Предавшие бога

Мартис шёл, нахмурившись и опустив глаза. На пути к вратам в Круг Достойных его то и дело отвлекали приветствиями, желали удачи на предстоящем турнире и Мартису нечего не оставалось, кроме как вежливо улыбаться и кланяться. Он насквозь видел все попытки подмазаться к члену рода Алораг. Он давно перестал заводить какие-то связи внутри круга, эти порочные и меркантильные союзы. Вряд ли отец одобрил бы его отношение, но он просто не мог. И к моменту как он увидел колонну Чести, его почти трясло от раздражения.

«Нужно просто быть сильнее – вот и всё. Интриги и союзы, – с этим мои братья справятся и сами» – думал он.

– Ох, кто тут у нас! Доброго дня Отца, достопочтенный Мартис Алораг! – юноша услышал высокий мерзкий голос. Из тени офицерского дома, вышел Лонт Виронд видимо заступивший на пост потруля гарнизона круга. Этот парень был одним из последних с кем сейчас хотел бы видеться Мартис. Они с раннего детства испытывали друг к другу лишь взаимную ненависть и некоторую зависть. У каждого из них было то, чего не было у другого.

Виронд был домом знаменосцев, посланников и хранителей стен, – невероятное стечение обстоятельств позволило этому уроду выбирать чем заниматься. И пусть его семья не была так уважаема и богата, жила на самом краю Круга – он мог свободно покидать Шорт-мейс прикрываясь долгом посланника.

«Как же я хочу встретиться с ним на дне Цитоса! Надеюсь, меня не успеют остановить до того, как я выбью ему хотя бы один глаз» – подумал юноша скрепя зубами.

– И тебе доброго дня Отца, уважаемый хранитель стен. Мне спокойно, когда ты блюдёшь, сразу видно – мимо тебя и муха не проскочит, – Мартис говорил с явной насмешкой, да так что несколько хранителей позади Лонта легонько улыбнулись. Он был настолько пучеглазым, что невольно закрадывалась мысль – не согрешил ли его отец с какой-нибудь нелюдкой.

– Я слышал, что ты усердно готовишься ко дню Цитоса? Только говорят больно ты сонный, может стоит меньше ходить под светом Элогара? Надеюсь, твой член ещё не отвалился? Шлюхи в Подземье весьма богаты на срамные болезни.

Возможно, в другой ситуации и расположении духа всё закончилось бы несколькими остротами, но сейчас юноша был в действительно скверном настроении. Поэтому он вздохнул и засучил рукав обнажив родовой шрам дома Алораг.

Вызов брошен. Подчинённые Лонта затаили дыхание, а он сам побледнел, не ожидая такого обострения ситуации. Если он не ответит – будет опозорен, тут уж нечего не попишешь. Молчание затягивалось, в его глазах плескалась надежда что всё это шутка и Мартис отзавёт вызов. Но тот упрямо смотрел на оппонента.

Лонт потянулся к рукаву, медленно, словно умоляя кого-нибудь вмешаться. Но все, как и подобает в кругу Чести, молчали и жаждали битвы. В их глазах показались искорки нетерпения.

И выхода не было, жёсткая ткань рукава мундира зашевелилась уползая вверх. Показались копыта кабана что был символом Вирондов.

– Что здесь происходит? – позади послышался знакомый голос, навевающий дрожь. Справа подошел Готрис тор Ортил, один из наставников Мартиса, – Уж не биться вы решили под взором Отца?! – он повысил голос.

Выражение лица Лонта изменилось, Готрис был главой Офицерской службы и вполне мог считаться начальником пучеглазого. Наверное, подумал, что вот его спасение, что он не позволит поединку состояться.

Но Мартис знал своего наставника – своего дядю, слишком хорошо.

– Прекрасно! Я уж прослежу за чистотой боя! Хахаха! Отличное зрелище перед днём Элогара! – после этих слов он задумался, – Бой будет тупыми клинками и в три касания! Хотя бы один же из вас должен дожить до праздника!

Сердце Лонта упало, он всё понял, ему не сбежать. Таковы правила игры, где любое глупо брошенное слово может стоить тебе жизни.

– Лонт, ты чего застрял, или яйца дома оставил? – усмехнулся Готрис. Да, именно таким его и знал Мартис.

Руки пучеглазого задрожали, и он дёрнул рукав обнажил руку.

– Я принимаю твой вызов... – выплюнул тот мужаясь и пытаясь вывести Мартиса из себя, но тот молчал, ведь и так был на грани.

Он отцепил кожаный ремень с полуторным ремнём, снял жилет и зеленоватую рубаху с рукавной шнуровкой. Показался рельефный торс, не слишком выдающейся, но уже принявший несколько шрамов. В это время Лонт тоже подготовился, на его коже не было следов от укусов слепопсов или стали, но от этого недооценивать его было нельзя.

Несколько хранителей вынесли из дома тренировочные мечи и вручили юношам. Они стали напротив друг друга посреди улицы в круге из людей, который медленно пополнялся новыми зрителями.

– Отец, будь свидетелем, в праве я, и с честью. – сказал Мартис нетерпеливым голосом.

– Отец, будь свидетелем, в праве я… и с честью. – повторил Лонт поднимая меч.

– По праву сына твоего, клянусь тебе, честь цена – ошибки моей. Да будет честный бой! – объявил о начале Гортис.

Юноши начали переступать вдоль круга присматриваясь друг к другу. Иногда Лонт делал шаг с лёгким уколом простукивая защиту Мартиса словно плотник дерево, и понимал, что перед ним хороший твёрдый дуб. Мартис же даже не отбивал выпадов, только отклонялся в самый последний момент словно поигрывая с противником.

Толпа уже заполнила улицу, и с первым нетерпеливым выкриком, Лонт бросился вперёд, рассекая воздух по диагонали снизу-вверх. Кончик клинка почти коснулся носа Мартиса, но его лицо просияло решимостью, и он ударил прямо чётким и ровным уколом целясь в шею.

Лонт дёрнулся, отвёл тело и клинок прошел рядом. Он было хотел ударить вниз, пока Мартис не вернул сталь. Но тот нырнул, и плечо ударил в грудную клетку, меч Лонта оказался за спиной опонента.

– Кха! – воздух вырвался из его лёгких, а сам он полетел наземь.

Мартис не стал дожидаться его, и ударил сверху вниз чётким росчерком целясь в голову. Лонт почувствовал, что такой удар даже тупым мечом может стоить ему жизни, и инстинктивно отпустил рукоять закрывая голову двумя руками под смех зрителей. Клинок с хрустом врезался в руки юноши, и без сомнений сломал их.

– Один! – крикнул Гортис, засчитав сломанные руки за одно касание.

От боли или растерянности, Лонт не догадался крикнуть – сдаюсь, а только попытался уползти на гнущихся руках, черпая землю локтями.

Мартис же объятый яростью и возбуждением, ударил вновь, по рёбрам сломав те. По улице разлетелся пронзительный визг Лонта.

– Два! – крикнул Гортис, и толпа вторила ему наслаждаясь безумным шоу.

Мартис шагнул сбоку и ударил ногой по рёбрам, с другой стороны, скорее всего сломав ещё несколько. Лонт перевернулся на спину и только теперь решился крикнуть «сдаюсь», и Мартис словно поняв его намеренья поставил сапог ему на шею. Тот хрипел и дёргался, извивался точно уж. Мартис поднял меч над его головой, целясь точно в глазницу, и толпа затаилась в предвкушении развязки. Мышцы юноши дёрнулись и клинок полетел вниз.

Острее остановилось у самого зрачка, Мартис убрал ногу и Лонт судорожны задышал, разрываясь от кашля. Вскоре он закричал: «Сдаюсь, сдаюсь, сдаюсь!»

Мартис бросил в его сторону тренировочный меч и принялся одеваться.

– Под взором Отца, по всем правилам, и с честью – победил Мартис Алораг!

Толпа зааплодировала, словно не обращая внимания на страдания Лонта. Только когда люди принялись расходиться, кто-то из подчинённых подошел к начальнику.

– Молодец, племянничек, видно мои уроки не прошли даром! – сказал Гортис когда юноша уже прицепил ремень с мечом в ножнах.

Только сейчас юноша заметил, что названый «дядя» не один, рядом с ним стоял внушительный мальчишка, с телом не меньше Ториса, но с лицом более юным.

– А, стоит представить вас. – сообразил наставник, – Мартис, сын Тирта защитника Святых из дома Алораг. А перед тобой, племянничек, Фустрон Джагот – четвёртый сын Шинта Джагота – духовного инквизитора Шорт–Мейса. Думаю, для начала этого достаточно.

– Рад знакомству, а теперь, пожалуй, мне пора, – сказал Мартис не желая продолжать разговор.

– Вижу ты не в настроении, а такой бой провёл! А я было хотел пригласить тебя составить нам компанию, мы как раз направляемся в резиденцию, там и брат будет. – с улыбкой сказал Гортис. Значит он уже в курсе его размолвки с отцом.

– Вынужден отказаться. – сказал Мартис и пошел к вратам.

Он понимал, что такое поведение неприлично, но сейчас, пока ещё бушевала кровь, он мог себе это позволить.

Люди на улице вовсю обсуждали поединок, и вскоре о нём будет знать весь город. Мартис ускорил шаг стараясь избегать новых поздравлений. И вскоре он пересёк врата Чести.

***

– Да что за херня?!

Мартис как обычно переоделся в «Святом Линосе» и сейчас стоял напротив букинистической лавки, или того места, где она должна быть. Перед ним высилось совсем другое здание с вывеской дорогой кожевенной мастерской. Он был уверен, что пришел по адресу, и здания рядом и соседний переулок – он точно там, где надо.

Юноша зашел в мастерскую и его встретил высокий мужчина с тонкими усами и безупречной осанкой, который сам вряд ли когда-либо прикладывался к коже.

– Доброго дня Отца, чем я могу вам помочь? – сладко поприветствовал он.

– Что здесь делает эта мастерская?

– А? Не совсем понимаю сути вопроса…

– Как давно она здесь?! – гаркнул юноша.

– Не меньше пяти лет как мне известно. – уже не сладко проговорил мужчина.

– Этого не может быть! Старик! Здесь была «Лавка историй Ларса», там старик шингорт правил, где он?

– Извините, но тут не было подобной лавки, и я впервые слышу о этом вашем старике. К тому же, много ума не надо – шингорты торгуют у колонны Рольсона, на улице Полыни. И тут их совсем нет, Монетная улица под людским, и только людским покровительством. А их народ поодиночке не делает дела и в чужие не лезет.

Теперь юноша призадумался. Творилась какая-то чепуха, это всё не нормально. Магазин был, и старика он помнил отлично, да даже книги, они же не могла появиться из воздуха. В другом щёголь был прав, шингорты тут не торгуют. Мартис до этого момента и не задумывался об этом.

Юноша бросил несколько слов извинений и выскочил из магазина.

***

– Давненько тебя не было видно, – сказал Лысый Вут что заведовал таверной «Белый ворон», он и сам раньше был в их составе, пока не лишился пальцев на ногах и руках на Северных горах.

– Вут, а где все? Впервые вижу Ворона пустым.

Вут приблизил лицо через стойку будто заговорщик и заговорил совсем тихо хотя тут действительно был только он и Мартис:

– Дела, парень, плохи. Гребут ребят – гребут без остановки, инквизиция взялась за наёмников основательно. Там снаружи спокойно, а внутри гремит рой. – сказал он и отодвинулся.

– В смысле? Что происходит?

Вут вновь приблизился и заговорил:

– Если честно, парень, лучше тебе тут какое-то время не появляться. Тот указ о ограничении свободы наёмников, никто не собирается с ним мериться. А любой порицающий словом или делом – исчезает, и всё, пух! – он обтёр вспотевшее лицо беспалой ладонью и продолжил, – Несколько больших домов на севере, тоже вызывают волнения, ходят слухи что они готовят восстание и собираю наёмников под свои знамёна. – он приблизился ещё сильнее, губы оказались у самого уха юноши, – Говорят, они даже сумели склонить на свою сторону Малиоса – четвёртого сына императора. Они поддержат его претензию, а он сможет хоть как-то компенсировать божественные силы Лоран.

– Ты же видел на что они способны, то, что сделал Ангис… Они обратились в груду мяса! Это самоубийство, выступать против всех Лоран! – взволновано проговорил Мартис.

– А выхода другого и не осталось, петля давит всем на шеи. Так что лучше тебе уйти и не появляться рядом с Мирел. При любом исходе – нечего хорошего. Так что уходи, парень, и не возвращайся. Вполне возможно, что через какое-то время ты окажешься по другую сторону баррикад, так что тебе стоит подготовиться и сделать свой выбор.

– Какой выбор?

– Я не буду что-либо тебе предлагать, ты ведь не дурак и всё понимаешь. Уходи, ради самого себя, уходи парень. – немного печально сказал Вут.

Мартис кивнул, развернулся и вышел.