Ядовитый конфликт

Когда Маргарет было примерно три, она спросила: «Где же все снеговики?»

Вопрос не был случайным. Стоял ноябрь, и в последние пару дней снега насыпало порядочно. Все дети в деревне выбежали на улицу, чтобы покидаться снежками и скатать снег в большие неровные глыбы, совсем не похожие на снеговиков из фильмов или с рождественских открыток. Настоящие снеговики никогда такими не бывают. Обычно их форма далека от круглой, а снег никогда не бывает белым из-за примеси грязи, травы или иногда собачьего дерьма.

Тем не менее на выходных по всей деревне стояло множество кособоких уродливых снеговиков. Они были в каждом парке, саду или дворе. Из окна Маргарет можно было увидеть сразу нескольких снеговиков, стоявших у соседских домов. Мы, разумеется, тоже слепили своего. Он был маленьким, однако получился неплохо. Его глаза и рот были сделаны из угольков, а на голове красовалась старая шерстяная шапка. Вместо рук у снеговика были две школьные линейки - на нашей улице не росли деревья, и не нашлось даже пары хороших прутиков.

Маргарет очень нравился наш снеговик, и каждое утро она радостно бежала к окну, чтобы убедиться, что он все еще на своем месте. Однако вскоре на улице потеплело, пошел дождь, и в одну прекрасную ночь от снега и сделанных из него снеговиков не осталось практически ни следа.

Маргарет подбежала к окну, и ее радостное настроение как ветром сдуло. На улице лежали лишь угольки, промокшая шапка и оторванные руки из линеек.
- Где же все снеговики? - спросила она.
- Ну, снег растаял, - ответил я.
Маргарет сердито смотрела на меня.
- Да, но где все снеговики? Куда они ушли?
Она не понимала, что вместе со снегом растаяли и снеговики. Для нее они были чем-то отдельным. Настоящим, прочным и содержательным. Людьми из снега. Они не могли просто так исчезнуть. Они должны были уйти куда-то.

Я пытался ей объяснить. Сказал, что мы слепим нового снеговика, как только опять пойдет снег. Но Маргарет просто сказала:

- Это будет уже совсем не то. Он не будет моим снеговиком.

Она была права. Некоторые вещи уникальны и мимолётны. Ты можешь их скопировать, воссоздать - однако никогда не вернёшь. Это будет уже не то.

Как бы мне хотелось, чтобы я понял это до того, как Маргарет умерла.

Я сидел на диване, а папка лежала передо мной на кофейном столике.
Ещё раз взглянув на папку, переполненную бумагами и стянутую двумя канцелярскими резинками.

Черной шариковой ручкой на ней было выведено одно-единственное слово: «Лёссаль».

Потянувшись за выпивкой, я сделал большой глоток.

Как и у больших городов, у каждого маленького городка и деревни есть своя история. Часто - не одна. Есть официальная история. Сухая версия из учебников и отчетов по переписи населения, изучаемая в школах.

А есть история, передающаяся из поколения в поколение. Рассказы, которые можно услышать в баре, за чашкой чая, покачивая ребенка в коляске, в столовой, на работе и на детской площадке.

Тайная история.

В 1949 году обрушение на местной кобальтовой шахте засыпало восемнадцать шахтеров тоннами обломков и удушливой пыли. Это обрушение получило известность как авария на кобальтовой шахте Лёссаля. В результате поисковых работ удалось обнаружить только пятнадцать тел.

Местные долго помнили ревущий грохот, сотрясший всю деревню. Поначалу люди подумали, что началось землетрясение, и в панике бросились из своих домов. Учителя в спешке выводили детей из классов. Никуда не бежали только старики. Продолжая пить свое пиво, они лишь обменивались тревожными взглядами. Старики знали, что это была шахта. А когда с шахты доносится такой рев, то обычно что-либо делать было уже поздно.

На смену реву пришла пыль. Ее взвившиеся в небо серебристо-серая мантия затмили солнце. Выли сирены карет скорой помощи, пожарных расчетов и экипажей полиции.

Начались расследования, зашелестели страницы отчетов. Однако виновника так никогда и не нашли. А три пропавших шахтера так и остались погребенными глубоко под землей.

Официально.

Неофициально многие, включая моего дедушку, клялись, что однажды ночью видели пропавших у шахты. В одной легенде, которая с каждым разом обрастала все новыми подробностями, говорилось, что как-то раз несколько выживших в той аварии шахтеров засиделись в «Быке» за полночь. В какой-то момент дверь распахнулась и в бар преспокойненько вошел шестнадцатилетний Джереми Данн, самый младший из пропавших.

Легенда гласила, что бармен поставил бокал, который вытирал, оглядел мертвеца с ног до головы и произнес:

- Уходи, Джереми. Ты еще слишком юн, чтобы покупать выпивку.

Хорошая история с привидениями. В любой деревне таких полно. Разумеется, никто из шахтеров не признавался, что был в баре в ту ночь. А когда о произошедшем спрашивали к тому времени уже давно вышедшего на пенсию бармена, он лишь говорил: «Тебе придется купить мне немало выпивки, чтобы я рассказал эту историю».

Многие так и поступали, однако выпивки никогда не было достаточно для рассказа.

Неподалеку от главной улицы находился Центр социальной поддержки шахтеров. Нет, это не было оригинальное здание. Настоящее было снесено в шестидесятых, когда из-за проседания грунта одна из его стен обрушилась на головы нескольких шахтеров и членов их семей. Среди погибших были две женщины и один ребенок. Люди поговаривали, что маленький мальчик до сих пор бродит по новому зданию и иногда его можно увидеть в длинном темном коридоре между главным баром и туалетами.

В 1857 году человек по имени Менисфель Эдгард зарезал свою жену, после чего разъяренная толпа повесила его на фонарном столбе; его тело было похоронено в неглубокой могиле на неосвященной земле. Легенда повествовала, что, когда его закапывали, Эдгард все еще был жив. Ему удалось выбраться, и люди иногда видели, как он, перепачканный землей с ног до головы, сидит у надгробия своей жены.

Даже отец не смог бы отрицать, что Лёссаль был деревушкой, которую словно преследовали неудачи, хотя её название, Лёссаль, значило «Светлый» от слова «Лёсса-свет», хотя её далеко нельзя было такой назвать. После 1949-го на шахте люди больше не гибли, однако на ней постоянно происходили мелкие аварии, отнимавшие время и деньги, а во время одной из них шахтер лишился ног. Шахта приобрела репутацию заколдованной. Не все шахтеры хотели, чтобы там работали их сыновья, и в 1988 году, несмотря на то что шахта была по-прежнему прибыльной, а внизу оставались еще многие тонны кобальта, было принято решение об окончательном ее закрытии.

С тех пор все, что таилось в ее недрах, оставалось покинутым и непотревоженным.

Я читал страницу за страницей. Это было мрачно и захватывающе одновременно. Кое-что из написанного было мне известно. Или я думал, что оно мне известно. Кое о каких деталях я даже не подозревал. Например, я всегда представлял Менисфеля Эдгарда отвратительным мужланом. В действительности он был уважаемым в деревне врачом. До тех пор пока однажды утром он, после того как сходил в церковь и позавтракал, не перерезал скальпелем горло своей жене.

Примечательно, что никто из жителей деревни никогда так и не был наказан за самосуд. Все друг друга прикрывали. Я задумался о том, кто из их потомков до сих пор живёт в Лёссале, многие ли из них знают о крови на руках своих предков и скольким из этих потомков не наплевать на данный факт.

Чем дальше я углублялся в прошлое, тем более туманной становилась история деревни: обычные рассказы о бедности, болезнях и безвременных смертях. Смертей было много, а некоторые страницы кто-то специально пометил. Я открыл одну из них:
Поиски пропавшей восьмилетней девочки продолжаются

С фотографии мне широкой улыбкой улыбалась Маргарет. У нее уже выпало несколько молочных зубов, а волосы были стянуты в шедший от макушки конский хвост. Мама все время пыталась заплести их в косу, однако Маргарет никогда не могла усидеть на месте столько, сколько для этого было нужно. Она все время искала себе приключения. Все время ходила за мной по пятам. Мне не нужно было читать статью дальше, чтобы узнать, о чем в ней шла речь. Это была моя собственная история. Отложив папку в сторону, я вновь потянулся за выпивкой и понял, что бокал пуст. Странно.

Жизнь жестока. В конце концов она оказывается жестокой ко всем.

Она ложится грузом на наши плечи. Это видно по походке. Она отбирает у нас то, что нам дорого, и наполняет наши сердца сожалением.

Победителей в жизни нет. Мы все в ней так или иначе проигрываем, теряя молодость и красоту. Однако самое страшное поражение жизнь нам наносит, отнимая у нас тех, кого мы любим. Иногда мне кажется, что мы стареем не потому, что уходит время, а потому, что уходят люди и вещи, которыми мы дорожим. И этого старения не исправить ни одному пластическому хирургу. Оно наполняет твои глаза болью. Глаза, которые повидали слишком много, всегда выдадут твой возраст.

Как у меня...