Предавшие бога

Каждый ночь она была рядом, ложилась рядом. На свою кровать что больше ей не принадлежала. Она не морщилась от запаха гнили и крови, всегда поворачивалась к нему лицом. Но уходила только первые лучи пробивались внутрь. Она покидала его и Торис думал, что сегодня, с заходом солнца она не вернётся, и тогда-то он закончит это всё. Но она возвращалась.

Двадцать четыре дня, она терпит его, а он терпит себя. Он ворочается и стонет, плачет и захлёбывается слюнями. Нога чернеет всё больше, гниение ползёт выше. Повязки больше не могут останавливать кровь, и каждая частица покоев настоятельницы пропитались этим запахом.

– Я вернусь, обещаю, – сказала она, накидывая халат на обнажённое тело, которое больше ему не интересно, – Тебе станет лучше, я это знаю, – он хотел сказать «нет», но промолчал.

Взяв свежую повязку, она обвязала её вокруг головы, и повернулась к нему. В этот момент он представлял, что там за повязкой её глаза смотрят с отвращением и усталостью, как им и положено.

– Ты больше совсем не говоришь со мной… – печально сказала она.

Но он вновь не ответил.

Она подошла к нему, опустилась на колони у изголовья кровати и провела ладонью по его щеке. Сейчас его лицо осунулось, кожа потеряла краски, а взгляд напоминал мёртвую рыбу, он не хотел сказать «нет», но промолчал.

– Вчера мне сообщили… – начала она, но тут же запнулась, – Я послала людей к твоему отцу. – она глубоко вздохнула, именно так как она обычно вздыхала перед тем, как сказать обречённым в госпитале что у них осталось лишь несколько дней на земле, – Он умер. Слушком много наркотика… Хочешь я останусь сегодня с тобой? – он хотел сказать «да», действительно хотел, но вместо этого улыбнулся и слёзы выступили на глазах.

– Он был удивительным человеком, просто помни это, и прожил свою жизнь не зря. И тебе её дал не просто так. Он бы хотел, чтобы ты жил. – утешающе сказала она, но он уже слышал как она говорила похожие слова другим.

Он отвернулся, перевернулся содрогаясь от боли, приходящей с каждым движением, с каждым вздохом. Она, наверное, подумала, что он хочет скрыть слёзы горя, но на самом деле он не хотел показывать ей своей радости и облегчения. Отец наконец покончил со своими страданиемя. Она уйдёт на службу, тогда и ему пора за ним.

– Торис, я люблю тебя, – сказала она перед тем, как выйти.

Дверь закрылась, и он прислушался к удаляющемся шагам, пока они вовсе не пропали.

– Не правда. – сухо сказал он.

Торис подполз к краю кровати, к тумбочке на которой стоял подсвечник и затушил пламя свечи. В комнате стало темнее, светлые занавеси немного подлетали от ветерка, гонимого лунным светом снаружи. Она всё ещё не вернулась. Она предупреждала, он помнил.

Торис всё думал, как сделает это, как закончит со своими страданиями и ускорит неминуемый финал. У него не было ножа или чего-то похожего. Возможно, ему хватит сил доползти до окна и добыть осколок. Нет, ему не хватит сил. А повеситься? Есть же простыня, если её перекинуть через потолочную балку. Но она слишком высоко. Его взгляд упал на полотенце, которым его обтирали и стоящее рядом ведро.

Дрожащими руками он обмочил мокрое полотенце и прижал к себе подняв голову. Сегодня всё кончится, уйдёт боль. А она больше не будет плакать, закрывая дверь. Даже если бы он выжил, что его ждёт? Та же судьба что и отца? А она бы медленно возненавидела его, за слабость, за жалость. Хотя кто он был такой.

Открыв рот, он закрыл глаза. Край полотенца коснулся языка. Солёный, это из-за пота. И горький, это из-за яда. Двумя пальцами он затолкнул часть тряпки в рот, небольшую, чтобы уместилась в глотке. Желчь принялась взбираться вверх, на глазах выступили слёзы, но он затолкнул ещё часть. Тело принялось сгибаться, а грудь судорожно трястись в поисках воздуха. Он запихивал ещё и ещё, пока всё полотенце не оказалось внутри горла. Он закрыл рот и зажал челюсти руками, в глазах темнело.

Нет! Нет! Не сейчас!

Он рухнул на пол, рот распахнулся и его пальцы нервно попытались достать тряпку. Его охватила паника. Воздуха в теле почти не осталось, он извивался, пальцами царапал язык. Но медленно его тело перестало биться, лишь редко подпрыгивала какая-то часть. Глаза закатились и свет в них почти погас.

Не было всей жизни перед глазами, только боль и желание чтобы всё это закончилось. И света не было, не было прохода в Эльгор-ройн. Но кто-то пришел к нему. Его силуэт вырисовывался в лунном свете перед окном. Эксиль? Он мог узнать его из огромной толпы, как брат способен найти сестру. И сейчас ему казалось, что это он. Но он ошибался. Это не его друг, другой, кто-то похожий.

Силуэт приблизился, и его рука проникла под шею Торису. Он нажал пониже желвак и его рот распахнулся. Два тонких пальца забрались внутрь, а колено надавило ему на живот. Тряпка выбралась наружу словно гигантский червь сочившейся кровью и желчью.

Торис резко вздохнул и воздух обжёг лёгкие, безумная боль в самом нутре, теперь казалась благословлением. Он закашлял, надрываясь и сжимая пальцы до хруста суставов.

Вторженец, скрытый за маской словно сотканной из тумана, опустился на колени и положил ладонь на лоб Торису. Юноша видел медальон на его груди, на нём светилось две белые точки и одновременно с тем, как одна из них испустила дух, ушла и его боль. Не только свежая в груди, но и посилившаяся в ноге. Его разум сделался лёгким, а потолок раскачивался из стороны в сторону.

Незнакомец привстал и продвинулся ниже, так что Торису пришлось привстать чтобы видеть, чем тот занят. А человек в маске провёл пальцем по повязке Ториса и та опала, обнажая культяпку, покрытую гнилью и кровью, чёрную словно побывавшую в огне.

– Прощай мой друг, и прости. – сказал тот, и положил руки на израненную конечность.

Торис почувствовал холод и стойкий запах бадьяна. Чернота задвигалась, заплясала словно обнажённые нервы, она выбиралась из-под кожи и подобно живой уползала в сторону рук с тонкими и длинными пальцами. Она окутывала ладони незнакомца, впивалась в кожу. Последний огонёк на медальоне светил всё слабее и в момент как погас, тот убрал руки и не было больше ни крови, ни яду. Светлая кожа ровно обтягивала прошлую рану, так словно он родился без ноги.

Человек в маске из тумана встал и покачиваясь пошел к окну, из него лился свет луны и в последний миг перед тем, как он исчез за ним, туман растворился и Торис увидел лицо своего друга.

Вскоре он потерял сознание, а очнувшись он уже не вспомнит что произошло ночью.