Предавшие бога

– Тебе бы свалить отсюда, а то у некоторых скоро лопнет терпение. За твой лживый язык стоило бы стразу страже сдать, так что давай, вали. – требовал Зотис с свойственной ему сдержанной грубостью.

Эксиль не покидал ступеней храма вот уже несколько дней. Несколько раз он пытался пробиться внутрь, но его выгоняли, и даже избили разок. По стенам он забраться тоже не мог, за ним то и дело следили.

– Пожалуйста, скажи, как Торис? – скулил Эксиль с взглядом мёртвой рыбы.

– Уходи парень, всем надоело пялиться на тебя!

– Пожалуйста… Прошу…

– Эх, я скажу, но после этого ты либо исчезнешь с глаз моих, либо больше не есть тебе хлебушка, понял? – с силой спросил Зотис, и Эксиль в ответ кивнул, – Я не слишком много знаю, только то, что к нему ходили уже семеро лекарей, и Настоятельница не покидает его. Она очень упрямая, так что думаю всё с ним будет нормально. Только… – замялся он, – Это слух, но говорят, что плоть у него не хочет схватываться, чернеет вся будто уголь. Суеверные говорят о проклятье, другие о яде. Но я точно знаю, что пока что никто из лекарей не знает, что это за мразь.

– Спасибо… – ни разу не благодарным голосом сказал Эксиль, он не почувствовал облегчения, – А можно тебя…

Зотис сделал несколько резких шагов в его сторону и ударил ногой в грудину, так что тот полетел со ступеней.

–Заткнись и уходи, иначе тебя уведёт стража! – рявкнул парень, развернулся и медленно пошел в храм.

Он брёл по грязным дорогам Подземья будто бледная тень самого себя. Опущенные плечи, рассеянный взгляд и вялые неровные шаги, – его было не узнать.

– Всё из-за меня…из-за меня…– без остановки проговаривал он.

Что ему оставалось?

Его лицо чернело, ядовитая лоза покрыла всю правую часть своими смертельными щупальцами. Боль стала его спутником, и ощущение приближающейся смерти казалась естественным роком. Такова была его расплата за алчность и жадность. За друга.

Голоса тоже вернулись в последние дни, но они были слабы, будто глубоко под водой. Он уже не придавал им значения, не боялся их. Они чего-то требовали, просили и молили, но он был глух до них.

– Эй! Малый, иди сюда! – крикнул грубый хриплый голос в стороне, – Что за дела? К тебе же обращаюсь! – он с трудом поднял головы и посмотрел по сторонам.

Оказалось, он проходил мимо ивы и пруда. У края стоял непривычный деревянный прилавок на колёсиках, а за ним стоял едва выглядывая, старый шингорт. Он махал рукой призывая к себе, но юноша только отвернулся, собираясь пойти в другую сторону. Но повернув голову он увидел прилавок уже в другом месте, около ростовщических домишек, удобно расположившихся у входа на рынок. Эксиль развернулся, посмотрел в сторону ивы, и теперь, там, стоял прилавок с старым шингортом. Тот мягко улыбался и крутил ладонью подзывая юношу.

Деревянный прилавок оказался забит книгами и свиткам. А старик смотрел на юношу мягким и весёлым взглядом, наполненным жизнью. Эксиль видел, как тому натерпелось что-то рассказать, он суетливо мял руки и то и дело хотел начать, приоткрывая губы.

– Старик, чего тебе? – спросил Эксиль.

– Это, у тебя на шеи… Медальон, чёрный. – ответил шингорт и юноша притронулся к ткани изорванной рубахи на груди. Грубой кожей рук он почувствовал круглый камень и тёмную цепочку, обёрнутую вокруг шеи, но никак не мог вспомнить, когда он надел его.

– И что с того?

– Я, скажу тебе, питаю особую страсть к предметам прошлого. И глаз мой, меня никогда не обманывал. Эта штука очень старая, может даже с пришествия Отца, а то и ещё старее. – шингорт облизнул губы и потёр ладони, – Продай мне её, а. А я уж не поскуплюсь.

Как только последнее слово сорвалось с губ старика, Эксиль почувствовал жгучая обиду. Странную, будто и не его вовсе.

– Вряд ли у тебя есть что мне предложить. Деньги… Они мне уже не слишком нужны. – сказал юноша и жгучая боль пронзила грудь, и боль была не от яда, к ней он уже привык. Ему так и хотелось уйти оттуда, перестать говорить с грёбаным высокомерным стариком. А его ли это желание?

– Ха-ха-ха! А кто сказал, что я собираюсь тебе денег предложить? Ты посмотри на мою лавчонку! Мне и самому они бы не помешали! Хахаха! – он рассмеялся до слёз, и только через минуту успокоился, – Ой, ты парень весёлый, нравятся мне такие! Вот тебе подарок от меня! – он протянул свёрнутый кусок пергамента, который казалось мог рассыпаться в любой момент.

– Старик, я не обучен грамоте, так что оно мне без надобности. – сказал юноша собираясь уходить.

– Да ты взгляни только разок! – гаркнул шингорт тыча пергаментом.

– Старик! – голос Эксиля сорвался, и тут же притих, когда выцветшая красная ленточка упала и пергамент раскрылся перед ним.

Это оно. На нём была нарисована та тварь! Вытянутая морда, изогнутые шипы и пасть, наполненная сотнями клыков. Юноша не сомневался в том, что сейчас видел.

– Откуда это у тебя? – сначала спросил Эксиль, а затем множество вопросов закрутились в голове. Почему сейчас? Откуда он знает, что эта тварь имеет к нему отношение? Откуда он вообще появился? Зачем ему этот медальон?

– По лицу вижу сколько в твоей головешки вопросов сразу всплыло. Но я тебе на них отвечать не буду, ха-ха-ха! Вся интрига пропадёт! – он ловко скрутил пергамент и засунул за пазуху, – Слушок до меня дошел, парнишке тут недавно ногу оттяпали, а кровь пахла мёдом! Не железом, а мёдом! Такой сладкий запах! – он потёр подбородок и нахмурил брови всматриваясь в лицо Эксиля, – Да этож ты! Ты его тащил! Вот оно как! Совпадение! Оно то и неудивительно, вся ваша жизнь сплошь совпадения – да случайности! Эк тебе повезло, даже и не знаешь!

– Кто ты такой?! И что знаешь?! – закричал юноша на старика, а желание сбежать становилось всё сильнее.

– Ба, не кричи! – буркнул старик, прочищая уши, – Не видишь, что ли, торговец я. Продаю книги и истории, покупаю истории и книги, вот и всё.

– Ты не с проста мне эту тварь показал, ещё и про Ториса знаешь! Что тебе нужно?! – кричал юноша готовый броситься на старика, борясь с безумным желанием бежать без оглядки.

– Так сказал же! Медальон хочу у тебя купить! И важнее, – что нужно тебе! – старик улыбнулся и нырнул в свою лавку на колёсиках выискивая что-то в её бесконечных ящичках, в этого он выудил небольшую книжечку. – Вот! Оно тебе и надо, уж поверь!

– Что это? – прорычал Эксиль.

– А! Тут всего лишь рецепт способный спасти твоего дружка, вот так вот!

Взгляд Эксиля сделался тупым и непонимающим, но просветлел за несколько секунд, руки его дёрнулись, потянувшись к книжечке, но шингорт отвёл её в сторону.

– Чтоб ты знал, как эта книжечка важна для тебя и бесполезна для мира. Тут сохранился последний рецепт против яда Истинных драконов. Кстати, название я на ходу придумал, потому что оригинальное такое сложное и совершенно не поэтичное, а так звучит очень даже неплохо, хотя не очень оригинально. – он потёр старый переплёт будто сбрасывая пыль и положил её на небольшую досочку, – Вам довелось встретить последнего из их рода, и эта штука такая же – последняя. Другой такой ты не найдёшь, и ты единственный из ныне живущих кому она вообще нужна. Так что, цену я тебе назвал.

– Как я могу тебе верить? Ты появился в слишком подходящий момент. У тебя есть единственная вещь способная спасти Ториса, и ты знаешь о таких вещах… Так просто не бывает. – напряжённо проговорил Эксиль.

– Да уж, такие повороты всегда нелогичны, и я абсолютно точно не должен был появляться здесь, – пожал плечами шингорт, – Но знаешь, хоть ты и видишь во мне старика, в душе я ещё ребёнок что верит в правду, доблесть и смелость. Я верю, что люди способны изменить свою судьбу, изменить предначертанную историю.

– Ты сумасшедший.

– Вполне возможно, даже не буду отрицать что ты тоже плод моего воображения. А может, я – плод твоего. Но я даю тебе шанс. Отдай медальон, возьми книгу и спаси своего друга.

– А если я поступлю иначе, Торис умрёт? – спросил Эксиль, борясь с жгучей болью в груди.

– Хм… Может да, а может и нет. – старик поднял голову и шумно втянул воздух сквозь огромные колодцы-ноздри. – Он может выжить, в нашем мире слишком уж много всего чтобы был лишь один способ, только жизнь его… Драконий яд отравляет не только тело, но и саму суть существа, проникая в самую глубину… души, наверное… Да, это слово будет тебе более понятно.

Эксиль стоял и смотрел в глаза старику и видел в них правду, он верил ему. Этот шингорт говорил правду, у него есть способ спасти Ториса. Ему лишь надо отдать медальон.

Руки медленно потянулись к цепочке, голова вынырнула и чёрный круг выскочил из-под ткани рубахи. Он покачивался из стороны, совершенно безмолвный и сухой.

Странно, как только он снял его – голоса исчезли. Эксиль положил медальон на дощечку напротив книжечки, пальцы всё ещё держали цепочку, а глаза старика светились добрым огнём благодетеля.

«Нет!» – вспыхнул голос в голове.

Эксиль резко подался вперёд, схватил книжку и толкнул телегу так что она навалилась на старика. Он бросился бежать, крепко сжимая медальон в одной руке и книжку в другой.

Страх гнал его так долго что он очнулся лишь в узком переулке между мясницкой лавкой Эксуса и борделем Ильианы, именно там, где он родился, и где недавно по его вине погибла шлюха. Неизвестно что гнало его сюда, в грязное порочное место, свидетель его самых жутких мучений.

Эксиль надел кулон обратно на шею, и голоса не вернулись, но он почувствовал, как на сердце стало спокойно будто он вернул часть себя. Он посмотрел на книжечку, кожанный переплёт был затёртым и потрескавшимся. Дрожащими пальцами, он раскрыл её и на его глазах она обратилась в прах. Рассыпаясь у него на коленях.

– Нет, нет, не может быть! – он разгребал и второчил прах будто надеясь собрать его воедино, но всё было кончено.

Эксиль поднял голову и в конце переулка он увидел старика шингорта и его наполненный бесконечной скорбью взгляд. Он взялся за ручки своей лавчонки на колёсиках и покатил её прочь.

Эксиль побежал к нему. Он отдаст его, всё отдаст – только бы Торис жил. Но выскочив на дорогу, он увидел лишь несколько хмельных одноруких мужиков и вонючего канила, привязанного к деревянному столбику.