27 часть
После бала прошло две недели.
Мы с Ландо снова учились быть вместе. Осторожно, будто по тонкому льду. Он старался — реально старался. Снова ходил к Дэвиду, снова звонил по десять раз на дню, снова присылал дурацкие фото. Я тоже старалась — не цепляться к мелочам, не ждать подвоха, доверять.
Получалось так себе. Но мы работали над этим.
Сезон был в самом разгаре. Гонки, перелёты, тесты — всё смешалось в один бесконечный день сурка. Я выматывалась так, что к вечеру валилась с ног. Ландо тоже. Мы почти не виделись вне работы, но хотя бы на трассе были одной командой.
В один из редких выходных, когда у «Макларена» был перерыв, а у «Мерседеса» тесты, Элина позвонила и заявила:
— Всё. Завтра мы отдыхаем. Идём гулять по Лондону, пьём кофе, едим пирожные и не думаем о гонках.
— А если Ландо позвонит? — спросила я.
— Не позвонит. Я договорилась с Марком — ему сказали, что у тебя женский день и беспокоить нельзя.
Я засмеялась:
— Ты подкупила Марка?
— Я просто сказала, что если он даст тебе выходной, я перестану воровать печенье из их столовой. Он согласился.
— Гениально.
---
Утро было солнечным, что для Лондона редкость. Мы встретились в кафе, заказали по огромному круассану и капучино, и просто болтали. О всякой ерунде — о моде, о сериалах, о парнях.
— Как у вас с Ландо? — спросила Элина, когда мы устроились на скамейке в парке.
— Нормально, — ответила я. — Стараемся.
— Он реально изменился?
— Да. — Я улыбнулась. — Иногда смотрю на него и не узнаю. Спокойный, внимательный, заботливый. Даже странно.
— Это любовь, детка. — Элина мечтательно закатила глаза. — Она даже из урагана может сделать тихую гавань.
— Надеюсь, надолго.
Мы замолчали, глядя на уток в пруду. Было так мирно, что я почти забыла о бесконечной гонке, которой была моя жизнь.
Телефон зажужжал. Я посмотрела — Марк.
— Странно, — нахмурилась я. — Он же знает, что у меня выходной.
— Может, что-то срочное? — предположила Элина.
Я ответила:
— Марк?
— Лэс, — голос у него был какой-то странный, напряжённый. — Ты где?
— В парке, гуляю. А что?
— Можешь срочно приехать в центр?
— Что-то случилось? — Сердце ёкнуло. — С Ландо?
— С Ландо всё в порядке. Просто приезжай. Это важно.
— Что именно?..
— Лэс, просто приезжай. Быстро.
Он отключился.
Я посмотрела на Элину. В глазах у неё читалось то же беспокойство.
— Едем, — сказала она.
Мы поймали такси и через полчаса были у технологического центра. Марк ждал у входа, нервно теребя бейдж.
— Наконец-то! — выдохнул он, увидев нас. — Идём.
— Марк, что случилось? — Я почти бежала за ним. — Ты меня пугаешь.
— Ничего страшного, — ответил он, но голос не внушал доверия. — Просто... кхм... нужно, чтобы ты кое-что увидела.
— Что?
— Потом. — Он схватил меня за руку и потащил по коридору. Элина семенила следом. — Только, Лэс, молчи. Хорошо? Ни звука. Просто смотри.
— Марк, что за тайны мадридского двора?
— Увидишь.
Мы подошли к комнате отдыха — той самой, где обычно пили кофе и играли в приставку. Дверь была приоткрыта. Марк приложил палец к губам и осторожно заглянул внутрь. Потом кивнул мне.
Я заглянула — и замерла.
В комнате, на диване, сидел Ландо. На руках у него был крошечный свёрток — новорождённый ребёнок. Девочка, судя по розовому одеяльцу. Она плакала — тоненько, жалобно, захлёбываясь.
А Ландо... Ландо говорил.
Я прислушалась.
— ...ну тихо, тихо, маленькая. Я знаю, знаю, страшно в этом большом мире. Но ты не бойся. Ты самая сильная, ты справишься. Вот смотри — там за окном птички летают. Видишь? Они тоже когда-то маленькими были. И ничего, выросли. И ты вырастешь. Будешь быстрая, как болид, и красивая, как твоя мама. Только не плачь, а? А то я сам сейчас разревусь, а мне нельзя, я же чемпион.
Девочка всхлипнула пару раз и затихла. Прислушалась к его голосу. Ландо улыбнулся и продолжил, уже тише:
— Вот умница. Ты только представь: когда вырастешь, сможешь всё, что захочешь. Хочешь — гонщицей станешь, хочешь — врачом, хочешь — балериной. Главное — верь в себя. И знай, что кто-то всегда будет рядом. Даже если кажется, что нет. Вот как я сейчас. Я же просто мимо проходил, а ты тут плачешь. Значит, не просто так.
Он покачал её на руках, и она окончательно успокоилась, уставившись на него огромными синими глазами.
Я стояла в дверях и чувствовала, как по щекам текут слёзы. Не от грусти — от умиления, от нежности, от того, что этот человек, этот бывший ураган, этот чемпион мира, сидит и разговаривает с младенцем, как с самым важным существом на земле.
— Лэс, — прошептал Марк. — Заходи уже.
Я шагнула внутрь. Ландо поднял глаза. Увидел меня — и смутился, как мальчишка.
— Ой, — сказал он растерянно. — Ты... ты уже здесь?
— Марк позвонил, — ответила я шёпотом, боясь спугнуть момент. — Сказал, срочно.
— Это... ну... — Он кивнул на ребёнка. — Дочка механика Пита. У них никого нет, он один, жена в роддоме, а её нужно было забрать на пару часов. А я тут был... ну и...
— Ты нянчишь ребёнка, — закончила я.
— Ну да. — Он пожал плечами. — Она плакала, никто не мог успокоить. А я вспомнил, как мама меня успокаивала. Говорила, что я чемпион и всё смогу. Вот и ей говорю.
Я подошла ближе. Села рядом на диван. Посмотрела на девочку — она уже спала, уткнувшись носом в его грудь.
— Ты невероятный, — сказала я тихо.
— Да ладно, — смутился он. — Это же просто ребёнок.
— Не просто. — Я взяла его свободную руку. — Ты — человек, который может успокоить чужого плачущего ребёнка. Который говорит ей, что она сильная. Который верит в неё. Знаешь, что это значит?
— Что?
— Что ты настоящий. — Я посмотрела ему в глаза. — Что вся эта твоя броня, тусовки, девки — это было не взаправду. А вот это — взаправду.
Он улыбнулся. Той самой улыбкой, от которой у меня таяло сердце.
— Ты тоже настоящая, — сказал он. — И я тебя люблю.
— Я знаю.
Девочка посапывала во сне. Мы сидели втроём на диване, и в комнате было так тихо и тепло, как бывает только дома.
В дверях деликатно кашлянули. Пит, механик, заглядывал с виноватым видом.
— Извините, — прошептал он. — Я за дочкой.
Ландо осторожно, будто величайшую драгоценность, передал ребёнка отцу. Тот принял, благодарно кивнул и вышел.
Мы остались одни.
— Ну что, — сказал Ландо, поворачиваясь ко мне. — Пойдём отсюда?
— Пойдём.
Он взял меня за руку, и мы вышли из центра. На улице светило солнце, и Лондон был прекрасен, как никогда.
— Знаешь, — сказала я. — Я, кажется, только сейчас поняла, почему выбрала тебя.
— Почему?
— Потому что ты умеешь любить. По-настоящему. Даже тех, кого видишь впервые.
Он остановился, притянул меня к себе.
— Я умею любить только тебя, — сказал он серьёзно. — Остальные — просто так. Ты — моя жизнь.
Я поцеловала его. Прямо посреди улицы, под взглядами прохожих. Плевать.
—
Вечером я открыла канал. Пять миллионов подписчиков.
«Сегодня я видела, как мой чемпион мира успокаивал чужого плачущего ребёнка. Говорил ей, что она сильная, что у неё всё получится, что она вырастет и покорит мир.
И я поняла: вот он — настоящий. Не тот, что на подиуме, не тот, что на тусовках. А тот, кто может взять на руки крошечное существо и подарить ему тепло.
Я люблю этого человека. Со всеми его тараканами, срывами, слабостями. Потому что сердце у него — золотое.
Ваша Лэс».
«Самое важное в человеке — не то, что он говорит, а то, как он относится к тем, кто слабее его».