Предавшие бога

– Ха! Ха! – тяжёло дышал Мартис.

Сейчас он сражался сразу с двумя наставниками. С названым дядей Готрисом и Рогом, нанятым на самом юге континента. Если с дядей он уже приноровился сражаться спустя сотни поединков, то как биться с Чёрным великаном он, так и не придумал.

Многие в Круге чести думали, что Рог тоже из нелюдей, из какого-нибудь далёкого племени родственников великанов. Но на самом деле он был обычным человеком, хотя язык с трудом поворачивался, называя его обычным. Белки глаз и светлые зубы резко выбивались на фоне угольно-чёрной кожи. Более двух метров ростом, с широкими плечами покрытыми тугими узлами мышц и длинными конечностями не дававшим подобраться близко.

Мартис медленно кружил вокруг оппонентов, а Готрис то и дело пытался обойти юнца выискивая выгодную позицию. Рог же не пробывал изощрённых тактик, всё время идя в лоб.

«Что же делать? Один слишком осторожен чтобы атаковать в лоб, а к другому просто не подобраться, не подставившись» – рассуждал Мартис. Всю последнюю неделю он посвятил тренировкам, стараясь отвлечься. И он действительно позабыл о исчезнувшем Шингорте, о просьбе Эксиля.

Мартис остановился, и вместе с ним остановился и Готрис, а Рог продолжал идти на него. Мартис зашагал в сторону, в ногу с великаном. Он разворачивался так чтобы Готрис подумал будто он хочет попытаться разобраться сначала с великаном, а потом с ним. Он начал заходить за спину, выискивая лучший момент.

Рог приближался, и Мартису пришлось немного отступить, приблизившись к Готрису. Песок шуршал под ногами, а взгляд великана становился всё напряжённое, в нём росла жажда, похожая на звериную. И Мартис решил дать ему вкусить её.

Он кинулся вперёд неожиданно словно отчаянный, занося меч снизу. Великан ударил сбоку, расчертив горизонт, Мартис низко пригнулся ощутив, как железо проскочило над головой. Он дёрнул свою сталь метя по ногам великана, но тот отпрыгнул назад, исполбзуя всю длину ног и кольнул вперёд скривившись, словно подобные удары унижали его достоинства. Мартис парировал удар и почти подобравшись вплотную, увидел ступня великана сначала повернулась, затем нога оторвалась от земли и уже летит в его сторону. Он резко дёрнул меч на себя блокируя сталью удар мышцы и кости. Ему казалось, что теперь то великан не обойдётся без сломанной ноги, а для верности всем весом бросился на встречу. Но тут произошло нечто невероятное, колено Рога крутанулось словно на шарнирах не замеляя удара, и нога, летящая сбоку и почти встретившаяся с тренировочным мечем, изменила траекторию вывернувшись к верху, и он видел, как костяшка, выпирающая из стряпни едва, не касается острия.

Перед его глазами вновь показался змей, безумный зверь, желавший его гибели.

Удар пришелся на шею, и он был такой силы что Мартис отлетел на несколько метров кувыркаясь в пыли и отпустив меч. Он попытался быстро встать, но ноги словно оказались толстыми канатами, и он упал. Затем ещё раз, не ведая зачем вообще пытается. Перед глазами всё плыло и мерцало, живот скрутило.

– Рог, чёртов дикарь, слишком сильно! – услышал он голос дяди.

Мартис всё не приходил в себя, но глаз зацепился за полоску стали маячившую в нескольких метрах. И он пополз, черпая локтями песок, подгоняемый страхом будто за ним, гонится чудище.

– Позови Эрнса! Быстро! – слышал Мартис.

Он не переставал ползти, и в итоге рука коснулась рукояти меча. Он опёрся на него, но вновь упал.

– Малышь, не вставай! – чьи-то руки прижали его к земле, но он кряхтел и брыкался.

Локоть ударил во что-то мягкое и руки отпустили его. Он перекатился на бок, и свернувшись приподнялся на колени, затем выпрямил спину и с трудом приподнял меч над землёй. Сталь дрожала в его руках. Он почувствовал, что лицо заливает чем-то липким. Он разбил голову.

– Давай! –закричал он, но голос его был слаб, – Давай! Нападай! – вновь крикнул юноша.

***

Тирт Алораг стоял на балконе выходящим во внутренний двор. Он выбрал его потому в это время глаза Отца светили по бокам и сын не сумел бы увидеть его.

– Твой сын похоже изменился. Похож на тебя в молодости. – бесстрастно сказал Готис Джагот – глава мирской инквизиции Шорт-Мейса.

– Я не был столь высокомерен и своенравен. – спокойно ответил Тирт, наблюдая за сыном в бреду.

– Взрослея, все начинают так говорить, сравнивая себя со своими детьми. – немного лукаво сказал Готис, – Но признайся, он сумел тебя удивить? Ха-ха!

– Если бы это было смешно, ведь тебя он подставил больше, чем меня. И теперь всё становится сложнее.

– Ну ты ведь сумел выкрутиться. Так что всё не так плохо. – Готис над чем-то призадумался, – Только ты не боишься, что он сумеет выиграть? Тогда наш план, ещё более… кхм… усложниться. Ты ведь по дурости, ляпнул чего не следует.

– Мои люди работают и над этим исходом.

– Да? Как же ты тогда представишь победителя Дня Элогара к этому выродку Фустрону? Я сомневаюсь, что твоё решение хоть кто-то не посчитает подозрительным. – немного тише произнёс Готис.

Мартис стоявший на коленях, вновь попытался встать, и теперь ему это удалось, только его ноги беспорядочно тряслись. Но Готрис всё же подал знак прибежавшему Эрнсу – врачевателю дома Алораг – чтобы пока не вмешивался. А сам отступил, давая возможность Рогу продолжить сражение один на один.

– Ты так и не сказал почему тебя интересует только Шинта? Наследник то Имберт II. – нахмурившись спросил Тирт.

– А это уже тебя не слишком касается, правда, Тирт. Свою часть сделки я выполнил, и у меня на это ушло слишком много лет чтобы ты имел право задавать вопросы. Двенадцать лет я травил яйца Освера, чтобы он не обзавёлся наследником. Двенадцать лет я планомерно истреблял всех мужчин способных претендовать на трон дома Освер. – его передёрнула словно холодная капля прокатилась по позвоночнику, – Я сполна выполнил свою часть. После того как девчушка созреет, и ты скрепишь союз, дом Алораг будет единоличным властелином Шорт-мейса. Не этого ли ты хотел? Твои потомки будут вершить историю северной части Империи. И всё благодаря мне.

Тирт молчал, сейчас, спустя столько лет, он не знал, что сказать. Стоило ли оно того. Он был воином, считал себя таким. Когда-то считал. Желал славы и власти, и даже не для себя, а для дома, для его будущих детей и внуков. Чтобы имя Алораг внушало уважение!

Уважение… Достоин ли он его теперь? Его сын может погибнуть из-за глупой авантюры отца.

Он видел, как Мартис тяжело дыша вновь и вновь сходился с Рогом. Слышал, как звенит сталь встречаясь и как шуршит песок под тяжёлыми шагами. Одежда сына была пропитана потом, тут и там виднелись синяки и ушибы, по лицу стекала струйка крови.

– Ох… – непроизвольно выдохнул Тирт, – Если он выиграет, я отправлю его в столицу, в дом Мартов, он станет подопечным Белса.

– Ммм… Хороший выбор, у Мартов хорошие позиции, и они приближены к Императору, думаю это не вызовет подозрений.

– Да, а ещё этот Белс. Скажем так, приятель кронпринца Ангиса. И скорее всего тот вскоре сделает его своим Защитником, известно за какие заслуги. Тогда Мартису… – он замолчал, отвлекшись на происходящее на арене.

Сын проскочил несколько размашистых ударов, как и предыдущий раз, и вновь в него полетел тот коварный удар ногой, но теперь он не только смог заблокировать его, но и перехватить ногу. Мартис попытался выкрутить её, но получил удар кулаком по лицу, рассеклась бровь и кровь залила один из глаз. Но ноги он не выпустил, ухитрился ударить другой под колено Рогу, и тот потерял равновесие увлекая за собой юношу. Разверзлась борьба на песке, мечи обоих были откинуты. И если Рог то и дело пытался ухватить покрепче хоть, где, юноша же изворачивался, и упорно пытался добраться до шеи противника.

– Мартис уже не сможет быть подопечным, если следовать закону. И куда он последует следом? – продолжил мысль Готис, больше увлечённый вином в серебряном кубке, чем происходящим на арене.

– Он станет защитником Токсу Фирса… – он помелил с продолжением наблюдая за реакцией Готиса, а тот медленно заулыбался словно получив правильный ответ.

– Браво! Из тебя Тирт, вышел бы отличный инквизитор, право слово! А затем Токсу постигнет несчастный случай, к которому твой сынишка не будет иметь какого-либо отношения. Я и не знал, что ты настолько амбициозен!

– Восток становится сильнее. И не делай из меня дурака, ты ведь и сам всё знаешь. – немного жёстко сказал Тирт, его раздражало отношение Готиса.

– Такая уж меня суть! Как и у моего отца, мы ведь должны следовать избранным Отцом пути! – с неприятной улыбкой сказал Готис осушив затем бокал одним залпом. Он вытер платком намокшие губы и махнул рукой призывая наполнить бокал.

– Аааааа! – раздался утробный крик Мартиса, тот со всей сил сдавливал бычью шею Рога.

– Но я всё же буду надеяться, что нам не понадобиться так усложнять и без того непростую задачу. И всё же вопрос остаётся открытым. – улыбка пропала с его лица, и он сурово посмотрел на Тирта. – Твой сын точно исполнит приказ?

Тирт помедлил с ответом, и эта пауза была куда красноречивей любых слов.

– Он своенравен, и сейчас действительно не слишком покорен. Но если ему станет известно, что одного из его дружков из Подземья прихлопнул инквизитор Шинты. – Тирт замолчал съедаемый виной, шершавый комок образовался в горле, но он не отличался сентиментальностью, поэтому без труда проглотил его и продолжил, – Он с благодарностью исполнит мою волю, как и подобает сыну.

– Фустрон, далеко не самый любимый сын, от того и без защитника. Думаешь, твой парнишка сможет возвыситься, охраняя этого бастарда? – спросил Готис.

– Если твой брат, не идиот. А я уверен, глава духовной инквизиции – не может быть идиотом. Он не оставит Мартиса у этого полукровки. Рано или поздно – он подпустит его. Этого не изменить. – отвечал Тирт.

Готис удовлетворённо кивнул, и протянул бокал к Тирту. Тот помедлил, но всё же стукнул своим словно скрепив договор.

– Твой брат, Фарис, он действительно исповедует другое течение? – внезапно спросил Тирт.

– Ну, думаю это скоро перестанет быть секретом. Да, он интересуется идеями так называемого Истинного учения.

– Но, Фустрон же, полунелюдь. Как так вышло? – спросил Тирт.

– Если бы я знал. Но мне кажется, что именно из-за этого, мой братишка стал таким. То, что ему пришлось призднать Фустрона сыном – небольшая случайность, из-за которой отец лешил его преемственности титула Верховного Инквизитора. А ведь он действительно любил его.

– Случайность значит, к которой ты не имеешь отношения? – но Готир решил промолчать, – И теперь, символ неудачи, грязной и порочной сущности вечно перед его глазами. Да уж, теперь понятно почему он так ненавидит нелюдей. – сказал Тирт и взглянул на Мартиса.

«Если его расскроют – он умрёт. Умрёт весь род Алораг. Готов ли я к такому риску? – на мгновение подумал Тирт, – Он справится»

А в это время на арене несколько человек уносили бессознательное тело Рога. А Мартис лежал на спине улыбаясь.

***

– Грёбаный медведь! – приговаривал Мартис кривясь от боли стягивая с себя вымокшую рубаху, – Он точно не может быть простым человеком.

Юноша принял ванну и измазался целебными мазями без запаха собираясь в путь. Он облачился в изысканные одежды, украшенные мягкими природными узорами, и взял блестящие ножны. Он как обычно доберётся до Круга Достойных, где сменит одежду на простую, даже слишком, и оставит свой меч, чего не делал почти никогда.

«Моё племя людишек не сильно жалует, хоть и пробралось им под крылышко. О! Особенно твоих, тех кто с этими железяками носятся, совсем им мечи не нравятся! Тут то обосновались только беглецы, да раздолбаи! А у них смельная мышца совсем мелкая! Ха-ха! – когда-то сказал ему Старик, стоя за прилавком. Тогда Мартис спросил у него: «А сам то ты кто ­­­­­­– беглец или раздолбай?» – Он тогда призадумался, и неспешно, пожёвывая какую-то зелёную бурду ответил: «А я похуже буду.» – тихо сказал он и поманил к себе. – «Дурак я старый!» –крикнул он в ухо, после чего долго смеялся под надменным взглядом юнца.

На самой окраине Круга он всё чаще встречал камнеруких Шингортов, они сами тащили свои повозки, при том, что у каждого весело по полному рюкзаку за спиной. Вереница бородатых детишек становилась всё плотнее, и вместе с ней запах пота и отзвуки метала и дерева.

Жуткий грохот от смеси разных производств, будь то кузнец или столяр, неизменно сообщал о обители хранителей корней гор. Глаза Отца отодвинулись на восток, но всё ещё не потеряли в своём жаре и яркости. Поэтому Мартису пришлось зажмурится, когда он повернул на улицу Полыни. На него набросились сотни лучей и отблесков, вся улица блестела полированным металлом, стекольными изделиями и разного вида созданиями из дерева. Всё самое яркое и лучшее, было вывешено на улице намереваясь соблазнить покупателя, а что похуже пряталось в самой глубине шингортский каменных домишек, покрытых искусной резьбой и росписью.

«Горные доспехи кованые в вулканическом огне!»

«Святейшие ножи и клинки, студёные в горной воде с вершины Лисор-горы!»

«Стекло из слёз реки Веков!»

Всюду звучали абсурдные, совершенно невероятные выкрики. Шингорты хоть и не славились искусными лжецами, зато с лихвой восполняли это собственным упорством и некоторой доверчивостью. Ведь большинство из них действительно верило, что руду им привезли из недр легендарной Небесной горы, которая ведёт к Отцу в Эльгор-ройн, а дерево для их резных столов и стульев, рубили в садах Лесного короля. Тем то они и оправдывали цены на свои изделия, совершенно не ценя собственных сил и талантов искренне веря, что всё те невероятные вещи что они создают, появляются лишь благодаря совершенству и внутренней силе исходного материала, а не их рукам.

– Эй парень, у тебя невероятные плечи! Ты, видно, любитель помахать сталью! Иди что покажу! – с любезной улыбкой заговорил рыжий шингорт справа.

– Этого олуха вокруг пальца обвили, продали ему масло кракена! Так и сталь у него таже. – кричал лысый шингорт слева, – У меня то, руда из Гнезда драконов, лучшая сталь! Иди покажу!

– Я не за железяками пришел, ищу кое-кого. Поможете… – Мартис покрутил на пальцах серебряный.

– Я тут лет с пяти, всех знаю! – подскочил лысый.

– Эй, плешивый, да с тобой кто говорить захочет! – подпрыгнул рыжий.

Юноша видел, как эта стычка уже перерастала во что-то большее, судя по тому, как опускались их брови и скрипели камни на руках.

– Я ищу старика Ларса! –громко и требовательно сказал юноша.

В миг, все окружающие его шингорты смолкли и обратили на него взгляды. Лишь мгновение, он ощущал их все, оглушающую тишину вокруг, и в следующий миг всё вокруг вновь зарокотало и вновь полились разговоры, но уже как-то фальшиво.

– Нельзя! Его нельзя здесь называть! Пошли! – сказал лысый, ухватив парня за запястье и потянув за собой.

Юноша дёрнул руку и высвободился, чем удивил шингорта, тот посмотрел на свою каменную ручищу так будто она сломалась и не так хорошо выполняет свою задачу.

– Хочешь узнать о нём, пошли! И монету давай! – грубо сказал лысый всё ещё рассматривая руку.

Рыжий же отступил с таким видом, будто совершенно не хочет иметь с этим дело. Лысый бросил что-то на чужом языке полной женщине за его стойкой и махнув головой последовал сквозь толпу.

Юноша следовал позади него, то и дело украдкой рассматривая окружение. Теперь он замечал, как словно волна, взгляды обращались к нему после перешёптываний. А вокруг их пути образовывался коридор, едва ощутимый просвет будто от него воняла конильим дерьмом.

– Почему его имя нельзя говорить? – спросил Мартис приблизившись и немного нагнувшись.

– Если не хочешь очутиться в пыточных инквизиции, вместе с теми, кому не посчастливилось услышать тебя, то лучше помолчи. – хмуро сказал он и прибавил шагу.

Он остановился около первой закрытой лавки, высокому каменному зданию с маленькими и частыми окошками, узкими похожими на бойницы. На ней красовалась надпись, составленная с помощью неизвестных букв с чёткими гранями и углами. А ниже неё: «ИТ Шингорт», что означало что в данной лавке продаются товары, представляющие ценность лишь для племени шингорт. Указом Императора, перечень таких товаров был ограничен, и распространялся только на книги написанные на родном языки и одобренные Книжной гильдией, народные одежды и бытовые товары необходимые энному народу.

– Зайдёшь внутрь, подожди пока все не выйдут. Говори лично с Мантой, только с ней! И забудь, что когда-либо видел меня! – протараторил лысый прежде, чем спешно прошмыгнуть в проулок сбоку.

Мартис и не думал, что шингорты способны так быстро передвигаться в столь узких пространствах.

Толкнув дверь, он ощутил привычный запах кожи, масла и бумаги. Прихожая магазина оказалась практически пуста. Передняя стена, в которой арочный проход был прикрыт занавесью из длинных нитей с нанизанными на них камешками разных цветов, от березового до синевато-чёрного. Часть бойниц была направленна на неё и свет таинственно играл в камнях вызывая головокружение. Стена по бокам была исписана письменами, теми же что и надпись снаружи, с ровными углами и правильными кругами. Узкие полоски света чётко освещали некоторые части письмен словно вопя чтобы на них обратили внимание. Обернувшись, юноша понял, что в бойницах, по бокам встроены зеркала.

Звякнула занавесь, и к нему вышла худенькая (что было большой редкостью) шингортка, облачённая в свободное платье со сложно-плетёнными бретельками и сетчатым узором, будто паучьи паутины множество раз наложенные друг на друга. Она удивилась человеку в прихожей магазина для шингорт, но не слишком сильно.

– Здравтвуте, я могу вам помоть? – говорила она с трудом, с сильным акцентом, что сильно разнилось с чётко поставленным говором шингорт снаружи.

Мартис отчего-то смутился, рассматривая её, столь непривычно было видеть красивую шингортку. Хотя он и предполагал, что таковой она является лишь для него, с его привычными людям стандартами.

– Здравствуйте… – он любовался её светлыми волосами, – Кхм… Что это такое? – махнул он на слова, облачённые в лучи глаз Отца.

Она казалась собирается всеми силами чтобы вновь заговорить на чуждом и словно физически неприятном языке:

– Эта… тоже… копия… как вам схазать. Марихон – такс рейя. Как ваше… писаие…

– Писание Отца? – спросил Мартис рассматривая её розовые губы. Только сейчас он обратил внимание что она была на целую голову выше взрослого шингорта, и почти походила на низенькую человеческую девушку, если бы не каменная россыпь на её руках похожая на мраморный узор.

– Да, да, да! – «да» у неё выходили очень чёткие и звонкие, и такие приятные его уху, – Только…

– Только у вас оно лишь одно, и лишь от одного бога. – послышался хриплый женский голос, а за ним занавесь раздвинулась и к нему вышла преклонных лет шингортка. – У шингортов нет верховного прародителя или спасителя, как вы там ещё говорите, по крайней мере его мирского воплощения.

– Кто же вас создал тогда? – хмуро спросил Мартис, ему не понравилась эта женщина, так ясно и проницательно смотрели её глаза.

– Природа. От камушка до семечка, от семечка до деревца, от деревца до яблока, от яболока до червячка, от червячка до птиценьки…

– Я так понимаю это на долго. – прервал её юноша на что встретил равнодушный взгляд.

– Нет, ненадолго, ведь и вечности не хватит чтобы ты понял. Мартис Алораг.

Откуда она знает его имя?! Он напрягся и сделал шаг назад, и она впервые улыбнулась, будто сумела задеть своего обидчика.

– Вы столь фривольно обращаетесь с окружающем миром, насилуете его. А ведь вокруг вас все ответы.

– И благодаря этому Империя Ильт стоит на вершине мира! – он совершенно не хотел спорить, но что-то в её словах задело его самого.

– Сегодня в рассвете сил, завтра в руинах. Миру нашему больше лет чем ты способен представить, и были на этой земле империи и величественнее, и сильнее. Но ты ведь хотел узнать у меня про Ларса?

Юноша резко бросил взгляд на молоденькую шингортку помня о том, что разговор этот можно вести только наедине. Это не укрылось от взгляда женщины.

– Ты для начала хотя-бы убедился, что меня Мантой зовут, вместо того чтобы бросать грязные взгляды на Ириму. Ох, вижу, её имя у тебя в мозгу хорошенько отпечаталось. – Ирима внезапно побледнела и развернувшись резко ушла в глубь магазина.

– Что за глупости вы говорите?! И что это вообще за тон, я вам не сделал нечего чтобы заслужить подобное! – начал выходить из себя Мартис, рука его принялась ощупывать пояс в поясках меча, которого с ним не было.

– Слова, написанные на этой стене, это наше учение. Оно похоже на ваше Учение Отца, но суть у него совершенно иное. – она прошлась вдоль стены проводя рукой, – Это слова героев.

– Отец и Дети Его герои. – зачем-то сказал юноша.

– Герои, герои… У вас для этого слова лишь одно значение. Герой от героизма, героизм от доблести, доблесть от полей сражений, а сражения плоды крови и боли. Не так ли? – резко повернувшись, так что узкий луч осветил лишь часть её лица спросила женщина.

– Кровь и боль – цена чести! – вспомнил он слова Цитоса Доблестного высеченные у подножья его статуи возвышающееся в круге чести.

– Именно об этом я и говорю. Эти же слова, ­– слова героев, написаны не только полководцами, да доблестными воинами. Тут слова героев полей, героев кузниц и героев таверн. Слова учёных мужей и добрых матерей. Каждый из них для нас герой, и каждый внёс своё слово в наше учение.

Сейчас, после услышанного ему было нечего сказать, её слова казались оглушительными, и неимоверно правильными. Внутри что-то всполошилось, проросло зерно непонятных чувств и мыслей. Неверных мыслей и сомнений.

– Разве тебя устраивает путь, избранный тебе Отцом? – внезапно спросила женщина будто заглянув ему в самую душу.

Он вновь шагнул назад, по спине пробежало несколько капель пота и его передёрнуло.

– Я… я не об этом пришел говорить, не душу изливать чужеземки! За такие слова можно дорого поплатиться!

– Знаю. – лишь сказала она и прошла сквозь арку дальше.

Юноша последовал за ней, не сразу, несколько секунд он стоял, затем сжав кулаки, сделал шаг.

«Герои полей, кузниц, учёные! Что за бред! Только воины достойны зваться героями!» – думал юноша про себя. – «Бред! Дерьмо»

Внутри оказалось куда просторней чем в лавке Ларса, у стен стояли высокие каменные стеллажи, наполненные книгами. А в центре длинный стол и стулья. Поодаль стояла небольшая квадратная стойка, совсем маленькая, на которой лежала раскрытая книга, скорее всего расчётная. И за ней не было стула.

– Зачем в магазине стол?

– Не у всех есть деньги на покупку книг, так что их можно читать здесь.

– Я так понимаю, ваше дело не слишком процветает? – немного ехидно спросил Мартис, о чём быстро пожалел, недостойно это было.

– Люди всё меряют деньгами, а я же… – она подошла к одному из стеллажей, взяла книгу и передала Мартису.

Книга в его руках была не слишком толстой, из добротной кожи. Но она вся была истёрта от частого чтения, края сбиты, а страницы почти вываливались из неё.

– Вот эта стоит всего один медяк, самая дешевая книга из всех. Её читают каждый день. Но никто не покупает. Ты знаешь почему? – теперь же в её словах чувствовалось ехидство не свойственное шингортам.

И он знал почему, знал абсолютно точно. И был уверен, что здесь она в одном экземпляре.

«Если её кто-то купит, другие уже не смогут её прочесть. Какая глупость…» – подумал он, но подошел к стеллажу и бережно поставил её на место.

Он не увидел мягкой улыбки на лице женщины в этот момент, а повернувшись встретил то же равнодушное выражение.

После этого он следовал за женщиной молча, что-то обдумывая. Они прошли по лестнице вдоль который были увешаны небольшие картины написание углём, на множестве из них были горы и веяло тоской. В конце оказалась ещё один коридор, и небольшая терраса справа. Там стояло несколько плетённых стульев, и заняв один из них, женщина пригласила Мартиса присесть на другое.

Внезапно сбоку показалась Ирима с подносом и двумя кружками, у неё был немного озабоченный вид. Она поставила напитки на столик между ними, тот, что предназначался для юноши, оказался от него немного дальше, чем от женщины.

Девушка бросила короткий взгляд на юношу и ушла, так тихо, будто кошка.

– Что же, меня звать Мантой, а тебя Мартисом, вот и познакомились.

– Откуда вы меня знаете?

– Я и не знаю, но знает белая мышь что живёт у тебя под паркетом. И знаешь, у тебя весьма неплохой вкус для… жителя того круга.

– Разве мыши способны читать?

– А почему нет? Или ты думаешь что лучше той мыши? – с улыбкой спросила Манта.

– А вы же думаете иначе?

– О чём?

– Обо мне и мыши! – у него вспыхнули щёки, его раздражала глупость разговора, но ещё больше, ощущение что только его выставляют дураком.

– Я думаю, что мыши достойны большего чем быть затоптанными человеком, но меньшего чем съеденной котом.

– Мне не ясен смысл этого разговора. Я пришел сюда, потому что мне сказали, что вы знаете об одном шингорте. –с трудом держа себя в руках сказал Юноша.

– Может и знаю. Только с чего мне тебе рассказывать?

– Мне нужно узнать.

– Почему? Неужели в таком городе не найдётся другой подходящей книжной лавки? Или же тебя хочется узнать о Монсиле Лонтир?

«Этого не может быть! Я некому об этом не говорил!» – ужаснулся Юноша.

– Не беспокойся, я мыслей не читаю.

«Откуда она всё это знает?» – Мартис весь сжался в кресле, а лоб у него похолодел.

– Мыши, знаешь ли, есть везде. Что же, отвечу я, пожалуй, на оба вопроса. Во-первых, поиски этой Монсилы нечего тебе не дадут, её нет на свете добрую тысячу лет.

«Невозможно. Той книге не может быть столько лет, да и если есть одна, где-не будь что-то ещё да есть» – бегло рассуждал Мартис.

– И нечего ты больше не найдёшь, этому старому хрену просто свезло где-то раздобыть такую редкость. Может у неё лично взял, остальное то точно всё сгинула, уж не сомневайся.

– Что за херня! Вы смеётесь надо мной! Какие тысячу лет, как это лично! Вы сами понимаете, что говорите?! – юноша вскочил так, что стул упал на спинку.

Сбоку мелькнула тень, он почувствовал холод кожей на горле. Глаза медленно опустились, перед ним вытянулась тонкая бледная ручка, сжимающая узкий клинок. Теперь глаза Иримы смотрели на него с холодной уверенностью, будто по щелчку пальцев.

– Мартис, подними пожалуйста стул и сядь, прошу тебя дослушать. – бесстрастно сказала женщина.

Юноша сделал то, что велено, хоть и искал возможности перехватить нож, или выбить его. Но к ней было не подступиться, идеальная стойка, одно движение, и он изрыгнёт фонтан крови.

– Так вот, – после этих слов, Ирима исчезла также быстро, как и появилась, – Что качается Ларса, то я сначала спрошу: он давал тебе что-то в подарок?

– Кни… кх… – у него пересохло в горле, и он с подозрением посмотрел на напиток в кружке и пить не стал. – Книгу, он мне подарил одну.

– Хорошу, обязательно прочти её, ведь этот старый хрен нечего не делает просто так. – она отпила из кружки и продолжила, – Во-вторых: этот Ларс, как бы тебе сказать, вы таких как он называете богами.

– Что!? Это глупость! – завопил он так, что снизу поподнимали головы.

– Тссс… Я же имею в виду примерно. Более подходящего слова сложно найти.

– Вы понимаете, что только что сравнили этого старика с Отцом? – прошипел Мартис, у него безумно билось сердце.

– Я же говорю ­– скудный у вас язык! У нас его называют, если перевести – Мастер. И такие не только в шингортах, а везде и всюду, хоть их и не много. Старцы, Искатели, Лжебоги – как их только не называют.

– То есть, Отец тоже один из подобных? Вы в своём уме? – с сдерживаемой ненавистью спросил юноша.

– Сколько ещё раз ты меня об этом спросишь? Не в своём, раз пытаюсь что-то объяснить такому дурню! Ох, ну зачем ты показался такому идиоту, старый ты пердун! – сказала она, покачивая головой. – Отец ваш, так называемый не совсем «мастер», другое он совсем, и в тоже время не совсем. Не знаю я, мне не всё известно.

– Хорошо... – выдохнул Мартис, – Тогда кто такие эти «мастера».

– Сначала, как и мы все, нечего особенного. Отличает их лишь некоторая страсть. Нет, давай по-другому. – она положила руки на стол ладонями вниз, – В каждом живом существе есть зёрнышко, ох, ваш язык. Ладно. Назовём это зёрнышко – судьбой, она есть у каждого, и в зависимости от того следует это существо её воли или нет, зависит рост этого зёрнышка.

– Хрень какая-то.

– Да заткнись ты мелкий идиот! – вспыхнула Манта, – У каждого есть свой путь, его внутренняя суть, и, если следовать этому пути невзирая не на что, семя прорастает и даёт силу.

– Какую же, силу даёт эта «семечка», – с издёвкой спросил Мартис, но женщина спокойно продолжила.

– Разную, в зависимости от того, в чём заключается судьба, и возможности могут быть безграничны. Общее у «мастеров» одно, – они бессмертны, точнее – вечны. Ох, язык тупой. Их можно убить, но от старости они не умрут, если их дело живо.

«Зачем я продолжаю слушать этот бред? Она просто сумасшедшая раз воспринимает это всерьёз» – он абсолютно ей не верил, не может у человека быть таких сил, только у детей Божьих, – «Но как же он исчез»

– И какое же дело у Старика? В чём его су-у-уть? – слова юноша теперь были пронизаны насмешкой.

– Он торговец историями, их проводник. Все легенды, все сказки в мире ему известны, он же может их править, поворачивать ход сюжета в собственную угоду. И показывается он только во время чего-то интересного, какой-то захватывающей истории. И похоже ты в ней учувствуешь. – в её глазах показалось сочувствие, – Да он и сам легенда если честно, только я не сомневаюсь, что он существует.

– И почему же? – юношу обеспокоил её взгляд.

– Ты знаешь о Мансе? Великом кузнице?

– Я слышал в детстве, моя седелка рассказывала мне эту историю. За неё же её и вздёрнули.

– Не сомневаюсь, но всё же ты о ней слышал, и не думаешь, что раз эта сказка сумела пройти сквозь века, в ней может быть хоть крупица истины? – с надеждой спросила женщина.

«Отец и Дети Его ушли на сражение с Тенью, но победить не смогли, и из одиннадцати детей, осталось лишь девять. Они отступили на восток, к Золотым горам, и шингорты их укрыли. Там Отец познакомился с Мансом, с Великим кузнецом что живёт в жерле вулкана. Отец попросил Манса выковать оружие способное хотя-бы ранить Тень, и тот сказал, что способен на это. Только ценой была его любимейшая дочь, Маркела. И Отец заплатил эту цену» – каждое слово этой истории было оскорбительно для Мартиса, и он скривился, вспоминая с каким воодушевлением Лата, его няня, рассказывала ему её. И сейчас ему было стыдно за то, что он плакал на её казне.

– Это всё мерзкая ложь, я ухожу. – сказал юноша вставая.

Краем глаза юноша увидел какой-то предмет в руках женщины. Медная трубка, длинная с круглыми отверстиями. Она поднесла её к рту, когда он уже переступал порог, и полилась музыка. Он застыл.

«Я не могу двинуться! Даже заговорить!» – мысленно вопил Мартис.

Его медленно развернуло будто деревянную куклу. Он увидел, что женщина играет на трубке резво перебирая пальцами по отверстиям, с каждой нотой он чувствовал, что какая-то мышца в теле сокращается, затем следующая, до тех пор, пока он не плюхнулся в кресло.

– Эту трубку создал Манс, три сотни лет назад, и с тех пор моя семья её хранит. – нежно сказала женщина, – Ну что мальчик, как ты это объяснишь?

Он уже мог говорить, и сотни мыслей и аргументов шныряли в его голове словно мелкие жучки, жалкие насекомые. И не одна из мыслишек не была достойна высказывания.

– Манс и Ларс братья, и каждому по более чем тысячи лет. Одного ты видел лично, и это раз. А два – эта трубка, чем не божественная сила? – спросила она, небрежно помахав трубкой в воздухе, – Мне многое неизвестно, а тебе вообще нечего. Ты можешь не верить во всё что здесь услышал, но поверь, тебе лучше прочесть подарок, оставленный тебе Ларсом, он нечего не делает просто так.

Юноша встал, всё ещё чувствовав присутствие чего-то чуждого и неправильного в теле. Неожиданно, даже для себя самого, он уважительно поклонился и вышел.

У двери на улицу стояла Ирима, и проходя он поклонился и ей. А она проводила его взглядом, похожим на смесь облегчения и разочарования. Ему понравился её взгляд.

На улице он прошмыгнул в тот же проулок что и шингорт приведший его сюда. Он бежал до самого дома даже не озаботившись забрать меч и одежды. Весь потный он ворвался к себе в комнату и запер дверь, а затем пододвинул комод. Задёрнул все шторы.

Дрожащими руками он достал из тайника ту самую книгу, подаренную Ларсом. На обложке было написано: «Лжебоги».