Глава 7
Лиам сидел за столом, обложившись книгами и кипой бумаг, присланной ему другими психологами, работавшими с Гарри, и материалами уголовного дела, присланными службой пробации. Ноутбук был нещадно вытеснен на стул, и в опасной близости от него стояла кружка давно остывшего белого кофе. Даниэль уже давно спала в комнате, и Пейн не слишком-то успешно боролся с желанием присоединиться к ней.
Почти всё, что за час Лиаму удалось вытащить из Энн, Джеммы и Найла, уже было обработано и заняло четыре страницы word'овского текста, взамен восьми, забитых сокращениями, в ежедневнике. На самом деле, ничего нового они не сказали – в отчётах всё обстояло точно так же. Пейн посмотрел на обложку блокнота, подаренного ему одной из пациенток, и улыбнулся. То, что Милли перестала бояться выходить на улицу, увлеклась скрапбукингом и готовилась к поступлению в университет, дарило надежду, что и Гарри справится.
Вот только с чем?..
Это должно было насторожить Лиама ещё тогда, когда он услышал, что с парнем не справились полтора десятка именитых специалистов, половина из которых была учителями самого Пейна. Когда он читал, что одна за другой проваливались все стандартные методики. Но нет, чувство самосохранения настигло Лиама в тот момент, когда насильник и жертва, не сговариваясь, двигались настолько синхронно, что психолог невольно вспомнил свою девушку и поставленные ею танцы.
От сонных мыслей Пейна отвлёк звонок. Психолог не сомневался, что это кто-то из клиентов – у его друзей не было привычки звонить посреди ночи, причём с понедельника на вторник. Знали, что «святоша Пейно», конечно, отовсюду вытащит, поможет и так далее, но в процессе помощи мозги закомпостирует бесконечными нравоучениями. Или рассказом про то, как молекулы этилового спирта проникают через гемато-энцефалический барьер, как воздействуют на различные органы и системы. «Зануда…» – возводил в таких случаях глаза к потолку Энди.
– Лиам?
– Здравствуйте, миссис Кокс-Твист, – поздоровался психолог, радуясь привычке забивать номера телефонов клиентов в память мобильного. – Чем могу быть полезен?
– Из-за этой вашей идиотской… – прозвучало в сторону, и, будь у Лиама слух, как у престарелого профессора, он бы не расслышал. – После тюрьмы Гарри сам не свой. Не уверена, что смогу привезти его к вам, – деловито сказала Энн.
– Конечно, диктуйте адрес.
– Ты ненормальный, – раздался сонно-улыбчивый голос позади, и нос Дани уткнулся Лиаму в шею. Парень лишь хмыкнул и рассмеялся.
– Иду я, иду, всё равно теперь выспаться. Не клевать же носом перед Гарри!
Но, несмотря на полноценный восьмичасовой сон, Лиам бы всё ещё не отказался вздремнуть в тот момент, когда парковался у дома Стайлса. Энн встретила его на крыльце и тут же сопроводила на второй этаж, в комнату Гарри. Психолог не мог не отметить светлую, уютную обстановку. Определённо, кто-то из семьи увлекался комнатными растениями - горшки и кадки с сочными зелёными листьями то и дело радовали глаз.
Из-за двери не слышалось ни всхлипов, ни музыки, которой некоторые клиенты заглушали свои эмоции – только страшная тишина. Протяжный скрип, и женщина провела Пейна к сыну, точнее, почти втолкнула в комнату и захлопнула дверь.
– Доброе утро, Гарри, – мягко поздоровался Лиам, придвигая к кровати стул. Комната пахла Гарри: тем неуловимым ароматом, по которому можно безошибочно узнать человека. Стайлс чувствовался во всём: аскетичная планировка, никаких плакатов, только картина в стиле Пикассо у стола. Большой шкаф не вмещал одежду – плечики цеплялись крючками за ручки шкафа, а на подоконнике грелась под летним солнцем батарея сумок.
Гарри неподвижно лежал на кровати и смотрел в потолок, не обращая внимания ни на слова, ни на действия психолога. И при этом даже теперь он не выглядел жертвой. По его лицу сложно было что-то прочесть, оно казалось расслабленным, и, если бы не боль в зелёных глазах, Лиам бы подумал, что пришёл к приятелю или младшему брату, убитому тренировкой.
– Знаешь, – нерешительно начал он, – сидеть перед клиентом с блокнотом в руках в тысячу раз проще, чем с пустыми руками. Хватаешься за книжечку, как за спасательный круг, пока он тонет в своей боли, и с берега даёшь ему, барахтающемуся и задыхающемуся, советы.
В спину дуло из приоткрытого окна, и в памяти Пейна вновь всплыли дни, когда он сам так валялся, убитый и опустошённый.
– Но ты без… – хрипло прошептал Гарри. Он ожидал чего угодно, но только не этого. Он не испытывал ни малейшего желания говорить о Луи, думать о Луи, анализировать их встречу – ни с Лиамом, ни с кем-либо ещё.
– И не хочу отгораживаться от вас тетрадкой. Хотя порой так хочется… – вздохнул Лиам, и накачанные плечи поникли. Сквозняк уже прорезал ткань пиджака и добрался до футболки, но ради работы приходилось терпеть.
– Думал, мама захлопнет дверь перед твоим носом, если не придушит, – с деланным безразличием заметил Стайлс, но его выдала насмешка в голосе. Нервным движением парень поправил прилипшую ко лбу прядь кудрей.
– Близка к этому, если честно, – ухмыльнулся Пейн. – Но она меня и позвала.
– И каково это – тонуть в чужой боли? – в зелёных глазах загорался интерес. Девять месяцев с психологами, а он даже не предполагал, что они могут не только слушать, задавать неудобные вопросы и поить отвратительными травяными настоями, звать которые «чаем» – преступление.
– С тобой – никак. Ты прячешь собственные чувства, как будто их нет, но это не делает тебя счастливее. Я уверен, что изнутри тебя выжигает вулкан после встречи с Томлинсоном – кстати, если ты не дал ему пощёчину, я обижусь – и он сожжёт тебя.
Гарри молчал. Лиам ждал, с трудом подавляя желание закрыть окно, потому что спину уже жгло. Он чувствовал себя всё неуютнее, украдкой рассматривая комнату. Ничего необычного, никакой зацепки. На столе он увидел пакетик чипсов, хрустевший, когда ветер сминал его, пару пачек сигарет, браслет и бандану с красно-синим узором. Груда учебников в углу: статистика, основы права, социология, сборник каких-то задач...
– И что ты предлагаешь? – наконец произнёс Стайлс. Ни одна мышца на его лице не дрогнула, отвечал он, почти не разжимая губ.
– Составь список вопросов, ответы на которые сможешь пережить, и допроси.
– То есть ещё раз войти к нему?! – удивлённо фыркнул зеленоглазый, поднимая брови. Через мгновение лицо вновь застыло.
– Он… продолжая тему плавания, Томлинсон тянет тебя на дно. Просто… задержи дыхание, нырни к нему и отвяжи этот груз. Я могу поддержать тебя, но разорвать связь не в силах. Как инструктор не может плыть вместо тебя.
– И Луи… пойдёт на дно? – голос Гарри дрожал, глубокие зелёные глаза смотрели с отчаянием, а на лбу появилась складка.
Лиам почувствовал, как сердце пропустило удар. «Попросить разрешения закрыть окно и перевести тему, как сделал бы профессор Кампсти, или попытаться поговорить о Гарри, как поступила бы Эрин?» – колебался Лиам. Он вздрогнул от суховатого треска, но это был лишь пакетик, тронутый ветром.
Пока он медлил, Стайлс продолжил. Взгляд зелёных глаз судорожно метался по комнате, а длинные пальцы мяли угол одеяла.
– Он выглядел так, как будто его пытали.
Если до этого Лиам думал, что он был шокирован – он ошибался. Потому что вот теперь он был по-настоящему в ужасе. А ещё он не имел ни малейшего представления, что делать дальше.
– Могу я закрыть окно? Сквозняк… – севшим голосом попросил Пейн. Эта отмазка не была ложью – спину действительно уже свело от порывов обманчиво тёплого ветра.
Гарри не ответил, что психолог воспринял как согласие, и окно ворчливо поддалось напору мускулистых рук. Сдался. Не выдержал бури чужих чувств… «Может, и стоило захватить спасательный жилет», – пронеслось в голове Лиама. Очень хотелось поверить, что от бури ещё можно укрыться.
– Страдаешь бессонницей? – нейтрально заметил он, увидев на подоконнике книгу Чака Паланика, небрежно заложенную рекламкой цветочного магазина, из тех, какие раздают у метро.
– Есть такое, – нехотя признался Гарри. Его лицо вновь застыло, выражая деланное равнодушие.
– Попробуй побегать, – улыбнулся Пейн, протягивая руку. Не колеблясь, Стайлс пожал её. Лиам не подал виду, что ладонь Гарри была горячей и мокрой, – с этой частью профессии он смирился уже давно. Гораздо труднее было сдержаться, когда взгляд Гарри был пустым и равнодушным, а лицо больше напоминало маску.
– Миссис Кокс-Твист, – сбегая по лестнице, начал психолог, - и часто Гарри так пропускал колледж или работу?
– За все эти месяцы – пару раз, – недовольно ответила женщина, когда молчание затянулось.
Лиам продолжал решительно, почти нагло, смотреть на неё. Энн поморщилась от его взгляда, из которого исчезли мягкость и забота. Карий цвет его глаз уже не напоминал горячий шоколад – это было что-то решительное и неудержимо сильное.
– Обычно Гарри просто страдал бессонницей, иногда его вдруг тянуло на вечеринки, знаешь, раньше он не любил алкоголь – так, бокальчик за компанию – а после… – женщина сглотнула, – порой его приносил Найл. Но чаще всего он был таким, как раньше, – кончик носа Энн предательски покраснел, а подбородок задрожал. И, хотя в голове Лиама вертелся не один вопрос, он не стал давить. Просто поблагодарил женщину, договорился о следующей встрече с Гарри и ушёл.
Стайлс спустился к ужину как ни в чём не бывало. К этому моменту Энн уже давно успокоилась и обсуждала что-то с Джеммой. Прислонившись к дверному косяку, Гарри переминался с ноги на ногу и скрёб ногтями лакированное дерево.
– Как прошла… консультация? – как можно осторожнее обратилась к сыну Энн, обмакивая брокколи в соус. Краем глаза она наблюдала за мошкой, летавшей по кухне, несмотря на сетку на окнах.
Гарри не видел смысла юлить, а потому отложил в сторону картошку и начал с главного.
– Лиам считает, что мне нужно встретиться с Луи, – имя насильника далось парню уже проще, но он всё равно сглотнул и перевёл дыхание, прежде чем продолжить, – ещё несколько раз.
Голова вдруг стала слишком тяжёлой для шеи, и парень подпёр голову рукой, положив на стол острый локоть. Восклицания Энн и Джеммы он даже не слушал, и очень удивился, уловив бас Робина:
– …ему не так много дали. А по сообщениям службы пробации, пока что у Томлинсона все шансы выйти досрочно.
– Я справлюсь, мам, – с надеждой улыбнулся Гарри. Мошка, летавшая по кухне, носилась кругами вокруг его кудрявой головы, возвращая в виски утреннюю пульсацию.
Энн вздохнула и вернулась к овощам, продумывая, как она может переубедить Гарри, который порой был невероятно упрямым. Остаток ужина прошёл в молчании.
Женщина зашла к сыну пожелать спокойной ночи, когда он уже ставил будильник. Она наконец-то закончила свою убедительную речь и готова была огласить Гарри весь её список претензий к идее Лиама, но парень лишь отмахнулся, не дослушав и до середины.
Он лёг спать с надеждой, что всё будет хорошо. Пережил прошлую встречу – переживёт и следующие. Выплывет на песчаный пляж, залитый солнцем, и Джемма, смеясь, будет прыскать на его спину солнцезащитный спрей.
Последняя мысль, промелькнувшая в его измочаленном мозгу, была о ночных кошмарах, и он погрузился в сон.
Огромный зелёный кузнечик сидел на столе. Ядовито-зелёное тельце глянцево сверкало на солнце, будто покрытое лаком. На спине полосами растекались неистово-мандариновые пятна. На орхидее уже сидело несколько мелких тараканов, а в коме саранчи едва угадывались контуры чайника.
Гарри кинулся вверх по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки. Перед глазами стояли кошмарные, огромные и яркие насекомые, заполонившие кухню, и Стайлс не заметил, что влетел в кого-то, кто стоял на вершине лестницы. Тонкие, но сильные жилистые руки крепко держали его, и парень поднял голову.
Гарри вскочил, моментально потянувшись к кнопке на настольной лампе. Футболка промокла от пота насквозь, подушка тоже была горячей и влажной. Он потянулся к бутылке воды на тумбочке, дрожащими руками открутил крышку и сделал пару глотков. Любимый клубничный ароматизатор привёл его в чувство, и Стайлс поднялся, стащил с себя футболку и бельё, а с подушки наволочку, и, надев чистое, пошлёпал в ванную, чтобы заполнить корзину для белья.
Стоило моргнуть, как под веками вспыхивали серо-голубые глаза.