Глава 23
Он знал, что должен был сказать «прощай, терапия закончена, я больше не приду», но вместо этого произнёс лишь: «Как дела?», на что Луи лишь отмахнулся и задал встречный вопрос.
– Да тоже никак. Первый тест дали – октябрь ещё не начался, а они уже, что за изверги! Нет, я, конечно, сдал, но у колледжа вообще совесть есть?
Томлинсон лишь усмехнулся его праведному гневу. От голубых глаз расходились морщинки, что делало улыбку ещё теплее.
– А какое пиво ты предпочитаешь? – Луи аж закашлялся от удивления.
– Нормальный вопросик, – хмыкнул он, придя в себя.
– Это я ещё ненормальных не задавал, – моментально парировал Стайлс.
– Вообще Red Bull, – Гарри изумлённо скривился, – но если пиво, то светлое. Доволен? И ненормальные для тебя – это какие?
– С каким парнем ты бы не стал встречаться? – это звучало дерзко, но изумрудные глаза блестели, и Томлинсон поддержал их игривый настрой.
– Ха, элементарно, – Луи запрокинул голову и начал перечислять, рассматривая потолок. – С тем, кто считает, что «где ты такую задницу отъел» – это комплимент, – Гарри изумлённо ахнул. – Да, бывают такие. С тем, кто считает шлепок или щипок поводом для знакомства. Хмм, ещё такие приставучие типы…
– Типа меня? – подмигнул кудрявый. Он поднял брови, отчего на лбу образовались морщинки. Раньше Томлинсону казалось, что это идиотское выражение лица, но у Гарри получалось состроить такую мордочку до невозможности мило.
– И самый ужас, – Луи пропустил реплику собеседника мимо ушей. Сделал театральную паузу, хитро глянул в глаза цвета бутылочного стекла и слегка кивнул.
– Потные, – одновременно произнесли парни и рассмеялись.
За ворота тюрьмы Гарри вышел в прекрасном настроении, которое тут же испарилось, стоило ему услышать мамин голос:
– Ну, на этот-то раз попрощался? – Он помотал головой и достал сигареты, хотя курить совершенно не хотелось. – Сколько можно тянуть, Гарри? – донеслось с парковки.
– Что бы ты к нему не испытывал, помни – он не почувствует того же в ответ, – увещевал Лиам на очередном сеансе. Энн впервые сидела рядом, в кабинете, мучительно неловко рассматривая интерьер. – У кого-то нет слуха, у кого-то – голоса, а Томлинсон не способен любить.
– А если он может? – забыв о присутствии матери, оборвал психолога Гарри. Упрямая реплика звучала раздражённо.
– Он бы не был способен на насилие без веской причины, – повёл плечом Пейн. Энн наградила сына возмущённым взглядом, но промолчала, и, чувствуя себя остро лишней, вернулась к прочтению надписей на корешках многочисленных книг на полке. Гарри заметил, что на первом сеансе, когда он тоже с любопытством приглядывался к обстановке, стена пустовала.
– Значит, у него была, – после минутной задумчивости пришёл к выводу парень, и его мать вопросительно посмотрела на психолога.
– Какая? – так же невозмутимо выдохнул Лиам.
– Я выясню.
***
Котёнок прыгал, гоняясь за бумажкой, шипел и взвизгивал, и вся семья, устроившись в гостиной, наблюдала за Дасти. Тот превращался в серое пятно, всё азартнее кидаясь на смятый лист.
– Я понимаю, ты боишься того, как может отреагировать Томлинсон, – осторожно начала Энн, и Джемма придвинулась ближе к брату, – но там охрана, он тебя не тронет...
– Хватит!.. – Гарри вскочил с кресла, и котёнок даже оторвался от игры, чувствуя нараставшее напряжение. – Мам, ты его вообще ни разу не видела!
– На суде – он кошмарен, согласна, а этот тяжёлый взгляд... мурашки по коже.
Гарри похолодел от воспоминания о тьме в глазах Луи. Там таилось что-то страшное, пугавшее самого Томлинсона – его напряжённые мышцы и тяжёлое дыхание Стайлс помнил слишком хорошо.
– Эта встреча будет последней, обещаю, – с этими словами парень вышел из гостиной.
Он вдохнул запах зала - особенный, какой ни с чем не перепутаешь. Растворился в шуме десятков голосов. На душе вдруг стало спокойно, словно он вернулся домой после изнурительной контрольной и, включив любимый сериал, устроился с ведёрком мороженого.
Луи сидел у окна и с полуулыбкой любовался пейзажем. В его глазах было умиротворение, он тепло улыбнулся, заметив Гарри, когда тому ещё оставалось несколько шагов. Сердце Стайлса сжалось. Он не мог уйти, оставив Томлинсона наедине с этой тьмой, таившейся глубоко в его сердце. Не мог видеть, как боль проступала в серо-голубых глазах. Не мог остаться равнодушным, когда кожу Луи разрезали тонкие морщины, прибавлявшие заключённому лет пять.
Он не знал, что бы сказать. Слова казались глупыми и пустыми – какой в них смысл, если всё закончилось? Луи, видя это напряжение, молча сжал его руку, но затем пальцами провёл по щеке, отмечая бледность мягкой кожи и синяки под зелёными глазами.
– Ночной кошмар? – как можно мягче спросил он. Перед глазами тут же вспыхнули воспоминания, как сам не спал ночами, но Луи отогнал их.
– Да, то есть нет… ох… – Гарри опустил голову. – Я не спал этой ночью.
– Мне что, прочитать тебе лек… – Томлинсон осёкся, когда Стайлс вздохнул, собираясь с силами.
– Я не приду к тебе больше, – выпалил Гарри, прежде чем голос предательски сорвался. – Терапия закончилась.
– Как закончилась, если ты ещё не можешь спать? – нахмурился Луи.
Мимо них прокурсировал охранник с собакой, и та заворчала, почуяв от посетителя кошачий дух. Мужчина остановил её, натянув поводок, и лишь хорошенько обнюхав сидевших, она смогла продолжить путь.
– Я хочу задать тебе последний вопрос, – Гарри торопился, пока решимость не покинула его окончательно. – Почему ты меня изнасиловал?
– Это моя вина, – начал с правды заключённый. – Не знаю, почему меня потянуло именно к тебе. Среди толпы, нагромождения всех этих лиц, всё было как-то само собой...
– Ты не такой. Я же знаю, я видел. Ты...
– Я воспользовался тобой – дважды! – а ты утверждаешь, что я не такой? – он провёл языком по пересохшим губам. – Прости меня, но... – Луи отвёл взгляд. – Ты не прав.
Он врал знакомым, товарищам, приятелям, соседям, парням, с которыми спал, себе – но так противно, липко, мерзко на душе не было ни разу.
– Давно простил. И... Прощай, – Гарри встал. Подступавшие слёзы жгли глаза, и он хотел выбежать из зала как можно быстрее. – Я правда хотел бы сказать это как-то иначе, но...
– Прощай, – перебивая собеседника, подал руку Луи, не вполне осознавая произошедшее. Он не решался заглянуть в изумрудные глаза, а когда до него дошло, что он больше никогда не увидит Гарри – того уже обыскивали. Гарри, забывшись, наклонился к спаниелю, даря собаке то, о чём Томлинсон так мечтал – тёплый взгляд и нежную улыбку.
– Всё? – прокричали хором Найл, Джемма и Энн, стоило воротам закрыться за Гарри. Тот скупо кивнул и полез за сигаретами. Он помнил боль от первой измены Зейна (ну, первой из тех, о которых он узнал), помнил опустошение после изнасилования. Теперь ощущения были такие, словно эти два воспоминания сложили и помножили на десять.
Энн повернулась к Лиаму, и тот опередил её заштампованной фразой "в моих услугах вы больше не нуждаетесь". Миссис Кокс-Твист искрилась счастьем, а Джемма почти бросилась Найлу на шею, отчего блондин закряхтел. И только Пейн заметил, каким печальным был сам виновник праздника. Ещё он заметил, что Томлинсон вышел покурить, и руки его тряслись. Вообще-то, это теперь было не его дело, но Лиам собрался поинтересоваться, как прошла последняя встреча.
Гарри подошёл к машине и позволил себя обнять до хруста костей. Взглянув в глаза Пейну, парень охнул: «про синяк на щеке забыл!» Психолог едва смог промолчать.
***
Во взгляде не осталось ни боли, ни страха, только ледяное разочарование, уколовшее Луи в сердце.
Он не придёт больше. Только вот почему мысль об этом была такой болезненной? Почему он понял, что будет скучать по этим непослушным кудрям, по глубоким зелёным глазам, которые ещё недавно мечтал не видеть?
– Удачи, – искренне прошептал он, глядя на курившего у ворот Стайлса. Тот повернулся и пошёл к машине, и с каким-то удовольствием Луи отметил, что парня, с которым Гарри целовался, не было рядом.
Кудрявая макушка ударилась о низкий потолок салона, и Луи вздрогнул. Машина осторожно объехала стоявших на парковке людей и исчезла за поворотом. Затянувшись, Луи задумчиво посмотрел на руку, поднесённую ко рту, и, зажав сигарету между пальцами, другой рукой провёл по предплечью до сгиба локтя. Никотин не притупил жжения.
***
Гарри не знал, за каким чёртом его понесло в театральную студию. Точнее, он говорил всем, что за Найлом, чья Барбара безвылазно там пропадала. Но хотя в эту отмазку верили все, даже сам Найл, самого себя обманывать было сложнее. Гарри ходил туда, чтобы занять невесть откуда взявшуюся прорву времени. Раньше он ощущал себя загруженным, просто подрабатывая в пекарне, теперь же взялся за список дополнительной литературы, который, кажется, не читали и педагоги.
Стайлс сидел в тёмном зрительском зале и зевал, краем глаза поглядывая на прослушивания. Его взяли в труппу сразу, ещё в начале октября, стоило лишь заикнуться, что он знакомый Барбары и умеет петь. Сама же Барби давно улизнула куда-то под предлогом, который Гарри желал бы услышать, чтобы взять на вооружение. Но приходилось мариноваться с такими же сонными ребятами, так же отрешённо глядевшими сквозь стену.