Ядовитый конфликт

Змеившиеся просёлочные дороги были темными, так что я ехал по ним медленно и осторожно. Впрочем, даже несмотря на мой черепаший темп, путь занял меньше времени, чем я ожидал. В час пик я не попал, да и мой разум был занят. Слишком занят.

Я остановился в переулке у дома, за несколько подъездов от того, где мы жили вместе с Даниелем. Выйдя из машины и росплатившись, я огляделся. Мне пришлось дойти до самого конца дороги, прежде чем я нашел его. Видавший виды «Форд Фокус» с двумя детскими креслами внутри и наклейкой «Маленькие монстры на борту» на заднем стекле.

Некоторое время я постоял, разглядывая автомобиль, а затем неторопливо зашагал к расположенному в паре кварталов бару, в котором ранее так любил сидеть. Хорошее заведение. Там готовили совершенно сногсшибательный пирог с говядиной и почками.

Я заметил его сразу же, как только вошел в зал. Он сидел за нашим обычным столиком в дальнем углу. Заказав бурбон и пакет чипсов, я направился к нему. Он поднял взгляд, и его изрезанное морщинами лицо расплылось в ухмылке.
- Вы только посмотрите, кого занесло в наши края.
Я поставил свой бурбон на стол, а он поднялся, широко распахнув руки. Мы обнялись, так что он не видел моего лица.

После этого мы наконец сели. Даниель поднял свой бокал апельсинового сока.
- Рад, что ты вернулся целым и невредимым.
- Спасибо, - сказал я, отхлебнув бурбона.
- Теперь-то ты мне расскажешь, что, етить его в пень, случилось?
- Блондинка больше не представляет проблемы.
- Нет?
- Она мертва. Случайность.
Я следил за его реакцией. Однако Даниель воспринял мои слова невозмутимо.
- А как насчет твоего долга?
- Думаю, его очень скоро спишут.
- Знаешь, что сказала бы сейчас моя милая старая матушка?
- И что же?
- Цыплят по осени считают.
- В смысле?
- Ты разобрался с той женщиной, но ты что, в самом деле считаешь, что на этом всё закончилось?
Открыв пакет чипсов, я предложил его Даниелю, однако он, похлопав себя по животу, покачал головой:
- Диета, помнишь?
- Ах, разумеется. Ты ведь был гораздо крупнее, не так ли? Когда пил.
Он ухмыльнулся.
- Уж точно не был таким изящным Адонисом, как сейчас.
- Значит, можно сказать, что ты тогда был толстяком?
Его улыбка померкла.
- Ты о чем, Клод?
- Шерил сказала кое-что перед смертью. Она умерла быстро, если тебе интересно. Я знаю, что вы двое были близки.
- Близки? Я, к чертям, вообще не представляю, о чем ты. Я твой друг. Единственный, кто был всегда рядом с тобой. Кто неделями навещал тебя в больнице.
- Ты навестил меня дважды. Впрочем, полагаю, ты был слишком занят. Управлял своим бизнесом. Азартные игры, вымогательства, убийства.
- Бизнесом? Эй, ты с кем сейчас говоришь? Это я! Даниель!
- Нет. Я сейчас говорю с Толстяком.
Мы смотрели друг другу в глаза. Его взгляд - взгляд человека, который понял, что дело дрянь. Все карты были сыграны. Он протянул руки.
- Твою мать! Ты меня раскусил. Всегда был сообразительным. Этим ты мне и нравишься.
От акцента жителя Листы не осталось и следа. Словно змея сбросила кожу.
- Поэтому Шерил меня искалечила? - спросил я.
- Бизнес есть бизнес. А дружба есть дружба.
- Да что ты знаешь о дружбе?
- Ты до сих пор дышишь. Я бы назвал это дружбой.
- Но зачем? Зачем было притворяться моим другом? Зачем было позволять мне жить в твоей квартире?
- Я пытался помочь тебе. Дать тебе шанс расплатиться. Но ты продолжал рыть себе яму. А ещё, видит бог, мне нравится твоя компания. У человека моего положения редко бывают близкие друзья.
- С ними всё время происходят трагические случайности, не правда ли?
Он фыркнул.
- Иногда это необходимо.
Необходимо. Ну разумеется.
Он откинулся на спинку стула.
- Ну же, расскажи мне, что тебе сказала Шерил.
- «Надеюсь, ты сегодня надел свои старые ботинки». Тогда я не обратил на это внимания, ведь она целилась мне в голову из пистолета. Однако затем я вспомнил.
Он покачал своей нечесаной головой:
- Я всегда знал, что мои мудрые изречения однажды обернутся против меня.
- Дело не только в этом.
Я уже практически пренебрег тем, что сказала Шерил... Мне действительно хотелось это сделать. Очень хотелось. Однако было кое-что ещё.
- Дело в машине, - сказал я.
- В машине?
- Я видел черный «Форд Фокус» с детскими креслами у мини-гостиницы ещё до того, как ты сказал, что приехал, чтобы привезти мне сумку. Он показался мне знакомым, но я не мог вспомнить откуда. Однако затем я вспомнил. Я как-то видел этот же «Форд Фокус» у нашего подъезда. Ты сказал мне, что одолжил машину у сестры.
- А, ты об этом.
- Это так?
- По сути, нет. Всегда прячься на самом видном месте, друг мой. Половина людей в этом баре слышали о Толстяке. Но никто из них не знает, что он приходит туда почти каждый вечер. Никто лишний раз не взглянет на Даниеля, завязавшего алкоголика, безобидного шута из Листы.
Произнеся это, он добавил:
- То же самое и с машиной. Никто не обращает внимания на семейные автомобили. Если случится что-то плохое и тебе будет нужно быстро убраться, то полиция не станет останавливать всклокоченного папашу, катящего в своем «Форде Фокусе» за детишками. Идеальное прикрытие.
- А возможно, что и нет.
- Что ж, мы все делаем ошибки. Твоей ошибкой было вернуться сюда. Потому что теперь передо мной встала дилемма. Ты всё ещё должен мне денег. Моя подружка мертва. Что прикажешь мне делать с тобой, Клод?
- Дать мне отсюда уйти.
Он рассмеялся:
- Я мог бы это сделать. Однако так бы я лишь отсрочил неизбежное.
- Ты не убьешь меня.
- И почему же?
- Сначала скажи мне две вещи. Почему ты посоветовал мне обратиться в полицию?
- Потому что я знал, что ты этого не сделаешь. Реверсивная психология.
- И всё, о чём ты мне рассказывал, было ложью? Всё?
Он задумался.
- Что ж, дай подумать. Моя матушка действительно из Листы, но она не такая уж милая. Я в самом деле был толстым. И алкоголиком, который теперь завязал. О, и у меня есть сестра...
- Знаю, с двумя детьми - Дейзи и Тео.
Он пристально посмотрел на меня. Его глаз нервно задёргался.
- И они живут в Бейхане, бывшим местом военных действий. Их отец работает в аэропорту, а мать - в регистратуре больницы. Дейзи и Тео посещают Сильфскую начальную школу. Твоя сестра забирает их оттуда три раза в неделю, а по вторникам и пятницам, когда она задерживается на работе допоздна, их забирает приходящая няня. Да, и у них не песчанки, а хомяки. - Подняв свой бокал, я отхлебнул бурбона. - Есть неточности?
- Как, черт возьми...
- Я анигилятор. У меня масса такой информации и способов её добывания. Впрочем, перейдем к делу. Если ты придёшь за мной, я приду за твоей сестрой и её семьей.
Его губы злобно скривились.
- Ты не из таких.
- Думаешь?
Сунув руку в карман, я вытащил оттуда нечто маленькое, бурое и пушистое. В следующее мгновение в его бокале уже плавал дохлый хомяк.
- Как сказала бы твоя милая старая матушка, трахаясь одновременно с несколькими мужиками: «Я, етить его в пень, даже не представляю, кто во мне сейчас».
Даниель посмотрел на хомяка, а затем перевел взгляд на меня. Я улыбнулся, и выражение его лица изменилось.
- Убирайся отсюда. Видеть больше не хочу твою поганую рожу.
Я отодвинул стул.
- Как можно дальше, - добавил он.
Я встал из-за стола.
- И если когда-нибудь ты хотя бы пошлешь открытку, считай себя мертвецом. Понял?
- Понял.
Я развернулся и зашагал прочь из бара, ни разу даже не оглянувшись.

Но отлично чувствуя нервное состояние Даниеля, что было довольно приятно.

Партия окончена.