Глава 4
Робин поспешил в прихожую за пухлым ежедневником, на первой странице которого было больше двадцати телефонных номеров – лучшие психологи и психотерапевты Лондона. Этот дневник, где Энн старательно отмечала все настроения сына, по совету одного из первых психологов, мистера Джонсона, она вела с декабря.
Джемма тем временем обнимала рыдавшую мать, шептала ей на ухо детские воспоминания, обнадёживала, что скоро всё наладится и станет, как раньше.
Тяжело дыша, вернулся Робин с пухлой книжкой. Некоторые номера – например, Эрин Бресслинг, на терапию к которой Гарри проходил целых три недели, Энн уже выучила наизусть. Но с Эрин пришлось расстаться – одиннадцатого марта сын вдруг отказался отвечать на её вопросы, и пришлось искать нового специалиста.
Только к одному номеру шла краткая характеристика «совет Дейзи» – его Энн и набрала, собираясь договориться о срочной консультации.
Когда следующим утром Гарри как ни в чём не бывало спустился к завтраку с пустым подносом в руках, Энн осторожно сказала ему о том, что вновь хочет сходить с ним к терапевту. Она не удивилась, что сын равнодушно согласился и тихо вернулся к своей порции латте. После приступов нелюдимости Гарри всегда пытался загладить свою вину перед матерью, чьи заплаканные глаза лишь усиливали боль в его груди.
Ровно в семь вечера Гарри в последний раз нежно заглянул матери в глаза, перешагнул порог кабинета психолога и недоумённо поднял брови:
– А мистер… чёрт, как его там… где?
И тут же понял свою ошибку. Мускулистый, что было заметно даже сквозь коричневый пиджак, парень лет на пять его старше и был искомым специалистом. Что, правда, не мешало ему искренне хохотать, пока Гарри заходил в кабинет и устраивался в кожаном кресле.
– Не знал, что качок может быть психологом.
– Спасибо, что просветил. Пойду, что ли, сменю профессию, – хмыкнул Пейн. – Лиам, – протянул руку он, всё ещё улыбаясь. Карие глаза искрились добротой, а рукопожатие было крепким и уверенным.
– Гарри. Ну, где мой очередной психологический тест? – спросил Гарри, видя, что в руках Лиама нет ни блокнота, ни кипы листов его личного дела, ни планшета.
– Дерьмовый тест, который разгадает и пятилетний, ты хочешь сказать?
– На редкость точная характеристика, – прыснул Гарри.
Энн, нервничавшая под дверью, оцепенела, услышав смешок сына.
– Сколько уже ты по психологам мотаешься?
– Не читал моё личное дело? Лентяй…
– Нет, я просто ноль в математике, поэтому на психолога и прошёл. Так сколько месяцев с октября до июля?
Гарри загибал пальцы. «Девять?»
– Пусть будет так, лень пересчитывать, – пожал плечами Лиам. Пригладил волосы и продолжил. – Я не лентяй – я прочёл всё, что написали о тебе другие психологи. Не работает ни одна методика. Скажи, как я могу помочь тебе?
– Может, оставить в покое? – саркастично поднял бровь Стайлс.
– И что будет дальше? Всю жизнь будешь бегать от близких отношений и изредка впадать в депрессию? Нравится? – Лиам тут же пожалел о своих словах, поскольку от апатии пациента, которую так красочно описывали предыдущие специалисты, не осталось и следа. Хотя вряд ли седой, одутловатый профессор Кампсти, преподававший Лиаму дифференциальную психологию, пытался взять парня, что называется, «на слабо».
– Думаешь, мне это нравится? – сорвался Гарри. – Когда лучший друг молчит, боясь задеть случайным словом, когда сестра смотрит так, словно я умираю, а родители выдавливают из себя улыбки, чтобы потом рыдать всю ночь? – Гарри вскочил на ноги. – Думаешь, мне хорошо? – в зелёных глазах блестели слёзы.
«Крикотерапия же провалилась ещё в декабре?..» – припоминал историю терапии Стайлса Лиам. «Всем изнасилованным её предлагают…»
– Да что ты вообще понимаешь, крыса учёная?! – он отвесил психологу пощёчину, и тот порадовался, что отрастил бороду – удар, в который парень вложил всю свою боль и ярость, едва чувствовался. Хотя, возможно, сказывалось просто давнее увлечение боксом. Но Лиам пообещал себе использовать эту пощёчину как аргумент, когда Дани в очередной раз будет просить его сбрить колючую бороду.
В коридоре Энн была шокирована ничуть не меньше. С того момента, как она нашла сына в просвете между домами, всего в крови и сперме, Гарри говорил почти шёпотом, даже с клиентами в булочной. Решить эту проблему, как и снять с Гарри шарф, за девять месяцев не смог ни один доктор наук. А этот выпускник заставил её сына рассмеяться и закричать меньше, чем за десять секунд, а ведь если бы не рекомендация Дейзи, она бы в жизни к Пейну не пошла. Лиам уговорил дочь Дейзи не резать себе вены каждые две недели, что не удавалось более маститым специалистам.
Выдохшись после крика, Стайлс обнаружил, что вскочил на ноги, и вновь сел в кресло.
– Чего ты хочешь? – устало спросил он.
– Помочь, но… судя по тому, что я прочёл о тебе, все методики уже перепробовали раньше. Была какая-то терапия, к которой ты бы хотел вернуться? – Гарри помотал головой, заставив подпрыгивать каштановые кудри.
– Я бы испробовал, если ты согласишься…
– Только через мой труп, – поморщился Гарри, перебивая психолога. Лиам неопределённо повёл плечом, и повисла тишина. Стайлс рассматривал горшки с алоэ, орхидеями и разномастными кактусами на подоконниках, пока любопытство не взяло верх над недоверием, и он спросил. – А что от меня было бы нужно, если бы я согласился?
– Отвечу в трёх словах: встретиться с насильником, – внешне спокойно ответил Лиам. Он уже сам начал сомневаться в выбранной тактике: как обычно, поставить всё на честность и равенство и не мешать пациенту самому себя излечивать. Подростки от этого приходили в восторг, но случай Гарри был серьёзнее, и Пейн хотел найти методику получше, но, если такая и существовала, на Стайлсе её уже испробовали.
– Как это поможет? – наконец выдавил из себя Гарри, и зелёные глаза встретились с карими. Не выдержав, Стайлс отвёл взгляд и принялся рассматривать аквариумных рыбок.
– Я ничего не обещаю, но… ты ведь не боишься остальных людей? Не паникуешь от покупателей в булочной, так? Не страдал паническими атаками в колледже? Встретившись с Томлинсоном лицом к лицу, ты увидишь свой страх. И победишь его.
– Я подумаю, – напряжённо морщил лоб Гарри. Почему-то мысль о победе заставляла его внутренности судорожно сжиматься, хотя умом Стайлс понимал, что в словах Пейна есть логика.
– Позвони, когда найдёшь ответ, – Лиам улыбался больше глазами, чем уголками пухлых губ.
Пейн подал руку, и Стайлс крепко пожал её. Лиам проводил парня до двери, после чего обменялся рукопожатием с Энн. Та, увидев психотерапевта, годившегося ей в сыновья, стала улыбаться более натянуто, но промолчала.
– Мам, он предложил мне встретиться с… Луи, – почти по слогам выдавил Гарри, поправляя кудри, пока Энн вела машину к дому.
– Да уж, соотношение мозгов и мышц у него явно не в пользу первых.
– Если поможет, всё станет, как было, – так же медленно и задумчиво произнёс кудрявый, рассматривая Лондон за стеклом. – А было замечательно, – вздохнул Гарри, и глаза его наполнились слезами.