) заняла должность исполняющей обязанности директора и назначила Бет своей заместительницей. Как мне казалось, они должны были хорошо сработаться. По правде говоря, если бы я был оптимистом, то сказал бы даже, что у них был шанс преобразить Лёссальскую академическую школу, тем более что одна из ее главных проблем – Джереми Браун – не должен был больше в неё вернуться.
Теперь он жил с опекунами и наблюдался у психиатра. Он всё ещё пребывал в состоянии шока от внезапной загадочной смерти обоих родителей. Я бы хотел сказать, что мне было его жаль, однако каждый раз, когда у меня возникало такое чувство, мысль о Микаеле Менфисте убивала его на корню.
Я не мог утверждать этого с уверенностью, однако полагал, что Джереми отвел его в пещеру. Уж не знаю, чем это было – шуткой или неким «ритуалом». Однако с Микаелем там что-то произошло. Что-то плохое. И, возможно, он был не первым.
А Джереми никому об этом не рассказывал. Кроме, быть может, своей матери.
Тела Брауна и Глории обнаружили на территории старой шахты. Полиция все ещё расследовала обстоятельства их смерти. Некоторые партнеры Брауна были весьма сомнительными личностями. Да и врагов у него было в избытке. А с учетом того, что в багажнике его машины нашли сумку с окровавленным ломом внутри, расследование должно было занять некоторое время. И мне почему-то казалось, что оно вообще могло зайти в тупик.
Карстовую воронку вскоре должны были засыпать, а проект сельского парка уже представили на рассмотрение. Дома там точно никогда не построят. Ни один сельсовет в жизни такого бы не одобрил.
Полицейские ко мне, разумеется, приходили. Детектив Тейлор вместе со своим коллегой, здоровенным – на самом деле просто огромным – сержантом по имени Гэри Барфорд. Они сумели обнаружить в машине Брауна мои следы, в ответ на что я с готовностью признал, что он однажды вечером подбросил меня до дома. Дальнейшие их вопросы носили поверхностный характер.
– Значит, меня ни в чем не подозревают? – спросил я, когда они уходили.
– По этому делу – нет, – ответила Тейлор, вздернув бровь.
Здоровяк-сержант расхохотался. Полицейский юмор.
– Все указывает на то, что работал профессионал, – сказал он. – А я не сказал бы, что вы похожи на киллера.
Я мог бы ответить им, что киллеры (как и киллерши) бывают разными. Однако вместо этого я просто улыбнулся.
– Слова тоже убивают, – произнес я.
Он с удивлением посмотрел на меня. Юмор исстребляющего.
***
Когда я сел в машину, чтобы ехать обратно, на часах было уже три. Мы с Лорен обменялись телефонами и пообещали друг другу оставаться на связи, хоть я и понимал, что этого, вероятно, не будет, поскольку ни она, ни я не принадлежали к тому типу людей, которые переписываются в мессенджерах. Впрочем, это тоже меня устраивало.
Не было ни объятий, ни слез. Она не бежала по улице вслед за моей машиной. Я лишь увидел в зеркале заднего вида, как она, сделав победный жест, скрылась в дверях бара. И хорошо.
Я не слишком силён в эмоциональных прощаниях, но и этого было вполне достаточно.