Глава 20
Луи пришёл в себя и, каким-то чудом не повалив Гарри с дивана, метнулся к раковине в углу комнаты. Стайлс смотрел, как Томлинсон левой рукой опёрся об раковину, а правой плеснул себе на лицо немного холодной воды. Парня трясло, он тяжело, неритмично дышал, почти задыхаясь, давясь воздухом, и кудрявый, преодолевая страх, подошёл к нему и обнял сзади.
В зеркале над раковиной сквозь него смотрели голубые глаза, полные боли и страха. Это до дрожи пугало Гарри, но он лишь крепче обнял Луи, осторожно прижимаясь грудью к напряжённой, дрожавшей спине. Стайлс положил свои руки поверх рук заключённого, но тот, казалось, не ощущал прикосновений.
Гарри неотрывно следил за голубыми глазами в зеркале. Они подёргивались серой дымкой, взгляд становился осмысленным. Зеленоглазый ощущал, как расслаблялись мышцы Луи, как выравнивался темп его дыхания. Широкими ладонями он провёл по рукам парня к плечам, сомневаясь, погладил плечи, массируя круговыми движениями, неторопливо и в то же время решительно
– Откуда ты узнал?.. – хрипло прошептал Луи, приходя в себя. Гарри немедленно отдёрнул руки, но не отодвинулся, лишь поднял голову и посмотрел в зеркало: на лбу голубоглазого образовались морщинки, и ему почему-то стало спокойнее. – Гарри?.. – Он выключил воду и повернулся к зеленоглазому, всё ещё с сомнением ловившему его взгляд. Мысленно сосчитал до трёх – и резко махнул кистями рук в сторону Стайлса, обдав того брызгами.
– Эй! – Парень шутливо толкнул в ответ, удивляясь резкому перепаду эмоций. – Холодно! – он посмотрел Луи в глаза и окончательно успокоился: напугавшую его тьму поглотила туманная глубина.
Со смехом Луи провёл мокрыми руками по спине Гарри, отчего та немедленно покрылась гусиной кожей. Стайлс в долгу не остался – захохотав, он начал щекотать Томлинсона, и тот залился смехом. Луи перехватил запястья парня, попытался отвести его руки, но его ладони соскользнули и прижались к телу кудрявого, поглаживая, притягивали Гарри ближе. Луи всё ещё широко улыбался, целуя Стайлса.
Пальцы Гарри задержались на птице, набитой на предплечье заключённого. Увернувшись от губ, тут же переметнувшихся на шею, кудрявый обвёл пальцами контур каждого рисунка: бумажный самолётик, чашка, бомба (она как-то странно вдавливалась, словно закрывала какую-то другую татуировку, маленькую и круглую), фотоаппарат, в объективе которого был такой же кружок… они были потрясающими, и, увлекшись ими, Стайлс не заметил, как Луи перестал целовать его и молча стоял рядом, напряжённый и внимательный.
Обводя контур каждого пёрышка, Гарри замечал, что кожа под чернилами была грубой, шершавой, иногда словно проваливалась под пальцами, а иногда, наоборот, вспухала. Кудрявый ощупывал дюйм за дюймом, от миниатюрного, изогнутого клювика до скрещённых крыльев, и Луи не выдержал – с шумным вдохом выдернул руку.
– В розетку тоже пальцами лезешь? – раздражённо бросил он.
– Больно было? – извиняющимся тоном начал Гарри. – И предупреждай в следующий раз.
Зеленоглазый пошёл к футболке, никак не желая возвращаться к мысли, что его уже, наверное, заждались. Боль, резанувшая из-под серого тумана в голубых глазах, когда Луи отдёрнул руку, не отпускала парня. Стыд жёг изнутри, и, надевая футболку, Гарри постарался незаметно вытереть выступившие слёзы. Он подошёл к зеркалу, чтобы пригладить растрепавшиеся кудри, и обратил внимание, что Луи всё ещё стоял, застыв с нечитаемым выражением лица, глядел сквозь зеркало, и кудрявый сжал его плечо, надеясь, что это не будет больно.
– Всё хорошо, – удивлённо поднял брови Томлинсон, поворачиваясь к Гарри. Его тон вызывал сомнения, что это было – не то вопрос, не то утверждение. Луи нежно провёл ладонью по кудрям, укладывая их именно так, как они и лежали в начале встречи. Стайлс лишь смущённо улыбался, глядя в пол. Сердце сжималось, в груди было тепло, и улыбка сама возвращалась на лицо.
– Почему у тебя только два состояния? – очнулся Гарри, понимая, что Луи закончил поправлять его причёску и приводил себя в порядок.
– «On» и «off»? – широко, искренне улыбнулся Луи. У его глаз вновь появились морщинки, которые Стайлс уже успел полюбить – в них была такая доброта и нежность!..
– Насильник и... – «заботливый бойфренд» едва не сорвалось с языка, – тот, кто ты сейчас.
Луи вздохнул, в его глазах вновь появилась грусть, лицо осунулось, и он сразу постарел лет на пять.
– Я же знаю, что ты не можешь оказаться двуличной сволочью! Ты не такой...
– Спасибо, – прошептал, слабо улыбаясь, заключённый. Невидящий, стеклянный взгляд голубых глаз был направлен в окно.
– Как мне жить дальше? – с болью выдавил Гарри, поворачиваясь к уже одетому Луи.
– Мне всегда помогало заботиться о ком-то – отвлекает от своей боли, – Томлинсон до крови прикусил губу, понимая, что сказал больше, чем должен был. – Заведи кошку, – ляпнул тот первое, что пришло в голову. – Готов? – Стайлс кивнул, и заключённый открыл дверь, первым покидая комнату.
***
Найл почти взвизгнул от радости, когда Гарри вышел за ворота тюрьмы. Джемма кинулась к брату – видно было, что девушка перенервничала, и от облегчения её глаза стали влажными. Лиам же разочарованно отвернулся от сетчатой ограды – в темноте было не разобрать, стоял ли у кирпичной стены Луи или нет.
– Я знаю, кто он, – уверенно сказал Гарри, устраиваясь поудобнее на переднем сиденье и закрывая сиявшие глаза. Машина тронулась, и шины успокаивающе зашуршали по гравию. Пухлые губы парня невольно растянулись в блаженной улыбке.
Вот только воспоминание о последнем взгляде голубых глаз, схваченном украдкой, когда Луи уже и не надеялся, что Гарри обернётся, всё ещё вызывало дрожь. Ну как таким глазам не нашлось места в мире, полном солнца, когда в погожий день небо именно такого цвета?..