Предавшие бога

Поднявшись по огромной винтовой лестнице, проходящей у внутренней стены колонны, Торис оказался в высоком тоннеле с множеством дверей по сторонам. Некоторые вели в грибные фермы и работные общежития, другие в гарнизонные казармы и караулки. Колонны в Подземье, были гладкими без единого окна, с равномерными помещениями, и ровными углами. В то же время – наверху, башни напоминали собой безумный искусственный улей, испещрённый тоннелями и мелкими комнатами, залами и закутками, улепленные сотнями небольших окошек. Поговаривали, что не существует таких карт, описывающих нутро всех двенадцати башен и соединяющих их стен.

«Чего же хотели те существа, возводя эти стены? Чего же они так боялись?» – невольно подумал Торис, но он очень быстро сообразил, как греховны и нечисты его мысли, – «Что за глупость! Отец возвёл их для Детей и их детей! Ради защиты от Тени! И укроют стены чёрные, как тень от Тени глаз, и защитят стены чёрные, от чёрных помыслов её!» – он продолжал перебирать цитаты из Откровения до самого выхода.

Зной покинул город, пасмурная пелена покрыла небо, будто Отец предался тревогам и переживаниям. С севера тянулась широкая тёмная вуаль, наполненная всполохами серебристого света и дымкой дождя под ней. Доброе время для пахаря и печальное для праведника – Отец будет гневаться.

– Посторонись олух!

– Шевелись!

Торис и не заметил приблизившуюся позади группу раздражённых наёмников, с перекошенными лицами и сведёнными бровями. Они бряцали оружием и бросали оскорбления друг другу, будто отвешивая похвалы.

– Голубокровые ублюдки, как они вообще посмели! Мы для них жопу рвём, а они нас на цепь решили?! Хер! – говорил один верзила соседу, старающемуся почистить сушёного карася прямо на ходу, – Чего решили, голову своего поставят, ещё и за моря хода нет! Думают, что мы на тамошнюю войну пути не сыщем?! Хрен там!

– Хрен там, – не особо воодушевлённо вторил ему товарищ, которого видимо рыба в руках интересовала куда больше.

Торис проводил их взглядом и пристроился за одним из обозов, проходя по Среднему проспекту. Лица жителей круга Смиренных, вторили пасмурному небу своим волнением, но наёмники казались той самой тёмной полосой, тянувшей за собой бурю. Простой рабочий люд, сбивался в кучки у невысоких домов и с опаской косился на шествие.

«Нужно у Мартиса узнать, что тут творится, дело видно большое» – он посмотрел назад, где из ворот выходили всё новые и новые отряды наёмничьих орденов.

Но, свернув с проспекта на Безымянную улицу, его обурили новые тревоги. Эксиль вёл себя... он никогда себя так не вёл. Голоса... и нога его. Не может перелом зарасти за неделю. Если только его не коснулся Отец, но он не заглядывает в Подземье, где сплошь еретики и грешники. Может Мелисса подскажет чего...

Перед его глазами воцарился образ настоятельницы храма: длинные чёрные волосы, спадающие на тонкие плечи, сокрытые под белоснежным халатом в тонкую серую полоску. Бледная кожа редко встречавшееся с взглядом Отца, чувственные губы и тонкие пальчики. Он попытался смахнуть её образ, наполнявший его похотью и желанием, но он становился лишь сильнее.

«Она дала мне шанс!» – но этот протест быстро растворился в жаре плоти, – «Мелиса посветила себя Отцу!» – новый протест зажёг стыд на его щеках, – «У меня нет шанса...»

За углом, уже виднелась верхушка зеленоватого купола с навершием в форме много конечной звезды. Пройдя дальше по улице, над ветхими крышами, он увидел новые купола – поменьше, окружающие основной. Каждый из них принадлежал Детям: глаз – Элогару, коготь – Рольсону, меч – Цитосу, стрела – Сюммилле, рука – Шастог, монета – Мирел.

«И каждый преклоняется перед Ним, как и подобает достойным детям» – по его лицу пробежала непривычная усмешка.

Уже были видны светлые стены с высокими витражными окнами. Под треугольной крышей, начинал виднеться древний барильев с эпизодом вознесения Отца. Он спрятался за спиральными колоннами и развивающимися льняными лентами, тянувшимися почти до самой земли.

Чем ближе приближался юноша, тем чаще жилые дома сменялись мелкими лавками и слышались выкрики: «Статуэтка Отца принесёт покой в ваш дом», «Щит Мирел и меч Цитоса – вместе дешевле». У него заскрипели зубы от окружающей мелочности, торгаши заполонили всю округу перед храмом и каждое их предложение, находилось на тонкой грани с богохульством. Он старательно отмахивался от всякого алчного взгляда, преграждающего путь.

– Грязные дети Тени, вот кто они! – его ухо царапнул крякающий голос.

На углу улицы, перед самыми ступенями храма, на импровизированном помосте из старых коробок, стоял худощавый мужчина с длинными и ухоженными волосами. Его обступила небольшая кучка людей с любопытными лицами.

– Они возводят своих грязных идолов у нас под носом! Плодятся на святой земле! И кому до этого дело?! А?! – он обвёл толпу нервным взглядом, – А вот мне есть до этого дело! Они спокойно разгуливаю среде нас за стенами святого города, торгуют на Большом рынке и даже в круг Чести пробрались! И что же будет дальше?! Они заставят нас молиться своим лжебогам?! – толпа начала переговариваться.

Юноша подошел ближе и увидел, что мужчина держит в руках книгу, похожую на Откровение, но надпись на старом языке гласила – Истинное учение.

– Вот это! – он поднял книгу над головой, – Слово Отца, его истинный завет и дар нам! Всё что скрыли от нас алчные и трусливые настоятели прошлого, страшась правды и борьбы! Истинное учение, по воле Отца дошедшее до нас спустя века, сколько бы сил не приложили дети Тени... вот оно!

– И чему же твоё учение учит? – из толпы послышался язвительный голос.

– Оно учит – воле и силе, правде и свободе! Посмотрите вокруг! Кто возвёл эти дома? Кто возвёл этот храм? Да всю нашу святую Империю Ильт! Люди, дети Отца! Разве есть среди святых Детей – нелюди?! Или в доблестных писаниях прошлого?! – он вытянул шею и слегка пригнулся, – Разве есть упоминания о них до Тени? Нету! Их не было до её свержения! – он резко выпрямился.

«До неё вообще мало что есть. Отец дал людям единый Язык, и было это, после свержения Тени. Не удивительно, что записи прошлого канули в лету» – подумал Торис, но решил не говорить этого вслух, он знает, где истина – она в Откровении.

– Мерзкие твари лезут и лезут, им нет конца! Они принимают Отца со лживыми улыбками и грязными мыслями, в тайне поклоняясь своим языческим, дикарским божкам! И вам нет дела до этого?! Или может быть, когда они заберутся в ваши дома... – Торис уже не слышал о чём, говорил этот безумец, он спешил к высоким арочным вратам храма.
Стоя перед входом, он, как всегда, посмотрел наверх, на барельеф о Свержении. Лучезарный отец схватился с бесформенной Тенью, небо и земля разделились, будто избирая сторону. Но, за спиной Отца стояли его дети – величайшие герои и воины, а Тень – была одна.
И всё же, Торис не слишком буквально воспринимал легенды прошлого. Люди говорят о Тени, как о чём-то живом, он же не был в этом уверен. Согласно Откровению – Тень была самой сущностью зла, ненависти и хаоса, но в первых томах, ещё на старом языке – она указывалась не как нечто живое, но как что-то неотъемлемое и бессмертное. Да и не верил он в абсолютное зло или добро. Такого нет в мире, он это знал и видел.
«Если Тень несла в себе всё зло мира, почему же не исчезли страдания?» – задал он безмолвный вопрос.
– Вы всегда останавливаетесь перед входом. Почему? – сбоку зазвучал бархатный голос с неизменной горечью.
Она подошла, как всегда, бесшумно, и лишь сейчас он почувствовал пряный аромат бадьяна. Настоятельница Мелиса была облечена в своё привычное одеяние – свободный халат, подвязанный простым кожаным шнурком на талии. Тёмные волосы, густыми локонами лежали на плечах. Её голова была обращена к лицу юноши, хотя у неё не было глаз и глазницы закрывала красная шёлковая полоска ткани.
– Вы уже задавали это вопрос, и я уже отвечал, – он уважительно склонил голову стараясь успокоить взбудораженное сердце, хотя и знал, что не сможет, – Но, если пожелаете, я отвечу вновь.
– Сегодня в этом нет необходимости, как и в будущем. – она говорила мягко, и лёгкая улыбка касалась её губ, – Знаете, Торис, возможно мне не стоит этого говорить, но я всегда считала этот барельеф глупостью и уродством. Ещё тогда, когда могла его видеть, но и спустя годы, он всё ещё проглядывается в памяти, и, если честно – он стал ещё уродливее.
Торис не всегда понимал, что имеет в виду настоятельница, поэтому в ответ часто молчал как благоразумный муж или смеренный раб. Раньше, он непонимающе смотрел в то место, где когда-то были глаза словно в поисках подсказки, позже он стал чаще смотреть на её губы. А теперь его взгляд всё чаще обращался к её груди. Но каждый раз, он в конце концов отворачивал голову в смущении и стыде, проклиная своё естество.
– Я... я не считаю его уродливым, лишь... неправильным, – сбито проговорил юноша, он взглянул на Мелису и понял, что теперь она ожидает продолжения, – Отец тут выглядит таким гневным, таким... – он резко прикусил язык не решаясь сказать следующее слово.
– Злым. – продолжила Мелиса словно прочитав его мысли, – Мастер действительно знал, как работать с камнем, но совершенно не понимал Отца. Я согласна с тобой.
– Но почему вы тогда не уберёте, или не измените его.
Настоятельница вздохнула и подняла голову:
– Если преступник совершит подвиг, его будут считать героем. Может быть, даже простят. Но не забудут, кем он был, пока жива помять, будут помнить. И пусть эта глупость изменит форму, и все позабудут, что было до неё. Я забыть не смогу. – она сделала несколько шагов в сторону юноши, и он даже хотел отступить, боясь, что услышит, как застучало его сердце, но остался, – И не забудешь. Не выкинешь мрака прошлого, даже в светлом будущем. Пойдём, служба скоро начнётся.

Отец медленно закрывал горящие глаза, передавая власть над смертными своему сыну. Мягкие закатные лучи уже с трудом пробивались сквозь разноцветные витражи, пряные благовония почти истлели, а певчие тянули последние ноты.
Служители в главном зале храма начинали суетиться, выходя из религиозного транса. Передние ряды, медленно поднимались с колен, и плавная волна катилась до самых задних рядов, где стоял Торис. Зал опустел, смеренные уходили в купальни, но два человека всё ещё стояли на коленях.
Торис не мог себе позволить подняться раньше настоятельницы. Он недоумевал, как остальные смеют уходить, когда она всё ещё на коленях, это было сродни оскорблению. И он продолжал стоять так каждую службу. Только вдвоём.
Лишь когда последний свет померк за стеклом, и тени от огня заплясали на каменных стенах, она встала. Затем встал Торис, он посмотрел на неё несколько минут, затем, как всегда, молча пошел в купальни.
– Торис, постой! – окликнула она его. Он вздрогнул и остановился, словно пойманный на краже. – После купален приди наверх.
Торис лишь промычал в ответ что-то похожее на согласие. Его рассудок помутнел, загорелись щёки. Чего от него хочет настоятельница? Может он сделал что-то не так? Или... она... Мысль будто кнут хлестанула его по сознанию, он опустил глаза и побрёл в купальни.

Он шел медленно и осторожно, наощупь идя по ступеням, его тяжёлая рука касалась шершавой стены. На улице поднималась буря, дождь громко бил по камню, и капли дождя пробивались сквозь окошки в стене, стекая по стенам на ступени. Ветер погасил факела, и он не додумался взять лампу. Но ему это можно было простить, сейчас его мысли приобретали самые разные формы. Он видел, как она отчитывает его, или изгоняет из храма за дела внизу. Может, она решила вознести его. Или... он видит, как халат падает с её тела, почти чувствует шёлк её кожи и жар губ.
– Идиот, тупица. – говорил он себе до тех пор, пока не добрался до двери.
Его пальцы дрогнули, почти ударив костяшками по двери, но его остановил мягкий голос: «Входите» – прозвучало с той стороны.
Тускло освещённая несколькими свечами комната, была наполнена привычным ароматом бадьяна. Но было что-то ещё, тонкий молочный аромат.
– Присаживайтесь. – сказала Мелиса.
Она сменила халат на нежно-голубое платье из лёгкой материи, плечи теперь оголились и это волновало юношу. Он смотрел на неё, словно заворожённый, будто бы на принцессу дальней страны, хотя не раз видел дам в похожих платьях. Но, до тех дам ему не было дела, и он медленно подбирался к давно навеваемому признанию себе, которое казалось предательством.
Сев на небольшой диванчик напротив, он пытался перекинуть взгляд на что угодно, кроме её плеч. В комнате стояло множество шкафов с книгами, на чересчур массивном, по его мнению, столе, высились ровные стопки бумаг.
«Но как же она?» – подумал он.
– Большинство книг я прочла ещё до ослепления, а сейчас приноровилась читать пальцами, но всё же оставила старые, будто надеясь на что-то. Особо бестактные задают этот вопрос прямо. Но вы ведь не из таких, верно? – она легонько склонила голову и несколько локонов упали с плеч на грудь, – Вы ведь тоже грамотны? И даже более. – её официальный тон сейчас почему-то ранил его куда больше, чем обычно, хотя их не связывало нечего особенного.
– Отец обучил меня чтению и письму, и... старому языку тоже. Для первого Откровения! – немного пылко закончил он, ему было трудно контролировать собственный язык в такой обстановке.
– Контил Керман, я знала его, видела, когда была совсем юной. Мне жаль, что он запутался на пути, правда жаль. Он был хорошим оратором с пытливым разумом.
– Пока не сошел с ума. – бросил Торис, но внезапно осознал, что сказал, – Простите!
– Ты, наверное, очень любил его.
– Да, вы правы. – сказал юноша, отведя глаза.
– Ну не будем об этом, хорошо? – она слегка улыбнулась, словно утешая, на щеках юноши выступила краска, – Я пригласила вас по нескольким причинам. Одна – касается лишь вас и вашего будущего, другая – меня и моего прошлого. Как вы думаете, для чего? – ему показалось что в её голосе показались игривые ноты.
– Я не знаю...
– Не надо! – она резко взмахнула рукой и этот жест был столь странен, что юноша прижался к спинке дивана, – Я знаю, что вы не глупы, и себя такой не считаю. Так что меня не удовлетворит такой ответ!
– Ну... – он глубоко вздохнул и понял, что сейчас не время играть в дурачка, – Скорее всего вы сообщите мне, что приняли решение об моём вознесения.
– И какое же решение я приняла?
– Положительное.
– Как же вы к этому пришли, Торис? – в её словах не проскакивала и доля усмешки, лишь искренее любопытство.
– Хоть мой отец и лишённый, я всё ещё остаюсь сыном высокого духовника, и несу в себе его долг. Все годы в храме, я исправно выполнял обязанности ученика, и в некоторых сферах преуспел больше, чем необходимо, пусть это никто не признает по известным причинам. Мне уже исполнилось пятнадцать зим, а я уже на год опоздал с возвышением, и этого года было достаточно, чтобы не обидеть полноправных сынов и дочерей достойных. – он говорил, закрыв глаза, лишь так он мог выразить истинные мысли.
– Значит, я была права насчёт тебя, – смягчившийся голос приласкал его слух, и он не спешил открывать глаза, растворяясь в блаженстве, – Но, неужели это всё, что ты думаешь? Всё, что можешь сказать?

Он поёрзал на диване, ему было что сказать, но он сомневался, и не без оснований. Следующие мысли могут разрушить всю его жизнь, оскорбить настоятельницу, и унизить его самого. Но он заговорил, тихо, почти шепча: – Простите меня, если следующие слова оскорбят вас. Ваш отец был дружен с моим, и... – он становился, руки его задрожали.
– Продолжай.
– Я думаю, что ваш отец тоже учавствовал в делах моего, или скорее – наоборот. Правду, что они узнали... то, что считали правдой о прошлом Лоран и Империи... – его голос дрожал и порывался, – У моего отца обнаружили несколько документов и записей, обвиняющих божественных детей в ужасных поступках, в геноцидах целых народов и рас... Но старый язык можно читать по-разному, и для суда их переводил ваш отец, переводил куда мягче, чем оно было на самом деле. И благодаря ему, моего отца лишили рода, а не головы... Хотя, толка в этом не много, он всё равно лишился разума. – он подумал, что сейчас она закричит в гневе, начнёт обвинять его в клевете.
– Значит, получается, мой отец уберёг твоего от казни? – в её голосе зазвучало разочарование.
– Нет, ваш отец берег лишь себя. – он открыл глаза и его сердце было на удивление спокойно, а дама напротив сидела и улыбалась. – Большая часть записей была у него, и, если бы моего отца приговорили к смерти рода, он скорее всего выдал бы и вашего.
– Так я должна быть благодарна жертве твоего отца, или хитрости моего?
– Если бы это имело смысл... Но, вы пригласили меня по нескольким причинам, и вторая напрямую связанна с первой. – не без печали заметил он. Он в тайне мечтал, что пришел сюда для чего-то более личного, словно подобное чудо было возможно. Но теперь, когда он вновь оглядел стеллажи с книгами, ему всё стало ясно.
– Долг ребёнка – продолжить дело отца. – сказала она, снимая повязку, а за ней раскрывая янтарные глаза, отливающие тёплом от горящей лампы, – Теперь получается, что мы такие же изменщики. – до дрожи ласково сказала она, – Хорошо, что ты всё понял сам.
Наверное, случившееся в этой комнате, должно было стать шоком для Ториса, но это было не так. Он почувствовал, что всё стало на свои места, словно он сбросил маску, о которой сам не знал. Мир вокруг него внезапно изменился, хотя выглядел также.
«Значит я предам Отца, предам всё во что верил? Я не могу... Нет! Я не предам его, и узнаю правду о тех, кто считает себя его потомками. Этот путь начал мой отец, и я продолжу его, как верный сын согласно Откровению. Уверен, они скрыли многое, и я узнаю всё! Вместе с ней» – в его глазах загорелся огонёк.
– Вы...
– Всё, прекрати со своим «вы»! Если ты ещё не побежал за законниками, значит, мы теперь связаны совсем иными нитями. – легонько нахмурившись сказала она, словно уже знала, что он принял решение.
Он немного опешил от такого напора, и посмотрел на неё совсем иначе, будто бы и не знал никогда. Точно! Он ведь действительно никогда не знал её по-настоящему. С неё спала сокровенная вуаль, будто теперь она стала досягаема, стала на шажок ближе к нему, но от этого его чувства стали только сильнее и человечнее.
«Она прекрасна» – подумал он.
– Ты ведь понимаешь, насколько это опасно? – в ответ, она взглянула на него как на идиота, и была права. Она как никто другой понимает это, и в одиночку несла в себе этот страх, – Кхм... Извини, сглупил.
– Да уж, возможно я немного поспешила с выводами. – она покачала головой, – Ну, уже нечего не поделаешь. Через два дня ты пройдёшь возвышение, проведёшь сон отца в башне храма. После этого я задам тебе вопрос, на который ты должен дать верный ответ.
Он всё знал об ритуале познания в башне, где даётся шанс прикоснуться к Эльгор–Ройну. Впрочем, он уже знал вопрос и знал ответ, который не менялся многие века и Торис считал это лишь традицией, данью предкам, когда эти знания бережно хранились. Сейчас же, это знание стоило всего один серебряный, а то и вовсе нечего, если язык без костей.
– И даже не рассчитывай, что он будет таким же, как обычно, – она нагнулась вперёд и всмотрелась в его глаза, – Подумай об Отце не с помощью историй или Откровения, всех этих молитв и песнопений. Пойми его по-настоящему, впусти в сердце крупицу духа что, доступна диким племенам Ста Островов, северным варварам или южным песочникам. Познай единого, безымянного и безликого создателя. У тебя не получится, как и у любого смертного, но будет достаточно и одного прикосновения.
– А что после этого?
– Мы встретимся вновь, и станет ясно, что ждёт нас впереди.
Идя по тёмным и влажным улицам, где ветер уже утих, и лишь лёгкая морось липла к коже, Торис пытался собрать в кучу события дня. Вопросы наслаивались один на другой, и многие ответы маячили совсем рядом. Но теперь, он не сомневался, что случайности не случайны. Прошлое их отцов, редкий шанс на службу в храме и откровения настоятельницы, вылазка с Эксилем, – всё это собиралось в безумную мозаику с непонятным рисунком. Но, он сделал выбор, и теперь ему нужно лишь следовать ему и ответы придут.
Входя в арку колонны, он увидел несколько хорошо сбитых мужчин, идущих на встречу, и странное сосущие чувство образовалось в животе. Он аккуратно оглянулся назад и увидел ещё несколько гостей. В такое время редко кого встретишь.
Он сжал в кулаке вытянутый деревянный игральный брусок, подаренный Эксилем. Когда оставалось лишь несколько шагов до мужчин, он вытащил руки из карманов и ссутулился. Легкий взгляд одного из них и ускоряющеюся шаги людей позади, выдали их намеренья. Торис не сказал ни слова, только кроткий выдох сквозь стиснутые зубы.
Кулак угодил точно в подбородок ближнему, тот откинулся назад на товарища. Торис развернулся и отправил несколько боковых в наскакивающих ударов позади, один кулак угодил в бок и послышался хруст рёбер. Другой удар проскочил мимо, и противник приблизился вплотную, но Торис отвёл руку обратно и ударил снизу, тот приподнялся над землёй, а затем рухнул со сломанной челюстью.
Первые уже собрались и кинулись на него, один из них угодил по затылку, да так что у юноши замутило в голове и мир на секунду поплыл. Но он повернулся, и его кулачища заметались в жутких размашистых ударах, один-таки достал ближнего и угодил в плечо, выбив руку из сустава с мерзким чавканьем, та безвольно повисла. Другой бросился вниз, в ноги Ториса, стараясь повалить. Но напоролся на колено и отлетел в сторону с разбитой головой.
Юноша слышал, как с двух сторон приближаются люди, и их похоже было много. Так что, он схватил того, что корчился с переломанными рёбрами, ухватил за шею и начал пятиться к лестнице.
С десяток мужчин окружили его, пока он двигался к проёму. Каждый был одет в простую одежду, но он видел в них хороших бойцов, так же как Эксиль видел такого же как он, шулера.
– Я ничего не сделал! Что вам нужно! – ревел Торис.
«Может дело в разговоре с Мелисой или делах с Эксилем. Они не простые работяги, тут всё серьёзней. К тому же, стражи до сих пор нет, значит она тоже при делах. Скверно. Но, оружия при них нет, так что, я им целый нужен. Надо добраться до лестницы, дома я уже сумею затеряться»
Проём маячил в десятке шагов, и медленно приближался. Мужчины полукругом выстроились напротив, и шаг в шаг следовали за юношей.
– Отпусти моего человека и поговорим. – позади мужчин, из темноты вышел худой человек с сединой на висках.
– Говорить надо было сначала!
– Так это же ты на них накинулся, тут уж пришлось защищаться.
– Я не глупец, они в любом случае сделали бы своё дело!
– Тут уж ты прав. Но как видишь, нас тут достаточно много, и со всеми тебе не справиться.
– Со всеми может и не получится, но нескольким я шеи успею переломать! И, если кто приблизится, этот будет первым!
– Ох, разве так должен говорить добродетельный и смиренный слуга Отца? Тебе точно стоит давать шанс на возвышение?
«Что? Откуда он знает, что я собираюсь возвыситься? Неужели всё-таки она... Нет! Не может быть, она не могла меня обмануть. Просто не могла!» – в замешательстве подумал юноша и его пленник воспользовался этим. Резкая боль в запястье, заставила разжать хватку и тот бросился вперёд.
Мужчины одновременно кинулись вперёд, свалили на землю юношу, повязали руки и ноги, обтянули рот.
– Не беспокойся, с тобой всё будет хорошо, если ты действительно следуешь воли Отца и почитаешь сына его – Элогара. – сказал подошедший мужчина хриплым голосом, – Ну а если нет – мертвецу будет уже всё равно.
На его голову надели мешок, свет исчез. И он подумал, что Мелиса действительно сильная, раз способна жить в таком мире.