Глава 21
Не успел Стайлс перешагнуть порог дома, из глубины раздался приветливый голос:
– Гарри, я мыльницу купила! Посмотри, как тебе? На первом этаже… Джемме понравилась!
Парень, спешно разувшись, открыл дверь и замер – над раковиной висело огромное овальное зеркало, и оно напомнило о Луи. Интересно, что он видел?..
Гарри подошёл ближе и кончиками пальцев коснулся холодного стекла. Руки не дрожали, и он встретился глазами со своим отражением. Казалось, Стайлс видел его в первый раз – глубина и блеск зелёных глаз, лёгкий румянец. Гарри открыл один кран и плеснул на лицо ледяной водой – и вновь воспоминания заставили содрогнуться.
Энн, на ходу поправляя сбившуюся причёску, подошла сзади и молча обняла сына. От Мауры, матери Найла, она знала, что ребята где-то были после колледжа и вернулись к ночи – усталые, но счастливые. Глаза Гарри горели, а на щеках выступили ямочки, когда он тепло улыбнулся. Он выглядел как-то… она точно не могла сказать, как, но как-то не так, как раньше. Вероятно, просто успела забыть, что он может улыбаться так искренне, даря окружающим частичку своего счастья.
– Мам, давай заведём котёнка?
Ну как было отказаться, когда глаза Гарри сияли надеждой?..
– Если он съест орхидею, это будет самое большое разочарование в моей жизни… не считая того момента, когда ты на спор пробил стену в школьном коридоре, – хитро усмехнулась Энн, прекрасно помня, как не любил Гарри вспоминать об этом. Но сегодня он лишь махнул рукой и выпутался из материнских объятий, привычно пробурчав что-то про то, что можно было бы вспоминать и почаще, и вообще, заменить этим пожелание доброго утра.
***
Огромная комната бурлила – почти все столы были заняты, и Гарри не сразу нашёл Луи. Тот подсел к своему сокамернику и его дочери, и все трое над чем-то смеялись, раскатистый бас Пола разносился по всему залу. Заметив Стайлса, голубоглазый поправил рукав кирпично-красной рубашки и тут же пересел за один из свободных столиков.
Когда Стайлс только входил, то вдруг ощутил странную неловкость, появилось зудевшее желание как можно скорее развернуться и убежать, которого не возникало уже давно. Но Луи улыбнулся – от голубых глаз разошлись морщинки, как и у уголков рта – и сразу же стало тепло и по-домашнему уютно. И Гарри не мог не улыбнуться в ответ.
Томлинсон подал ему руку, словно ничего между ними и не произошло, и первым начал что-то говорить, давая посетителю время принять условия игры, которые Стайлса более чем устраивали. Так что он и не заметил, как сам стал несколько сумбурно рассказывать, что произошло за последние две недели, как дела в колледже, в пекарне, дома. Не заметил он и небольшой заминки перед рукопожатием, когда Луи повернул руку ладонью вниз.
Гарри пытался описать появившегося дома три дня назад чёрно-белого котёнка, но запнулся уже на размере. Переложить вертлявый комочек шерсти, носившийся по дому и при этом умудрявшийся не сбить ни одну вазу, на длину и высоту не представлялось возможным. Дасти, даже когда сидел у матери на коленях, умудрялся вертеться, подпрыгивать и играть с одеждой, ненароком оставляя царапинки.
– О, нормальный котёнок… – улыбнулся Луи на очередную попытку Гарри представить, как высоко находилась бы голова Дасти, если бы тот стоял на металлическом столе. – Нет, это уже тигрёнок… – хмыкнул он, пытаясь не смотреть в завораживающе-зелёные глаза. – Ты что, пуму по ошибке завёл?!
– А что, тогда ты не придёшь ко мне в гости? – Гарри шутливо шлёпнул Луи по руке, и Томлинсон сразу ответил тем же. Стайлс попытался поймать собеседника за руку, но тот ловко увернулся, успев, к тому же, ещё раз стремительно провести пальцами по кисти Гарри. Со второй попытки парню удалось схватить Луи за запястье, и тот, сдаваясь, поднял вторую руку вверх.
Кудрявый скользнул ладонью по тыльной стороне ладони Томлинсона, отмечая отсутствие шрамов и неровностей, и переплёл их пальцы. По телу обоих пробежала дрожь, но ни один не отодвинулся. Луи поднял взгляд, встречаясь глазами с Гарри, и неловкость на миг отступила. Он утопал в блестевших изумрудом глазах, позволяя теплу растечься по руке, согреть его, пробежав мурашками по спине, воскрешая воспоминания о горячих пухлых губах, сливавшихся с его, о чуть хриплом голосе, напевавшем знакомую мелодию.
– Ва-а-алли-и! – потянул Луи, приходя в себя. В глазах сверкали искорки, и тон был шутливым, но решительность понемногу возвращалась.
– Е-ева-а, – подхватил Гарри, но руку не отдёрнул. – И вообще-то, это ты Валл-и.
– Это потому, что я старый, да? – Луи скрестил руки на груди. Правую покалывало, словно пальцы Гарри всё ещё были сплетены с его.
– Это потому, что ты спросонья смешной и милый.
– Ты тоже, я уверен, – нежно улыбнулся Луи, и, не выдержав, погладил кисть парня.
– А спой мне колыбельную, проверим, – хитро усмехнулся Стайлс.
Луи в голову лезло только «love me tender» Элвиса, но это явно была плохая идея. Строчки «I love you, and I always will» он не хотел петь. Не Гарри. Точнее, не сейчас. Слишком... лично?..
Гарри был достоин именно таких серенад. Фантастически красивый, весёлый, с идеальным голосом – он заслуживал лучшего парня на этой планете. Луи надеялся, что тот, с кем Стайлс целовался на парковке, был именно таким.
– Давай я лучше тебе сказку расскажу, – поспешно увернулся Томлинсон. – У меня большой опыт – я четырёх сестёр спать укладывал.
– Ого!
– И, возвращаясь к пумам, – у меня на них аллергия.
– А у тебя дома кто-то жил? – спросил Гарри, понимая, что Луи просто хотел сменить тему, уйти от неприятного разговора.
– Зоопарк, который устраивали сёстры, считается? – Стайлс покачал головой, и Луи состроил грустную мордочку. – Собака была, Тед. Очень давно… – прибавил он, и кудрявый уловил печаль в голубых глазах. – Он дожил до тринадцати, для них это глубокая старость…
Гарри недоумевал, как мог час встречи («это было не свидание, это было не свидание, это было не свидание!») пролететь быстрее, чем сорокаминутный семинар по истории. Казалось, прошло несколько минут, и ещё о стольком хотелось поговорить, рассказать, расспросить…
Стайлс вышел за ворота и сразу же закурил, с первой попытки подпалив тонкую сигарету. Сизый, в тон небу, дым не успокаивал – он туманил ум только первые недели, после же Гарри всё сильнее понимал, что ничего не чувствовал, когда разгорячённый воздух проходил сквозь лёгкие. Моросивший с утра дождь закончился, но тяжёлые пыльно-серые тучи всё ещё закрывали солнце.
– Ну, как попрощался? – с надеждой спросила Энн, как только Гарри подошёл достаточно близко, чтобы слышать её звонкий голос.
Лиам разочарованно повернулся – Луи так и не вышел из кирпичного здания. Убирая телефон в карман, он прислушался к ответу Стайлса. Табачный дым перебивал запах гнивших листьев, и Пейну хотелось тоже закурить, до одури напиться никотином, вытравить из головы мысли-воспоминания. Он в сотый раз за день наскоро возблагодарил всех богов сразу, что Зейна не было рядом.
– В следующий раз, – на лбу Гарри пролегла морщинка. – Мне нужно разобраться в себе. Я… не готов. Мне нужно ещё время.
– А почему он всё-таки тебя… ммм… – Найл осёкся, и вопрос застыл в пустоте. Гарри замялся, и Лиам, заметив это, с нажимом продолжил:
– Ты спрашивал?
– Нет, я просто знаю, что он ответит. И… – он укусил губу, собираясь с мыслями. – Хотя я не знаю, что он скажет, не думаю, что мне это понравится. Поедем уже? – Гарри занял переднее сиденье и достал плеер, пресекая дальнейшие расспросы. Лиам, Найл и Джемма устроились сзади – девушка, как самая миниатюрная, посредине, Лиам слева, за Гарри, а Найл за Энн.