3 часть
Утро в Лондоне оказалось серым, влажным и на удивление тихим.
Я проснулась от того, что в квартире не работал будильник. Вообще никакой будильник не работал, потому что я спала на чужом диване в чужой стране, и мой внутренний хронометр сбился окончательно. Телефон показывал половину одиннадцатого. Я проспала двенадцать часов.
Элина уже ушла. На кухонном столе меня ждала записка, прижатая кружкой с остывшим чаем: «На работе до шести. Еда в холодильнике. В шкафу полотенца. Душ включишь — не бойся, там напор слабый, но терпимо. Целую. Э».
Я допила холодный чай и побрела в душ.
Горячая вода немного привела меня в чувство. Я стояла под тонкими струйками и смотрела на себя в маленькое запотевшее зеркало. Высокая блондинка с голубыми глазами и красными от недосыпа белками. Грудь — спасибо маминой генетике — никуда не делась даже после бессонной ночи и перелета. Я провела рукой по ключице, по плечу. Тело помнило Москву, а душа уже пыталась въехать в Лондон.
Из душа я вышла с твёрдым решением: надо собирать себя заново. В прямом смысле.
Я раскрыла чемодан и достала то, что успела схватить в той панике. Джинсы — мои любимые, идеально сидящие по фигуре. Чёрное платье — короткое, с открытыми плечами, которое я надевала на важные мероприятия. Пара топов — один с глубоким декольте, второй попроще. Косуха — дорогая, натуральная кожа, покупала в прошлом году в Милане за ползарплаты. Сапоги на каблуке. Кроссовки.
Я оделась тщательно, как перед выходом на светское мероприятие. Джинсы, топ с вырезом (тот самый, глубокий), косуха сверху. Волосы высушила, уложила, макияж — минимум, но выразительно. Красная помада. Сережки-кольца. Когда я смотрела в зеркало в прихожей, оттуда на меня смотрела Лэс. Та самая Лэс, у которой тридцать тысяч подписчиков и голос, который слышат.
Никто не должен знать, что внутри у этой Лэс — сплошной мандраж и обломки прошлой жизни.
Телефон звякнул. Элина прислала адрес: технологический центр «Макларена». И приписка: «Там строгая проходная, я заказала пропуск на имя Лесной. Прикроешься моей фамилией. Ничего не бойся, просто посмотри. И да, там есть кафе, возьми себе латте. Ты любишь латте? Кажется, любила».
Любила. Любила всё, что теперь было далеко.
Я вышла на улицу, и Лондон ударил по глазам своей обыденностью. Люди спешили по делам, автобусы гудели, где-то лаяла собака. Я поймала такси — лондонское такси, такое же, как в кино, чёрное и угловатое — и назвала адрес.
Водитель оказался болтливым. Спрашивал, откуда я, надолго ли, нравится ли мне Лондон. Я отвечала односложно, глядя в окно. За стеклом проплывали районы, которые я видела только в фильмах и инстаграме знаменитостей. Челси, Найтсбридж, какие-то особняки...
— Вот тут живут ваши, — кивнул водитель на очередной дом. — Русские. Олигархи.
— Я не олигарх, — усмехнулась я.
— А кто?
Я задумалась. Кто я теперь? Беженка? Журналист без страны? Просто девушка с красивой грудью и пустым банковским счетом?
— Я пока не знаю, — честно ответила я.
Водитель хмыкнул и больше не приставал.
Технологический центр «Макларена» оказался огромным стеклянным зданием, похожим на расправленные крылья. Оно стояло особняком, окружённое идеальным газоном и дорогими машинами на парковке. У входа висел флаг Бахрейна — спонсоры, надо полагать.
Я расплатилась, вышла и вдруг почувствовала себя самозванкой. Высокая блондинка в дорогой косухе и с идеальным макияжем, которая идёт в храм Формулы-1, ничего не понимая в диффузорах и антикрыльях.
На проходной меня встретил охранник. Строгий, в форме, с планшетом.
— Фамилия?
— Лесная. Элина Лесная. Мне пропуск заказан.
Он посмотрел в планшет, на меня, снова в планшет. Я затаила дыхание. Сейчас спросит, почему в заявке одно лицо, а в реале — другое. Но он просто кивнул и протянул мне бейдж.
— Проходите. Встреча в главном холле.
Я выдохнула.
Внутри было космически красиво. Стекло, металл, лестницы, ведущие в никуда, и макеты болидов на постаментах. На стенах — экраны с гонками. В центре холла — настоящая машина, прошлогодняя, судя по наклейкам. К ней можно было подойти и потрогать. Я потрогала. Карбон на ощупь оказался шершавым и холодным.
— Вам помочь?
Я обернулась.
Парень в форме сотрудника, с бейджем и приветливой улыбкой. Молодой, симпатичный, рыжеватый.
— Я просто жду подругу, — улыбнулась я в ответ. — Она работает здесь.
— А, понял. — Он окинул меня взглядом. Профессиональным, но чуть задержавшимся на зоне декольте. — Вы не из команды?
— Нет. Я вообще первый раз здесь.
— Тогда добро пожаловать в наш храм скорости. — Он широко улыбнулся. — Если что-то нужно — спрашивайте. Меня Том зовут.
— Лэс, — представилась я.
И тут случилось то, чего я не ожидала.
Том замер. Посмотрел на меня внимательнее, прищурился, а потом вдруг выпалил:
— Лэс? Та самая Лэс? Из Телеграма? «Голос улиц»?
У меня сердце ухнуло куда-то вниз, в район карбонового пола.
— Что? — переспросила я глупо.
— Ну «Голос улиц»! — Том даже засмеялся от восторга. — Я читал ваш канал! Ну, читал, пока его не заблокировали. Боже мой, вы здесь? Вы в Лондоне? Это же... это невероятно!
Он смотрел на меня так, будто перед ним стояла рок-звезда. А я стояла и не знала, что делать. Бежать? Отрицать? Признаваться?
— Это правда вы? — не унимался Том. — Я ваши посты про московские протесты пересылал всем друзьям! У меня скрины сохранились! Вы тогда написали про этого вашего... ну, который всё запрещает... Это было жёстко. Смело. Очень смело.
— Том, — я оглянулась по сторонам, проверяя, не слышит ли кто. — Тише, пожалуйста. Я... да, это я. Но сейчас я просто здесь. Как частное лицо.
— Конечно-конечно! — закивал он, но глаз не сводил. — Слушайте, это так круто! А вы надолго? А вы будете писать? Вы же не бросите? Нам там всем не хватает вашего голоса. Правда. После того как канал закрыли, многие спрашивали: где Лэс? Что с Лэс?
Я сглотнула ком в горле.
— Я думаю... возможно, заведу новый.
Том просиял:
— Обязательно! И дайте ссылку! Я первый подпишусь!
Он достал телефон, и я, повинуясь какому-то внутреннему порыву, продиктовала ему ник. Новый канал я завела вчера ночью, пока не могла уснуть. Назвала просто «Лэс. Лондон». Без особых надежд, просто чтобы было куда выплескивать то, что накопилось. Там пока было пусто, только один пост: «Я жива. Я в безопасности. Продолжение следует».
— Отлично! — Том уже строчил что-то в телефоне. — Я сейчас скину всем своим, кто вас знает. Вы даже не представляете, как мы рады, что вы выбрались.
— Я не выбиралась, — поправила я тихо. — Меня вытолкнули.
— Тем более. — Том посерьёзнел. — Добро пожаловать в свободный мир, Лэс. Здесь можно писать всё.
Он улыбнулся и ушёл, оставив меня стоять посреди холла с бешено колотящимся сердцем.
Всё. Меня узнали. И не просто узнали — обрадовались. Значит, я не пустое место. Значит, мои слова что-то значили там, дома. И будут значить здесь.
Я достала телефон и открыла новый канал. Подписчиков уже было двести. Двести! За ночь! Откуда? Я никому не давала ссылку. А потом поняла: это те, кто искал меня. Кто помнил. Кто ждал.
Пальцы сами застучали по экрану. Я написала новый пост:
«Лондон, день второй. Меня только что узнали в технологическом центре „Макларена". Парень по имени Том сказал, что скучал по моему голосу. Ребята, я тоже скучала. По вам. По нам. По возможности говорить правду. Здесь, кажется, это разрешено. Значит, будем говорить. Всё, что накипело. Всё, что наболело. Всё, что я вижу вокруг. А вижу я пока не очень много, потому что сижу в чужой квартире и хожу на экскурсии по Ф-1. Но обещаю: скоро будет жарко. Ваша Лэс».
Я нажала «опубликовать» и спрятала телефон.
— Лэс!
Элина летела на меня через весь холл, размахивая руками. На ней была форма «Мерседеса» — серебристая толстовка с логотипом и такие же штаны. Выглядела она как персонаж компьютерной игры про будущее.
— Ты пришла! Ты здесь! — Она чмокнула меня в щеку и отстранилась, оглядывая с ног до головы. — Охренеть. Ты как с обложки. Я и забыла, какая ты красивая, пока в школе вместе торчали. Там ты была просто Лэска с косичками, а сейчас...
— А сейчас просто Лэска с декольте, — усмехнулась я. — И пустым карманом.
— Это временно. — Элина махнула рукой. — Пошли, я тут договорилась. Нас проведут в симулятор. Не в сам секретный, конечно, но в учебный. Посмотришь, как это работает. Заодно познакомлю тебя кое с кем.
— С кем?
— С одним парнем из HR «Макларена». Он мой знакомый. Просто поболтаешь, расскажешь о себе. Без обязательств.
Я замерла.
— Элина, я не готова. Я ничего не знаю. Я вчера только узнала, что такое диффузор, и то из интернета.
— Диффузор — это по бокам, — отмахнулась Элина. — Не парься. Ты им нужна не за знание диффузоров. Пошли.
Она схватила меня за руку и потащила к лифтам. Я только и успевала, что перебирать ногами на каблуках и молиться, чтобы никто не спросил меня ничего сложнее моего имени.
Лифт поднялся на третий этаж. Двери открылись, и мы попали в коридор, увешанный фотографиями гонщиков. Я мельком увидела лицо Ландо Норриса — улыбающееся, нагловатое, с прищуром человека, который привык получать всё и сразу.
— Красивый, — заметила я.
— И невыносимый, — отрезала Элина. — Но тебе необязательно его любить. Тебе нужно его выносить.
— Я не выношу даже свои собственные истерики, — пробормотала я.
Мы вошли в комнату с огромным экраном и креслом, похожим на кабину болида. Там уже стоял мужчина лет сорока в очках и с блокнотом в руках.
— Лэс, это Марк. Марк, это Лэс. Та самая, про которую я рассказывала.
Марк оглядел меня. Медленно. Снизу вверх. Задержался взглядом на груди, на ногах, на лице. Я внутренне сжалась, ожидая какой-нибудь гадости про «блондинкам здесь не место».
— Внушительно, — сказал он наконец. — Садитесь, Лэс. Поговорим.
Я села в кресло для посетителей, стараясь держать спину прямо и не сутулиться. Моя мама всегда говорила: «Лэс, с твоей фигурой сутулиться — преступление». Вот я и не сутулилась.
— Элина говорит, вы журналист, — начал Марк. — Популярный. С аудиторией.
— Была популярная, — поправила я. — До вчерашнего дня.
— А что случилось вчера?
— Я завела новый канал.
Марк поднял бровь. Элина за моей спиной хмыкнула.
— И о чём пишете?
— Обо всём. О жизни. О том, как меня узнали сегодня в вашем холле. — Я улыбнулась. — Оказалось, у «Макларена» есть поклонники, которые читали мой старый канал.
Марк снял очки и посмотрел на меня уже внимательнее, без скидок на внешность.
— И много таких?
— Я выясню к вечеру. Том, тот парень, который меня узнал, обещал дать ссылку всем своим. А своих у него, судя по активности, много.
— Том из техподдержки? — уточнил Марк.
— Кажется, да.
Марк переглянулся с Элиной. Та пожала плечами.
— Ладно, — сказал Марк. — Давайте так, Лэс. Я не буду спрашивать вас, знаете ли вы, чем отличается шина «софт» от «медиум». Потому что ответ я знаю заранее. Но есть кое-что другое. Наш пилот, Ландо, — он сложный человек. Очень талантливый, очень быстрый, но сложный. Ему нужен не инженер-робот, который будет выдавать цифры. Ему нужен человек, который сможет выстроить с ним диалог. Который поймёт, когда он врёт, когда боится, когда придуривается. И который сможет ему противостоять, когда это необходимо. Вы умеете противостоять, Лэс?
Я подумала о Москве. О том, как я писала посты, зная, что за ними могут прийти. О том, как не убирала острые углы, не смягчала формулировки. О том, как выходила на митинги и смотрела в глаза людям в форме.
— Умею, — сказала я твёрдо.
— Хорошо. — Марк кивнул. — Тогда давайте так. Мы пригласим вас на тестовый день. Посмотрите, как работает команда, пообщаетесь с людьми, почувствуете атмосферу. Если не испугаетесь — поговорим дальше.
— Я уже всё испугалась, что можно, — усмехнулась я. — Дальше только чистая наглость.
Марк улыбнулся впервые за разговор:
— Это нам подходит.
Он протянул руку, я пожала. Рукопожатие было крепким, мужским, без дураков.
Выходя из симулятора, я поймала себя на мысли, что улыбаюсь. Впервые за двое суток улыбаюсь не потому, что надо, а потому, что внутри что-то ёкнуло и зажглось.
— Ну что, — шепнула Элина, когда мы шли к лифту. — Я же говорила.
— Ты говорила, — согласилась я. — Но я всё равно ничего не понимаю в машинах.
— Понимать будешь потом. Сейчас главное — понять человека.
Мы вышли на улицу, и я снова достала телефон. Новый канал открылся, и у меня перехватило дыхание.
Пять тысяч подписчиков.
Пять тысяч за час.
Я листала комментарии — люди писали из Москвы, Питера, Киева, Минска, даже из Нью-Йорка. «Лэс, ты жива!», «Слава богу, ты выбралась!», «Мы с тобой, где бы ты ни была», «Давай новый канал, мы соскучились», «Лэс, ты наша совесть».
Я стояла посреди лондонской улицы, и по щекам текли слёзы. В этот раз я даже не пыталась их остановить.
— Лэс? — Элина тронула меня за плечо. — Ты чего?
— Они помнят, — прошептала я. — Они все помнят.
— Конечно помнят. — Элина обняла меня за талию. — Ты думала, слова ничего не значат? Слова — это всё, Лэс. Особенно если их говорить громко и не бояться.
Я кивнула и вытерла слёзы. Завтра будет новый день. А сегодня — сегодня я снова была собой.
«Никто не может заставить тебя чувствовать себя неполноценным без твоего согласия».
— Элеонора Рузвельт