Предавшие бога

Город покрыла тугая ночь, ветра утихли и мелкие тучки лениво текли по небу. Эксиль стоял за углом храма ожидая, когда удалиться очередной патруль, и облака подберутся к глазу Элогара, что в эту ночь был особенно ярок, по крайней мере – ему, привыкшему к мраку Подземья, так казалось.

«Хорошо, что архитектор так любил лепнину, будет за что ухватиться» – думал юноша, рассматривая спиральные колонны, выдающиеся волнистые торцы и узорчатую отделку храма.

Как только патруль завернул за угол, Эксиль бросился к ближайшей колонне, но взбираться стал не сразу, дождался пока облака скроют взор Элогара. Божественного порицания он не слишком боялся, в отличии от любопытных глазёнок.

Он лихо взобрался по колонне, затем перебрался через торец и обогнул несколько куполов. И к моменту как глаз Элогара вновь осветил землю, он уже укрывался у подножья основного купола, на вершине которого расположилась та самая башня. На всё ему потребовалось не больше десятка минут.

«Так, сначала он должен извиниться! – решил Эксиль, – Хотя, нет, если не требовать, он точно будет вину чувствовать. Даже лучше вообще не принимать его извинений! После расскажу о ящере и яде что пожирает плоть. Во! Отлично! Тогда-то он точно не откажется»

Облака затмили свет, и он вновь пополз вверх, ухватываясь за угловатые выступы и каменные звёзды, выпирающие и тут, и там. Наверху негде будет укрыться, так что нужно резко внутрь забраться.

Неожиданно ветер донёс голоса, он посмотрел вниз и увидел нескольких патрульных, которые видимо решили побездельничать. Он видел несколько красноватых огоньков, означавших что они уберутся не раньше, чем через несколько минут. А облака продолжали двигаться. Он мог бы попытаться перебраться на другую сторону, но там был перекрёсток и окон больше. Да и вообще, с чего он решил, что им взбредёт смотреть вверх. Но под ложечкой принялось посасывать, и он ускорился.

Перекинувшись через новый торец и поднявшись по выпуклой крыше со скользкой черепицы, он добрался до нужной башни. Перед ним выросли высокие стеклянные витражи, и глаз Элогара выбравшийся из-за облаков осветил старинные сюжеты. Но у него не было времени их рассматривать, он лихорадочно искал открывающееся окно.

«Может грохнуть разок ла резко заскочить? Тогда меня точно спалят… Где же это чёртово окно?!» – он обходил башню выискивая срединную раму с ручкой.

Сделав идиотский круг, он понял, что нужное окно оказалось, чуть левее того с которого он начал. Аккуратно, почти неслышно он начал постукивать по стеклу почти начав молиться о том, чтобы его друг не дрых как он то любил. Вскоре он увидел мясистое лицо Ториса светящееся от удивления, он быстро открыл окно.

– Тащи блядь, тащи меня, – шипел Эксиль.

Он почувствовал, как черепица соскользнула под ногой, и он начал терять равновесия. «Сука!» – вырвалось у него перед тем, как друг одним рывком затащил его внутрь.

Друзья припали к стене по сторонам от окна и высматривали что происходит внизу, а патрульные видимо не только услышали Эксиля. Один из них крутил черепушку в руках, а другой без сомнений смотрел чётко в их сторону. Затем они быстрым шагом пошли к входу в храм.

– Что ты тут делаешь?! – возмутился Торис.

– Навестить моего блудного друга решил! Не дождался уж, уже так несколько дней!

– Я… я потом объясню… – опешил Торис.

– А вот нихуяшеньки! Пропал значит, ни слова, ни весточки! А теперь ещё и не рассказывает! Нечего не попутал дружище? Развлекаешься со своей святой блядью, пока я подыхаю внизу?! – разбушевался Эксиль.

Толстая рука дёрнулась, и Эксиль ощутил, как его горло сжимается в стальных тесках. Он пытался оторвать её, но с таким же успехом ребёнок мог сравниться с взрослым.

– Не смей… – прорычал Торис.

Единственное на что хватило сил Эксилю, это дёрнуть ногой метя в пах и благо ступня достигла яичек. Друг отпустил его, опрокинувшись на бок и прижимая руки к самому дорогому. А Эксиль упал вперёд, оперившись на руки отхаркивая слюну и желчь, параллельно пытаясь вернуть способность дышать.

– Грёбаный боров… – хрипел он, – Добить решил? – проскулил Эксиль.

– Уу-у… Ммм… – красноречиво описывал свои ощущения Торис, – Что… в смысле подыхаешь? Какой добить? – у него постепенно возвращалась способность говорить и мыслить.

Эксиль дёрнул ворот рубахи и обнажил грудь, где чёрным пятном расплывалась ядовитая зараза. Тёмные щупальцы покрывали весь торс уже добравшись до шеи и ниже пупка.

– Ящер... Он добрался до меня, решил, что я его кинул… Вот и наградил подарочком, говорит неделя на всё про всё…

– А что Поло?

– Его нет в Подземье и неизвестно, когда обернётся, – понуро заговорил Эксиль, его медленно покидало расположение духа будто бы проговаривая неизбежное он наконец осознавал произошедшее, – Неделя Тори, неделя, потом мясо опадёт с кости точно варёная курятина. И осталось всего три.

– Может он соврал? Может же быть такое.

– Не думаю, та тварь… Она выглядела очень убедительно.

– Сколько ты ему должен? Может я смогу что придумать, – Торис начал понимать, что ситуация действительно ужасна.

– Нет, ты не сможешь столько найти. Я не один раз занимал, и грёбаные проценты…

– Прости меня, если бы я, – заскулил друг и Эксиль увидел, как в его глазах блеснули слёзы, – Я-я… – сбивался Торис.

– На самом деле ты бы мне не смог помочь, не тот случай. Я сам виноват в своих грехах, тут уж правда, как есть.

– Что же теперь делать?

– У нас есть только один вариант…

– Обратно на плато. – сообразил Торис, – Сегодня вечером я закончу в храме, раньше меня не выпустят. И сразу к тебе.

– Так ты идёшь? – удивился Торис.

– А разве я могу поступить иначе? Ты мой брат, я за тебя жизнь положу, – всхлипывая проговорил юноша, – А Мартис? Он же тебе должен… карты, да и тот случай со змеем.

– Весточку отправил, только ответа не пришло. Я думаю, он не решиться, всё же он из верхов, они куда больше берегут свою шкуру. Да и кажется он неплохо пересрался тогда, санный воин. – разозлился Эксиль.

– Не стоит его винить, та тварь… Это ужасное существо, я его понимаю. – выдохнул Торис, немного успокоившись.

Внезапно все слова оборвались и в башне наступила плотная тишина, витражи переливались разными цветами пропуская свет Элогара.

«Как я мог… он действительно мой друг. Он бы никогда меня не предал…» – думал Эксиль.

– А чего ты пеструнчиком светишь? Ещё и выбрился аля приличная? – усмехнулся Эксиль рассматривая друга.

– Это для… – начал юноша.

– Спасибо тебе, правда спасибо. – неожиданно прервал его Эксиль поднимаясь на ноги и поворачиваясь к окну, – Я подготовлю всё что нужно. Увидимся. – сказал он, переваливая ногу через проём.

– Экс, я приду.

– Знаю.

***

День близился ко сну Отца, закатные лучи томно пробивались сквозь витражи. Торис в нетерпении смотрел на дверь. После прощания с другом он не мог думать не о чём кроме предстоящей вылазки. Он понимал, что ему бы следовало больше внимания уделить картинам на стенах, изображавших сюжеты, стараться прикоснуться к божественному таинству, а иначе зачем он здесь? Но он нечего не мог с собой поделать, и всё больше волновался перед предстоящим вопросом. Какой ответ он теперь сможет дать? Какой вопрос ему задаст Меллиса?

Он попытался сосредоточиться и по порядку изучить каждую картину, мозаику и витраж. Они все несомненно имеют ответ на вопрос. Вот, появление Тени из греховных мыслей и злых побуждений. Затем гибель жителей Проклятой земли в пасте Тени, ныне исчезнувшего материка. Затем тварь перебирается на их Святые земли, бесконечные армии не способны причинить ей вреда.

«И всё же почему нелюдей убрали из сюжетов? В первых откровениях они сражались с Тенью бок о бок с людьми. Неужели дело действительно в политике или ещё в чём-то таком. Лоран же дети Отца Ильт, уж они точно знают истину, и, следовательно, раз нелюди продолжают жить на святой земле, они не могут быть от Тени. Это же очевидно. – он внезапно вспомнил о своём обещании инквизитору, – И мне придётся раскрывать их без шанса на истинный путь. Сомневаюсь, что Воины Элогара дадут им хотя бы малую возможность. Что же делать?»

Он перевёл глаза на витражи, следующие за мозаиками: подгоняемые страхом люди со всех уголков стекаются к Овальному хребту, они возводит Великую стену, соединяющую окончанья хребта. Но даже она не способна остановить Тень, и тогда-то людям является Отец и Дети Его.

«После того как погибла половина жителей континента…» – с несвойственной ему злостью подумал Торис. Раньше он не сомневался бы в решениях Отца, ведь простой человек не способен постичь всего Замысла. Но что-то изменилось в нём, теперь он пытался понять его.

Отец и Дети Его возводят великие стены и башни Шорт–мейса и они укрывают людей за ними. Тень блуждает по земле, выискивает людей, но они укрыты в Подземье. Он перевёл взгляд на картину наверху, где каждый из Детей обучает людей своим ремёслам и талантам. Отец дарует людям Божественный язык и написанное на нём Откровение.

«Но зачем тогда Откровения на старом языке если Отец разом одарил всех знанием истинного языка» – его мысли начинали пугать его, ему казалось он ходит у самого края пропасти.

Он перебросил взгляд на следующие мозаику и вздрогнул! В этот момент послышался стук по двери, глаза Отца почти скрылись за горизонтом. Торис встал, дрожа от страха и нетерпения. Дверь открылась. Он увидел её, Меллиса была нага, как и он, повязки не было на её глазах, и он с трудом смотрел лишь в них.

– Доброго сна Отца, дорогой Торис. – мягко сказала она, словно совсем не смущаясь столь пикантной ситуации.

Торис прикрыл пах руками не желая показывать свою нарастающее возбуждение. Он понимал, какой-то частью сознания что она пришла к нему как к равному, с обнажённым телом и душой. Но только ли в этом дело…

– Ты готов услышать вопрос?

– Д… да… – тяжело вздыхая, покрытый краской сказал юноша так и порываясь оторвать взгляд от глаз настоятельницы и пробежаться ниже.

– Тогда, скажи мне, зачем Отцу твои молитвы?

«Что? В смысле? Он же создатель и спаситель, это наш долг. – размышлял юноша, хотя это давалось ему с явным трудом, – Молитва — это наша благодарность Ему. Или желание приблизиться? Или… страх?» – его мысли превращались в кашу от вариантов, следующий ужасней предыдущего.

Меллиса переступила порог и подошла к юноше. Он хотел отпрянуть, убежать или провалиться под землю, но не мог пошевелиться. Она протянула ему руки призывая взять их, и он взял. Её взору предстала его набухшее мужское начало, подёргивающееся от напряжения. Но она не смотрела туда, только в его глаза.

– Открой Ему душу, и ты всё поймёшь. – с нежностью весеннего ветерка сказала настоятельница.

– Они ему не нужны, наши молитвы… Нам, молитвы нам нужны чтобы хотя-бы немного приблизиться к Отцу. – спокойно сказал Торис словно на него снизошло озарение.

Меллиса нечего не сказала, только улыбнулась и повела его наружу, продолжая держать одну из его рук. А он стыдливо пялился на её ягодицы.

***

Эксиль в спешке собирал всё необходимое, благо рюкзаков у него предостаточно. Но спешил он вовсе не из-за расползающейся под кожей мрази, что уже достигла лица. Все эти круги – они повсюду! Ему страшно – страшно что голоса вернуться!

«Дружище, приходи скорее…» – думал он, перекидывая длинный мех через плечо и выходя наружу, не в состоянии более находиться среде всех этих грёбаных знаков.

Спускаясь по дряхлым ступеням своей хибары, у него подкашивается нога на последней, яркая вспышка озаряет сознание и за ней приходит невероятная волна боли!

Он следует за высоким мужчиной в лиловой мантии, вокруг мерцают непонятные символы. Он видит колонну, узкую и взмывающую к каменному потолку: «Центральная…» – подумал он, но собственные мысли прозвучали на чужом, странном языке.

Его переполняет ненависть и ревность, он то и дело сжимает кулаки. Мужчина говорит ему что-то, Эксиль не понимает слов, но чувствует нарастающее отвращение. Он также отвечает – звонким юношеским голосом. Они принимаются спорить, до тех пор, пока высокий мужчина не оборачивается и Эксиль узнаёт в нём того нелюдя с картины на плато. Одним взглядом нелюдь пресекает дальнейшие споры.

Они поднимаются по колонне кланяясь встречным, таким же, как и они, нелюдям. Но что-то не так в их взглядах и жестах, направленных к юноше… будто бы он чужой. Он и сам посматривает на свои руки – кожа на которых светлее, а форма пальцев и ладоней – человечнее.

Мужчина отворяет высокие двери в круглую комнату с шестигранным каменным столом. За ним сидят семь мужчин и их взгляды обращаются к гостям. На мужчину они смотрят по-разному: с смирением, покорностью, радостью или сомнением. Впрочем, Эксиль мог ошибаться, но в одном он был уверен, на него они смотрят с глубочайшей неприязнью.

Каждый встаёт с кресел и кланяется. Мужчина начинает говорить, и лица слушателей постепенно темнеют, а брови тянутся к переносице. Им не нравилось то, что говорил мужчина, но Эксиль понимал… знал – они не могут с ходу возразить. И только после того, как он окончил речь, один из них нерешительно ответил, затем ещё один и ещё. Разразился спор, и, казалось, они все солидарны в своём мнении.

 Мужчина махнул рукой, и юноша медленно подошел и стал рядом. И после нескольких слов отца… отца? Да, Эксиль понял, мужчина отец юноши чьими глазами он сейчас видел мир. Он, ощутил жгучую боль в груди, резкую и неотвратимую.

В комнату вошли дети, самые разные – людские дети. Отец поманил их, и они стали рядом.

Он правда думает, что они станут ему братьями и сётрами! Ни за что!

Эксиль очнулся, обливаясь потом и с безумно бьющемся сердцем, каждую конечность трясло, спазмы вспыхивали один за одним. Из его глаз котились крупные слёзы.

Отдышавшись и придя немного в себя, он отполз к ступеням. Что это было? Он будто бы оказался в чужом теле…и не только, он чувствовал чужие эмоции и видел образы мыслей. Всё это было… безумно страшно! Было… это уже было! После ящера! Вески запульсировали, и голова разразилась жуткой болью.

– Вот херь!

***

Торис стоял перед покосившейся хибарой и постоянно сжимал кулаки, по его шеи стекал пот. Ему было страшно подниматься по гнилым ступеням, ведь каждый раз он боялся найти внутри мертвеца бывшего его отцом.

Он зашел внутрь едва, не сорвав дверь с проржавевших петель, и страх испарился, уступая место разочарованию. Его отец некогда уважаемый гражданин империи сейчас являл собой жалкое подобие человека. Однорукий отверженный, пропахший крепким дымным мхом и сумасшествием. Он лежал в луже собственных разнообразных нечистот в разодранных штанах, рядом с ним валялась трубка.

Торис подхватил отца подмышки и оттащил к кровати, сходил за кувшином с водой и напоил его. По пути к дому он купил ржаного хлеба и котелок полбяной каши, поставил его на стол к такому же котелку полному испорченной похлёбки.

«Когда же ты кушал в последний раз?» – с жалостью подумал юноша.

Он сел рядом на край кровати и приподнял отца, он медленно обтирал его влажной тряпкой стараясь не давить, будто, боясь причинять боль его хрупкому исхудавшему телу.

Неожиданно он дёрнул рукой и схватился за шею сына, и закричал:

– Первые! Они хотят нам смерти! Кровь Отца на руках его детей! Старые змеи проснуться и гиганты выберутся из-под земли! Идёт! Он идёт за их головами!!! – визжал отец с закатившимися глазами.

– Папа, успокойся… – Торис старался нежно успокоить отца, но тот разражался всё больше.

– Все, все пропитаны ядом! Желчью! Они истекают вязкой ложью! Конец, не будет конца! Он вернётся! Они вернуться! – он кричал и махал культяпкой словно рука была на месте, – Правда, она выберется, выберется наружу! И с ней реки покроются багрянцем… мелкие глупые люди… глупые люди. – он медленно успокаивался как обычно, бывало, словно затихающий ливень.

– Отец, ты ещё помнишь меня? Помнешь маму?

– Торис…

– Да, отец!

– Не ходи, не уходи… – он раскрыл глаза и, казалось, посмотрел на сына как в прежние дни, – Ты мерзкий предатель! Мерзкая тварь, я отомщу за отца! – заревел он и впился зубами в руку сына.

Торис вырвал руку без куска мяса, и отец вновь бросился на него. Кровь размазалась по его лицу. Торис пытался уложить его, но тот казалось обрёл второе дыхание и остервенело вырывался и извивался, в какой-то момент его зубы клацнули у самого носа юноши и тот рефлекторно ударил кулаком. Отец перелетел через борт кровати и врезался в стену, он опал словно кучка песка, хрипло хватая ртом воздух. Его глаза лихорадочно бегали по комнате словно он не понимал, где находится. А затем бросился словно пёс к кости, за своей сраной трубкой.

Юноша перемотал руку пока отец разжигал дымный мех.

– Еда на столе, отец, меня не будет несколько дней, – сказал Торис на старом языке и отец подозрительно взглянул на него, но затем вновь полностью переключив внимание на трубку.

Торис ушел, но оборачиваясь, в тайне мечтая, что, вернувшись отец окончит свои страдания.

***

Эксиль наконец увидел огромный силуэт друга и его лысую макушку, блестящую березовым светом геоксинов.

– Я всё собрал, можем двигать! – сказал Эксиль с фальшивой улыбкой пряча дрожащие руки.

– Как ты? – серьёзно поинтересовался юноша, рассматривая чёрные лозы, пролегшие по шеи и лицу.

– Ну, так-то нечего, если не считать того, что завтра я подохну. – усмехнулся Эксиль.

– Не подохнешь, пойдём, – Торис закинул несколько рюкзаков за плечи, и друзья двинулись.

Они вновь пролезли в старый сортир, старательно избегая дерьма, им везло что он находился у самого края плато и пользовались им редко.

В этот раз Эксиль не пользовался картами, хотя они были заткнуты за пояс, он хорошо помнил путь, или… скорее он чувствовал, словно неведомый зов вёл его вперёд. Он решил не делиться с Торисом этим странным ощущением, тот и так, судя по всему, был на нервах. Да и если по чину, – он должен был беспокоится куда больше. Но как не странно – страха не было, и чем дальше он пробирался по тоннелю, тем спокойней становилось на сердце. Башкой то он понимал, что они могут вновь повстречать ту тварь, а в случае неудачи – он помрёт от подарочка Ящера, но всё это медленно меркло.

– Экс… – шепнул Торис позади.

– Чего? Если хочешь отлить, то давай за следующем поворотом, нам же ещё обратно лезть.

– Я не об этом. – сказал юноша и замолчал.

– Ну так чего? Вещай уже!

– Я прошел Возвышение, через несколько дней пройдёт Обращение… Я уйду наверх…

– Пф! Это и так было ясно, мог и не говорить! – весело сказал Эксиль, хотя внутри у него всё сдавило.

– Пойдём со мной. – тихо сказал Торис.

– Чепуха! Ты в себе? Нам, за исключением случаев вроде тебя, ход наверх закрыт. Попадись любому законнику и несколько лет на каменоломнях обеспеченны! А у меня знаешь какая сыпь на яйцах от труда? Ой, лучше бы тебе не знать!

– Я серьёзно, у меня есть возможность… шанс помочь тебе с Родом. Экс! Ты представляешь, никакого больше голода и грязи! Ты станешь свободным от Подземья!

– И стану рабом других стен? Допустим, я обрету Род, что дальше? Чем мне заниматься? Может там наконец возвели Гильдию мошенников или воров? Или может податься в казино? Ах, точно! Там нет всего этого! – Эксиль шумно выдохнул, – Тори, я не такой как ты, с самого нашего знакомства – я знал, что тебя ждёт хорошее будущее, ты всегда тянулся к свету. А мне суждено было родиться и умереть в Подземье, тут мой дом. Наверху мне делать нечего, но это не значит, что я не буду захаживать в гости! Ободрись, я рад за твой успех, ты заслужил! – поздравил Эксиль друга заканчивая с неприятной темой.

– Ты обманываешь сам себя, я знаю, что ты намного умнее чем хочешь казаться, – не унимался Торис, – И ты не меньше моего заслуживаешь достойной жизни! Может тебе и плевать на своё будущее, но ты мужчина, и твой долг дать дорогу новой жизни! Неужели ты хочешь, чтобы твои дети жили в таком месте, такой жизнью?! – разозлился он.

– Какие нахер дети?! Мне бы самому пережить завтрашний день! И я помню каждый из своих долгов, и чего-то среде них подобного не упомню!

– Переживёшь! Всегда выживал! И пройдёт время, ты вновь влезешь в долги, заберёшься кому в дом, рано или поздно поймают тебя и вздёрнут! В Подземье нет жизни – только отсроченная казнь, а наверху у тебя есть шанс! – терял контроль Торис.

– Шанс?! Жить как скотина в загоне без права шагнуть в сторону? Это ли жизнь?

– А чего ты тогда хочешь?!

– Да не знаю я, блять! – рявкнул Эксиль, так что даже Торис опешил.

– Экс…

– Тори, давай потом, уже скоро выход!

– Хорошо…

Да конца тоннеля друзья ползли в молчании, в молчании же они подготавливали сумки. Они взяли по одной, на всякий случай. И только перед тем, как подняться по лестнице на плато, Эксиль сказал:

– О том… давай как с делом разберёмся, ещё… обсудим это.

– Хорошо. – с улыбкой кивнул Торис.

От лестницы до сумок было всего полсотни метров, и они договорились сделать всё максимально быстро, туда и обратно.

Как только юноши поднялись на плато, они рванули вперёд. Вдоль улицы валялись полусгнившие туши слепопсов и воздух наполнила мерзкая вонь, подталкивающая закончить с делом по быстрее.

За углом, там, где они бросили сумки, вонь была в разы сильнее, туши, павшие от меча Мартиса были отброшены к стенам создав небольшие мёртвые кучи. Юноши принялись за дело собирая разбросанную добычу в свежие сумки, то и дело борясь с рвотными позывами. Вязкая тишина угнетала, но и говорить друзья не решались, ведь они помнили, что за тварь здесь обитает.

Работа двигалась быстро, и юноши должны были скоро закончить. Эксиль разобрался с тем, что было проще всего утащить и пошел ближе к стенам переступая через наваленные туши, которыми брезговали даже мухи. Он принялся разгребать гнилые тела словно пробираясь к сокровищу, но на самом дело он не знал зачем это делает, но продолжал.

– Экс… – друг подошел к Эксилю, уже закинув несколько сумок и видимо готовый возвращаться, – Эй, Экс, ты слышишь меня? – он несколько раз дёрнул друга за плечо, но тот не откликнулся, – Я слышу что-то, это может быть та тварь, давай уходить, уже достаточно. – но друг не реагировал, и Торис схватил его за плечо и дёрнул.

Эксиль с размаху, не поворачивая головы ударил Ториса кулаком угодив в правую бровь. Удар был такой силы что громила отлетел к дороге, несколько раз перекатившись, на брови пролегло глубокое рассечение, крове стекала по щеке и застилала глаз. Он вновь бросился к другу обхватив того обеими руками, оттолкнулся ногами оторвав друга от земли и краем глаза увидел, как тот сжимает тёмную цыпочку с медальоном.

Опрокинувшись, юноши распластались на земле, Торис поспешно встал и увидел друга с широко раскрытыми глазами, зрачки недвижимо уставились в одну точку словно под наркотиками. Он безостановочно шептал непонятные слова.

Отец принялся обучать своих новых дочерей и сыновей. Людских детей. Многие шепчутся. Зачем он вновь совершает эту ошибку?

Моя мать, я не помню её. Совсем. Но знаю – она тоже была человеком. Полукровку. Вот он кто я. Потому они так на меня смотрят. Мне не стать одним из них.

Но на мои силы это не влияет. Отец хорошо обучает меня. Мне многое стало доступно. Свет, материя, пространство, притяжение. Он обучает меня всему понемногу, но я мне оно не слишком интересно.

Жизнь и смерть, душа, чувства. Вот что привликает меня. Возможно, потому что отец всё реже приходит ко мне, уделяя внимание своим новым детям, обучая их. Да и всё чаще его вызывают в совет, в центральную колонну.

Странные слухи сочаться из вне. Будто бы какая-то неведомая тварь разоряет Восточный континент. Говорят, она оставляет после себя тела, нетронутые, без трамв. А глаза мертвецов, смотрят будто живые.

Отец добился что бы людей дапустили на дальние плато, якобы для помощи нам. Он слишком любит их, питает странные чувства. Неужели всё дело в той женщине – в моей матери?

Совет беспокоится, он не хочет, чтобы люди обрели силу Сути, поняли её возможности. Они не верят им, и я тоже. Люди алчны, тщеславны и завистлевы. Я чувствую всё это в самом себе.

Торис тряс товарища за плечи, хлопал по лицу, но тот не приходил в себя, а шуршащий шум приближался, пока он не увидел гигантскую морду в конце улицы. Страх липким потом покрыл кожу, и в этот момент друг вскочил, он в спешки собирал трофеи в сумки. Торис тоже закинул рюкзаки, и дёрнул друга за руку, тот обернулся, и встретил привычное лицо Экса.

– Змей здесь, бежим! Брось ты это!

– Сука!

Эксиль бросил одну из сумок, но медальон запихнул за пазуху. Друзья бросились к лестнице гремя содержимом рюкзаков, они должны были успеть.

Почти достигнув лестницы, Торис бежавший позади обернулся и не увидел змея позади.

«Мы смогли! Сделали!» – подумал Торис прыгая в открытый люк, и тогда он увидел краем глаза огромную раскрытую пасть, летящую на него, – «Блядь»

Тварь цапнула его за ногу, но не захватила с собой, он влетел в стену сбоку и отлетев ударился оземь. Он не сразу понял, что произошло, но приподнявшись на руке увидел лужу крови и не увидел левой ноги.

– Ааа-аа-ааа!!! Нога! – заверещал Торис словно на убое.

Эксиль бросился к нему отрывая тряпичную ручку одной из сумок. Он судорожно пытался перевязать дрыгающегося друга, пока змей бил в проём люка, он был слишком узок для него, но по бокам начали появляться трещины, мелкая чёрная пыль сыпалась на их головы.

– Всё будет нормально! Тори, тори! Я вытащу тебя!

– Нога! Её нет, моей ноги нет! – в истерике кричал Торис, пока Эксиль утаскивал его в тоннель бросив сумки.

В середине пути, толи от потери крови, толи устав от криков – Торис потерял сознания, уже не откликаясь на слова друга.

Эксиль дотащил друга до харчевни «Сытый боров» и рухнул на ступенях под весом Ториса. Он кричал, звал на помощь, пока на порог не вышла Рыжая Толи, женщина не меньше Ториса, помогла ему.

– На стол! Хоритт, займись мальчишкой! Я пока отправлю весточку в храм, они ему помогут. – она повернулась к Эксилю который нервно шнырял вокруг стола и влепила пощёчину, от которой он осел на пол, – А ты, чёрт тебя подери, сядь в сторонке и молись за друга, больше ты ему нечем не поможешь!

Им повезло что среди среды гостей был местный лекарь, нелюдь помог Торису протянуть до того, как за ним спустились из храма. Эксиль в это время действительно молился, умолял Отца сжалится над его другом, забрать его жизнь взамен. Впервые в жизни он обратился к отцу.

Через час пришли люди из храма в неестественно светлых одеждах, они переложили Ториса на носилки.

– Куда! Я с ним! С ним! – кричал Эксиль пока Ториса уносили, его с трудом удерживала местная братия, и даже Рыжая не могла его успокоить. И отпустили его только когда поняли, что он совсем обессилил.

Эксиль упал на пол, из воспалённых глаз лились слёзы, а рука до крови сжимала круглый чёрный медальон.