5 часть
Три дня пролетели как один.
Я погрузилась в мир «Макларена» с головой, и это было похоже на падение в кроличью нору. Только вместо Безумного Шляпника здесь были инженеры с вечно озабоченными лицами, вместо чаепитий — бесконечные брифинги, а вместо гусеницы, курящей кальян, — Ландо Норрис, который появлялся в самых неожиданных местах и так же неожиданно исчезал.
Марк сдержал слово: меня прикрепили к отделу коммуникаций как стажёра, но на деле я моталась по всему технологическому центру, впитывая информацию как губка. Я сидела на совещаниях, где обсуждали аэродинамику, и делала вид, что понимаю хотя бы каждое третье слово. Я ходила в столовую и слушала, как механики спорят о настройках подвески. Я даже завела блокнот, куда записывала новые термины, и к концу третьего дня в нём было уже сто двадцать слов.
«Диффузор — разобралась. Антикрыло — поняла. Граунд-эффект — в процессе».
Элина звонила каждый вечер и ржала:
— Ты как тот персонаж из «Дьявол носит Prada», который ничего не понимал в моде, но делал вид.
— Я не делаю вид, — обижалась я. — Я реально учусь.
— Учишься делать вид? — уточняла Элина.
— Учусь понимать. Это разные вещи.
На самом деле я понимала одно: здесь все говорят на языке цифр, и чтобы выжить, мне нужно либо выучить этот язык, либо найти способ переводить его на человеческий.
К концу третьего дня Марк позвал меня в свой кабинет.
— Садись, — кивнул он на стул. — Есть разговор.
Я села, стараясь не выдать волнения. За три дня я уже немного научилась читать Марка — он не вызывал просто так, только по делу.
— Завтра выезд на трассу в Сильверстоун, — начал он. — Тестовая сессия перед следующей гонкой. Мы берём тебя с собой.
У меня перехватило дыхание.
— В смысле?
— В прямом. — Марк снял очки и потер переносицу. — Кевин уходит через неделю, и нам нужно, чтобы Ландо привыкал к новому человеку. Ты поедешь как стажёр-наблюдатель. Будешь рядом, будешь смотреть, слушать, запоминать. Вмешиваться не надо. Просто будь тенью.
— А Ландо знает?
— Знает. — Марк усмехнулся. — Сказал: «Пусть едет, раз такая смелая». Так что готовься. Завтра в шесть утра выезд. Форму одежды получишь у администратора.
Я кивнула, хотя внутри всё дрожало. Трасса. Настоящая трасса. Настоящий Ландо. Настоящая я, которая ничего не понимает.
Выйдя из кабинета, я сразу написала в канал:
«Завтра первый выезд на трассу. Буду тенью чемпиона мира. Если я пропаду — ищите меня в отбойниках Сильверстоуна. Шучу. Наверное».
Подписчики отреагировали мгновенно. Кто-то желал удачи, кто-то просил фотографий, а кто-то писал: «Лэс, будь осторожна с этим Норрисом, он же известный сердцеед». Я отмахивалась от этих комментариев, но где-то в глубине души они застревали.
Сердцеед. Посмотрим.
---
Сильверстоун встретил нас промозглым утром и ветром, который пробирал до костей, несмотря на термобельё и толстую толстовку с логотипом команды.
Я стояла в боксе и смотрела, как механики колдуют над болидом. Машина без кожуха выглядела как обнажённый скелет — провода, трубки, карбон. Красиво и страшно одновременно.
— Нравится? — раздалось за спиной.
Я обернулась. Ландо стоял в двух шагах, уже в гоночном комбинезоне, расстёгнутом до пояса. Под ним была видна футболка, на шее — толстая золотая цепь, на губах — ленивая улыбка человека, которому всё по барабану.
— Пугает, — честно призналась я.
— Это правильно. — Он подошёл ближе и тоже уставился на болид. — Кого не пугает — тот либо дурак, либо мёртвый. Страх — это топливо. Без страха нет скорости.
— Философ, — усмехнулась я.
— А ты как думала? Мы тут не просто круги наматываем. — Он повернулся ко мне. Вблизи его глаза оказались не просто карими, а с золотистыми крапинками. — Слышал, ты журналистка. Популярная. Беглая.
Я напряглась:
— Откуда знаешь?
— Том из техподдержки рассказал. — Ландо ухмыльнулся. — Он теперь твой главный фанат. Всем в команде разослал ссылку на твой канал. У нас тут свои сплетни.
— И что пишут?
— Пишут, что ты опасная. — Он смотрел мне прямо в глаза. — Что у тебя язык без костей и ты не боишься говорить правду. Это здесь редкость.
— А ты боишься? — спросила я.
Ландо засмеялся — громко, открыто, запрокинув голову.
— Я? Я боюсь только одного — проиграть. Остальное — ерунда.
— Тогда мы поладим, — сказала я. — Я тоже не люблю проигрывать.
Он посмотрел на меня с новым интересом. Секунду, другую. А потом кивнул на болид:
— Хочешь посидеть?
— В машине?
— Ну не в кафе же. — Он уже жестом подзывал механика. — Дай ей сесть, пусть прочувствует.
Я думала, что сейчас начну отнекиваться, но ноги сами понесли меня к кокпиту. Механик помог мне забраться внутрь — это оказалось сложнее, чем выглядит по телевизору. Узко, тесно, педали где-то далеко, руль — сплошная панель с кнопками.
— Ну как? — Ландо наклонился ко мне, опершись рукой о край кокпита.
— Как в гробу, — выдохнула я. — Только с кнопками.
— А ты думала, люкс? — Он усмехнулся. — Здесь не для красоты. Здесь для скорости. Всё лишнее — вон.
Он показал на педаль газа.
— Там двести килограммов прижимной силы. На скорости ты чувствуешь каждую кочку. Пот заливает глаза, руки немеют, а мозг работает на пределе. Но когда ты входишь в поворот идеально — это кайф. Ни с чем не сравнимый.
Я смотрела на него снизу вверх и вдруг увидела не того тусовщика и бабника, про которого мне рассказывала Элина. А человека, который действительно любит своё дело. До дрожи. До пота. До немеющих рук.
— Я никогда не испытывала такого кайфа, — сказала я честно. — От слов — да. Когда пишешь и попадаешь в точку. Когда люди откликаются. Это тоже кайф.
— Тогда мы точно поладим. — Он протянул руку, помогая мне выбраться. — Ты от слов, я от скорости. Будем друг друга дополнять.
Я выбралась из кокпита, поправила форму и вдруг поймала взгляд Марка. Тот стоял в стороне и наблюдал за нами с непроницаемым лицом. А потом чуть заметно кивнул.
Одобряет, что ли?
Дальше пошла обычная тестовая рутина. Ландо гонял круги, инженеры следили за телеметрией, я стояла в углу и пыталась запомнить всё, что происходит. В наушниках, которые мне дали, было слышно радиообмен.
— Много поребриков на выходе из шестого, — говорил Ландо. — Болид прыгает.
— Поняли, — отвечал Кевин. — Попробуй сместить точку торможения.
— Пробовал. Не помогает.
— Тогда работаем с подвеской. Заходи на следующем круге.
Я слушала и чувствовала, как внутри что-то щёлкает. Они снова говорили на разных языках. Ландо говорил об ощущениях, Кевин — о цифрах. И между ними была пропасть.
После очередного заезда, когда Ландо вылез из машины и стянул шлем, я подошла к нему с бутылкой воды. Просто потому что захотелось. Потому что он выглядел вымотанным и злым.
— На, — протянула я.
Он взял бутылку, жадно отпил и вдруг сказал:
— Он меня не слышит.
— Кто?
— Кевин. — Ландо кивнул в сторону бокса. — Я ему говорю: машина прыгает. А он мне: давай цифры. Какие цифры, блин? Я чувствую жопой, что прыгает! А он хочет, чтобы я ему график принёс.
— Может, ему нужен переводчик? — осторожно предположила я.
— Какой?
— Человеческий. — Я помолчала. — Я, например, не знаю, как это называется технически, но если машина прыгает на поребриках — значит, либо подвеска слишком жёсткая, либо аэродинамика не держит. Так?
Ландо уставился на меня. В его глазах зажглось что-то похожее на интерес.
— Откуда знаешь?
— Вчера читала. — Я пожала плечами. — В интернете. Там всё есть, если знать, что искать.
— А ты знаешь?
— Я учусь. — Я посмотрела ему в глаза. — И я умею слушать. Если ты мне объяснишь словами, я, может быть, переведу это на язык цифр для Кевина. Или для кого-то другого.
Ландо молчал долго. Так долго, что я уже решила, что сказала какую-то глупость. А потом он вдруг улыбнулся — по-настоящему, без своей обычной ленивой усмешки.
— А ты интересная, стажёр. — Он отдал мне пустую бутылку. — Ладно. Посмотрим.
И ушёл в бокс, оставив меня стоять с бутылкой в руках и бешено колотящимся сердцем.
Вечером, сидя в гостинице (крошечный номер, который выделила команда), я писала новый пост. Подписчиков уже было тридцать пять тысяч.
«Сегодня я сидела в болиде Формулы-1. Это тесно, страшно и пахнет потом и скоростью. Сегодня я разговаривала с чемпионом мира. Он оказался не тем, кого показывают в инстаграме. За маской тусовщика и бабника прячется человек, который отчаянно хочет, чтобы его услышали. Просто услышали, а не завалили цифрами.
Кажется, я начинаю понимать, зачем я здесь.
Не для того, чтобы стать инженером. А для того, чтобы стать мостом.
Ваша Лэс».
Я нажала «опубликовать» и отложила телефон. За окном шумел ветер, где-то вдалеке слышался рёв моторов — тесты иногда продолжались дотемна. Я закрыла глаза и вдруг поймала себя на мысли, что улыбаюсь.
Впервые за долгое время — просто улыбаюсь, без причины.
Или с причиной. С очень странной, нелогичной, невозможной причиной по имени Ландо.
«Иногда люди, которых мы считаем сложными, просто ждут, чтобы кто-то заговорил с ними на их языке».
— Селеста Инг, «И повсюду тлеют пожары»