ОСЛЕПЛЁННЫЙ ГНЕВОМ

     Мама-кошь , по кличке Пеле, издалека заметила приближающегося яташшак, но ничуть не испугалась, так как учуяла знакомый запах. Её котята же, напротив, ринулись врассыпную, смешно пихая друг друга лапами, пытаясь быстрее спрятаться в норе. Алиморг мягко присел на корточки, осторожно положил рядом сумку и погладил Пеле по загривку, услышав в ответ громкое мурчание.

     Длинная шея кошь была результатом мутации, так-же как и её чудные глаза - один был голубого, а второй жёлтого. Распространённые цвета, да и гетерехромия была давно изученным эффектом. Во всяком случае, для Алиморга и его отца.

     Два котёнка Пеле медленно вышли из норки, подозрительно обнюхивая непрошенного гостя. Третий котёнок родился слепым, и всегда последним выходил наружу, так как боялся всего нового и большого. Котёнок с желтыми глазами взбрыкнул и поспешно ретировался маме под живот.

    Конечно, лечиться никто не любит.

     Достав из сумки небольшой предмет, похожий на бельевую прищепку со стеклянным треугольником на торце, Алиморг попытался поймать котенка с черным ухом и большими голубыми глазами, но тот ловко увернулся и убежал в нору.

     Странно.

     Обычно инстинкты Алиморга безошибочно направляли его везде, где нужна была ловкость и быстрая реакция, охота была у них в крови. Качество, сохранившееся у яташшак от их предков-хищников даже после двух архициклов эволюции.

     Алиморг принюхался и понял, что его так смутило на подходе к жилищу - запах. Вернее, его отсутствие. Да, память рефлекторно заполнила пустоту слабыми отголосками, а второй по важности сенсор в организме яташшак, язык, обманулся вкусом поднявшейся пыли, и всё это произошло одновременно, и могло означать лишь одно...

     Алиморг посмотрел на своего брата, уставшего тереть страницу журнала куском своей простенькой монашеской робы. Отложив книжку, Пром подобрал палку с земли и начал от скуки сбивать головки сорняков, повторяя выпады мечом, которые подсмотрел у стражи вчера. Пром что-то бубнил, постоянно оглядываясь на величественное каменное изваяние дракона, будто-бы вылезающее из трещины в каменной гряде.

     Пром был увлечён верой в Бога Огня ровно так же, как и все остальные яташшак с белой или красной чешуей. Огонь согревал гору, давал жизнь их полям с бобами и защищал от ведьм. Тем, кто достигал совершеннолетия, давался шанс пройти Испытание - тяжелый поход через снега и метели на вершину горы, вернувшись из которого, детская чешуя яташшак краснела, и он обретал власть над могущественным мечом ящисангом, извергающим огонь. Пром мечтал поскорее стать совершеннолетним, чтобы пройти Испытание и стать рыцарем-югуном.

     Совершеннолетие наступало в день начала первой линьки. Все дети яташшак появлялись из яиц, отложенных матерями в специальные теплые ванночки, а после рождения ходили в толстой начальной коже или "первичной плоти", которая объемными складками обволакивала всё их тело. Перво-плоть, как её ещё называли, изначально вырастала на несколько размеров больше, чтобы яташшак мог без лишнего риска разломать крепкую скорлупу яйца изнутри, а затем сформировать скелет, мышцы и рисунок чешуи, которая будет защищать его всю последующую жизнь.

     Пром запустил головку батаса в воздух чётким ударом палки и радостно взвизгнул, когда снаряд пулей умчался далеко за край плато, утонув в море облаков. Алиморг внимательно посмотрел на свою правую руку.

     Обычно пять его пальцев имели несколько округлый вид, толстый слой первичной плоти сглаживал края и придавал им слегка припухший цилиндрический контур. Сейчас же Алиморг мог разглядеть неровности в суставах, а на фалангах кожа так натянулась, что залезла в стыки его будущей чешуи. Чешуя имела форму наконечника стрелы или дождевой капли и на ощупь была крепкой, как кость или дерево.

     "Ещё один или два цикла, дольше я не смогу это скрывать. Пожалуйста, прилетай быстрее..."

     Затем Алиморг вновь посмотрел на младшего брата. Из-за своей уникальной мутации, проявившейся при рождении, Прому никогда не было суждено покинуть дом. Его тело защищала тонкая кожа, которая, по исследованиям отца, никогда не обратится в крепкую чешую, так-что Прома не отпускали одного далеко, надеясь уберечь от опасностей.

     Это старалась компенсировать набожная мама, бесконечно таская младшего брата по обрядам и песнопениям для Бога Огня. В итоге, младший брат настолько привык полагаться на воображаемого дракона, что абсолютно всё в своей жизни соотносил с навязанным ему спасителем.

     Алиморг почесал левый глаз. Старая травма давала о себе знать всякий раз, когда он нервничал или у него начиналась паническая атака. А так же, каждый раз, когда он находился рядом с Промом.

     Алиморг почувствовал приступ сонливости, сложил медицинское оборудование в сумку и его фотографическая память услужливо воспроизвела кошмар про чудовище, которое ему приходилось называть "младшим братом".