Глава 5
Гарри настолько часто просыпался от кошмаров, что успел забыть, как звучит будильник, зато вид восхода солнца из окна своей комнаты выучил почти наизусть. Вот первый красно-оранжевый луч вылизывал левую занавеску, затем медленно полз по бежевому ковролину, высвечивая весь беспорядок (пара тарелок, носки, провода наушников, тесно переплетённые с зарядным устройством, пакетик чипсов). И, наконец, взбудоражив совесть парня, исчезал, заливая светом комнату Джеммы. Вместе с лучом таяли и обещания о немедленной уборке.
И вдруг оказалось, что детский механический будильник в виде собачки звонит так истошно, что заставляет сердце Гарри биться втрое быстрее, чем после кошмара. Обругав себя за привычку ставить его, а не включать мелодию на телефоне, Стайлс одновременно с этим порадовался, что успевал на работу.
Всё ещё сонный и зевавший, он спустился к завтраку, надеясь, что кто-нибудь, как обычно, сообщит ему, если он случайно неровно застегнул рубашку. А такой конфуз случался с Гарри нередко.
Восходившее солнце играло в трёх кружках – маккиато с корицей Энн, гляссе Джеммы и чае Гарри. Взяв свою – с рожицей Спанч Боба – парень достал из холодильника мармелад. От недосыпа руки слегка дрожали.
Хмурая Джемма – светлые волнистые волосы в беспорядке свисали на заспанное лицо – походкой зомби дошаркала до своего стула и, схватив чайную ложечку, принялась за мороженое. Гарри оторвался от чая, потому что эту сцену каждый раз хотелось записать на видео, чтобы донести потомкам. Лицо сестры преображалось – зелёные глаза раскрывались, в них загорались искорки смеха, лицо становилось светлым и добрым. Когда мороженое было съедено, Джемма пожелала брату доброго утра и побежала краситься.
– Как ты? – на кухню вернулась Энн, уже готовая к выходу. Поставив сумку на пустовавшее место Робина (его работа начиналась ни свет ни заря), она отпила остывший кофе.
– Я хочу встретиться с… Луи, – имя насильника всё ещё давалось Гарри с трудом. – Вдруг?.. – его голос оборвался, и сын уткнулся в чашку с остатками чая.
– Тебя отвезти? Судя по последнему отчёту службы пробации, он в тюрьме за городом, – Энн полезла в сумку за письмом от представителей этой организации. – Когда они нас оставят уже?! Нет, надо постоянно напоминать, писать, звонить, приходить!..
– Чёртова система всё ещё убеждена, что мне интересно, как он «исполняет наказание»?
– О, нашла! – Энн потрясла извлечённым из недр сумки конвертом с круглой синей печатью. – Он работает в коровнике и много читает – счастье-то какое! – резко сказала миссис Кокс-Твист. – Они просили звонить по любому вопросу, я этим и займусь. В субботу тебе удобно, да? – Гарри кивнул. – С утра, днём или вечером?
– Как хочешь, – он пожал плечами, вылил мутный осадок в раковину и пошёл в комнату. – Как договоришься, позвони мне и Лиаму, хорошо?
В глубине души Гарри мечтал, чтобы Луи уже израсходовал свой лимит свиданий на этот месяц, чтобы его посадили в штрафную камеру... но Энн позвонила сыну и сообщила, что в субботу утром отвезёт его и что Лиам вызвался поехать с ними. Гарри поблагодарил мать, сбросил вызов и от души выругался, зная, что мешки муки в подсобке прекрасно поглощают звук.
Оставшиеся две ночи Гарри не смог заснуть. Бессонница практически вошла у него в привычку, и ночами он шарил по Сети, периодически отвлекаясь на очередную серию «Молокососов» (возможно, какой-то бессонной ночью он её уже смотрел, потому что диалоги казались жутко предсказуемыми).
Трясти начало ещё по дороге в тюрьму. Когда кофе, прихваченный из дома в термокружке, напоминавшей объектив, закончился (а закончился он до безобразия быстро), Гарри спросил у Лиама, также державшего кофе:
– И что мне сказать… ему?
– Разве тебе нечего... спросить? – приторный и мягкий голос Лиама гипнотизировал, как удав в «Маугли». Или, о чём замиранием сердца вспомнил Стайлс, как взгляд Луи тогда.
– А можно спросить, почему именно Гарри? – подал голос Найл, мявший в руках бейгл с ветчиной, сыром и какой-то зеленью.
– Конечно, можно, – задумчиво ответил Лиам после небольшого промедления. Стайлс заметил тонкую морщинку на лбу психолога, но промолчал. Больше из страха услышать ответ, чем из уважения к причинам, по которым Пейн не хотел их озвучивать.
Машина зарулила на парковку, и Гарри первым вышел из неё. Коричнево-чёрный гравий под ногами хрустел, как корочка на подмёрзшей луже. Колени слегка тряслись, а свежий воздух заставлял голову кружиться. Летнее солнце било в глаза, лишь усиливая головную боль.
– Гарри, – Энн вышла из машины вслед за сыном. Лиам поднял ладонь, и Найл и Джемма остались внутри; миссис Кокс-Твист поразилась подобному такту. – Может, не надо? Я звонила мистеру Восперну, и он не уверен, что это поможет. И мисс Плизенс… – она бросила смущённый и виноватый взгляд на Лиама, уткнувшегося в смартфон. О том, что Эрин была не против затеи бывшего ученика, Энн предпочла умолчать.
– Мы уже говорили об этом, – устало вздохнул Гарри. – Последний совет? – парень отвернулся от матери и открыл дверцу машины, обращаясь к психологу.
– Помни, что Луи жалок, просто жалок. И слаб, вот увидишь. Луи Томлинсона можно только пожалеть. Посочувствуй ему, ведь он не просто живёт без любви, он её в принципе не способен почувствовать, – проникновенно сказал Лиам, заглядывая Гарри в глаза. Затем он вышел из машины, крепко пожал Стайлсу руку и хлопнул по плечу.
– Ну, до встречи! – Гарри обнял сестру, на несколько секунд зарывшись в светло-русые волосы и закрыв глаза, затем пожал руку Найлу и, наконец, неловко прижался к матери. Та попыталась ему что-то прошептать на ухо, но Стайлс лишь отмахнулся и пошёл к воротам.
– Ой, постой, совсем забыл, – прокричал парню в спину Пейн. – Собак не боишься?
– Нет, а что? – остановившись и развернувшись, пожал плечами Стайлс.
– На входе обыскивают просто.
Гарри вновь пошёл к воротам. От нервов неприятно скручивало живот, и он боялся, что состав его завтрака узнают окружающие, – к горлу подступала тошнота. Пока он шёл по пустынному коридору в сопровождении охранника, Стайлсу казалось, что ещё немного – и сердце разорвётся, не выдержав торопливого биения. С каждым его ударом волнение лишь усиливалось, сковывая всё тело.
Тщательнейший обыск не волновал Стайлса – он был последним, кто бы стал протаскивать Томлинсону наркотики или что-то ещё в этом духе. Он даже заулыбался, когда спаниель обнюхивал его кроссовки: собака была на редкость красивой и ухоженной. Цвет её волнистой шерсти до смешного напоминал о Джемме, а карие глаза – о Лиаме.
Больше всего просторный зал напоминал столовую. Сходство было бы полным, если бы не охрана и отдельно стоявшие столы, разделённые прочным стеклом, доходившим Стайлсу примерно до груди. Только один такой стол был занят. Зеленоглазый понадеялся, что за таким же пройдёт и его встреча, но сопровождавшая Гарри крепко сбитая охранница, не имевшая при себе даже дубинки, предложила парню выбрать любой незанятый столик из числа неразделённых. Кудрявый парень поёжился, и, опустив глаза, плюхнулся на первый же незанятый стул.
Настроение, поднятое весёлой собакой, стремительно возвращалось обратно. Гарри заметил, что его руки вновь задрожали, и сцепил их в замок. В глубине души поднималось желание рассмотреть других посетителей и заключённых, к которым они пришли, но живот вновь болезненно резко скрутило, и Гарри уткнулся взглядом в носки своих кроссовок, не решаясь присесть на соседний с шатенкой стул. Он напоминал себе, что вся экзекуция продлится не больше часа, ни минутой больше, что даже короче, чем лекция по математике. Не помогло.