Просчёт

Сок Гон стоял в дверном проёме, заполняя собой свет коридора. Тень от его фигуры падала внутрь номера, почти касаясь ног Марлен. Он смотрел на неё долго, слишком долго. Взгляд был тяжёлым, неподвижным, будто он пытался вычитать в её лице то, что она упорно скрывала.

Молчание между ними тянулось, как натянутая струна.

Марлен не отводила глаз. Она медленно подняла руку, поднесла сигарету к губам и зажала её между зубами. Кончик сигареты тлел, отражаясь в её зрачках. Она сделала короткую затяжку, не спеша, будто демонстративно игнорируя его присутствие, и сквозь сжатые губы произнесла:

— Если вам нечего сказать... значит, мне нечего ждать.

Голос был ровный, но холодный, с едва уловимой насмешкой.

Свободной рукой она начала закрывать дверь, медленно, без лишней суеты, словно давая ему шанс уйти самому. Но в следующую секунду движение оборвалось.

Сок гон резко выставил руку и остановил дверь. Дерево глухо ударилось о его ладонь. Он толкнул её обратно, не сильно, но достаточно, чтобы обозначить: он не собирается уходить.

Марлен вскинула взгляд. В нём вспыхнула злость, быстрая, как искра. Она чуть склонила голову вбок и посмотрела на него из-под бровей, словно оценивая, насколько далеко он готов зайти.

— Эй... — её голос стал резче. — Что вы себе позволяете?

Она сделала шаг назад, но не из страха, скорее, чтобы сохранить дистанцию, удобную для удара словами.

— Вам было мало стычки внизу? В ресторане?

Сок гон, будто не заметив её тона, медленно убрал руки в карманы. Это движение выглядело почти ленивым, но в нём чувствовалась сдержанная напряжённость, как у человека, который держит себя под контролем.

Он чуть наклонил голову, рассматривая её уже не так открыто, а более пристально, и спокойно спросил:

— Не пустите меня?

Марлен едва заметно скривилась. На мгновение в её лице мелькнуло недоверие, затем, раздражение.

— Что? — она усмехнулась, коротко, без веселья. — Пустить?

Она сделала шаг вперёд, не убирая сигарету изо рта. Дым медленно поднимался вверх, разделяя их.

— Куда вас пустить?

Её взгляд стал колючим, оценивающим, словно она уже приняла решение и просто доводила его до конца.

— Уходите, я устала, и сказала достаточно на сегодня, завтра назначим повторную встречу, и поговорим тоже завтра!

Пауза.

Затяжка.

Она выдохнула дым в сторону. И уже собиралась закрыть дверь.

Он смотрел на неё, и в этом взгляде медленно проступало раздражение. Не вспышкой, глубже, тише, как давление, которое накапливается под кожей. На секунду его челюсть напряглась. В голове уже складывались слова, резкие, грубые, почти сорвавшиеся с языка:

«Я дал тебе возможность проявиться... я пошёл на уступки... а ты...»

Он хотел сказать это вслух. Хотел поднять голос, сломать её холодную отстранённость, навязать разговор силой.

Но не сделал этого.

Сок гон медленно втянул воздух через нос, глубоко, до упора, словно гасил в себе вспышку. Плечи едва заметно опустились на выдохе. Когда он снова открыл глаза, взгляд уже был другим, всё ещё напряжённым, но собранным, контролируемым.

— Госпожа Марлен... — произнёс он, и в его голосе появилась странная, притворная мягкость, почти неуместная для него. — Пожалуйста, дайте возможность поговорить с вами.

Короткая пауза.

— Я... высказался неправильно. И хочу начать наше знакомство заново.

Марлен смотрела на него, не меняя выражения лица. Ни удивления, ни смягчения, только та же холодная оценка, будто она слушала не человека, а неудачную попытку.

— А-а... — протянула она с лёгкой иронией, едва заметно приподняв бровь. — Я поняла.

Она чуть повернула голову, словно рассматривая его под другим углом.

— Вы хотите извиниться?

Её губы дрогнули в подобии улыбки, но в ней не было тепла.

— Ну ладно. Извиняйтесь тогда.

Пауза. Она чуть отступила вглубь комнаты, оставляя дверь приоткрытой, ровно настолько, чтобы обозначить границу.

— В комнату заходить не обязательно для извинений.

Сок гон прикрыл глаза на секунду, как будто это требовало усилия — сдержаться снова. Когда он открыл их, голос стал чуть жёстче:

— Нет. Я не просто извиниться хочу.

Он сделал лёгкий акцент на слове «просто».

— Я хочу поговорить о деле.

Марлен, не отвечая сразу, подняла металлическую банку. Холодный блеск алюминия на секунду поймал свет из коридора. Она сделала медленный глоток, не отрывая от него взгляда, будто проверяла, сколько он выдержит этой паузы.

— Я не веду так переговоры, — сказала она спокойно, почти лениво.

— Должен сидеть мой помощник. Мои люди. Всё обсуждается при них.

Её голос стал чуть жёстче, чётче:

— И я предпочитаю деловую обстановку... а не это.

Сок гон тяжело выдохнул. На этот раз он не скрывал усталости, или раздражения. Его пальцы в карманах чуть сжались.

— Госпожа Марлен... — начал он снова, уже тише, но с напряжением, которое прорезалось сквозь вежливость. — Пожалуйста. Я же прошу вас по-хорошему.

Марлен посмотрела на него чуть внимательнее. В её глазах мелькнул интерес, короткий, как вспышка.

— А вы можете по-плохому попросить? — спросила она, слегка ухмыльнувшись.

В её голосе появилась насмешка, тонкая, почти игривая, но с явным вызовом.

Он на секунду замолчал. Взгляд дрогнул, будто он не ожидал именно этого.

— Нет... — ответил он, чуть нахмурившись. — Я не это имел в виду.

Он заметно устал. Это уже не скрывалось,  ни в дыхании, ни в том, как чуть опустились его плечи. Слова, которые раньше выходили с контролем, теперь давались через усилие. Ему надоело объяснять, подбирать интонации, удерживать разговор в рамках.

Марлен, напротив, стояла так же твёрдо, как и прежде. Ни на шаг назад. Ни тени сомнения. Вся её поза говорила одно, граница проведена, и она не сдвинется.

Сокгон сделал шаг вперёд.

Почти вошёл.

Движение было не резким, но достаточно уверенным, чтобы проверить её предел. Почти давление, тихое, без слов.

Марлен отреагировала мгновенно. Она тоже шагнула вперёд, перекрывая проход. Не резко, точно. Её плечо оказалось ближе, чем раньше, а взгляд стал жёстче.

Это было предупреждение.

Не заходить.

Не ближе.

Он остановился. Посмотрел на неё сверху вниз, совсем чуть-чуть, но этого хватало, чтобы в этом взгляде появилась тень давления. Брови сошлись, он на секунду прикрыл глаза, словно собирая остатки терпения, и сразу же открыл их.

— Просто пять минут, — сказал он, уже без лишних интонаций, почти сухо. — Поговорить.

Короткая пауза.

— Я всё понял неправильно. Вы должны меня понять... я ждал господина Масару. Но появились вы.

Марлен не шелохнулась.

Она смотрела на него холодно. Без злости, хуже. Без эмоции. Как будто он сейчас говорил нечто очевидно несущественное.

Когда он замолчал, она выдержала паузу, ровно настолько, чтобы его слова окончательно повисли в воздухе.

— Проблема не в том, что вы ждали господина Масару, — сказала она спокойно. — И хотели видеть его.

Её голос был ровным, почти деловым, но в этой ровности чувствовалась жёсткость.

— Проблема в том, что вы не видите во мне равного себе.

Ни повышения голоса. Ни лишних движений. Только точные формулировки. Она чуть склонила голову, продолжая смотреть ему прямо в глаза:

— Я потратила своё время. Пришла на эту встречу. Пригласила вас в наш отель.

Пауза. Короткая. Холодная.

— А вы воспользовались этим шансом так...

Слово прозвучало почти мягко, но от этого стало только жёстче.

— Я этого не терплю.

Она на секунду отвела взгляд в сторону, будто отсекла эмоции, и тут же вернула его обратно, уже полностью собранная.

— Но дело есть дело. Работа есть работа.

Теперь её голос стал чуть быстрее, деловитее:

— Мне абсолютно всё равно, что там произошло. Для меня важна работа.

И снова пауза.

— Но сейчас... — она едва заметно выдохнула, — я не хочу ничего обсуждать.

Её взгляд стал окончательно закрытым.

— Вы потратили моё время.

Короткий, почти незаметный наклон головы.

— И вы упустили шанс на сегодняшнюю встречу.

Слова упали тяжело, без украшений.

— А теперь... — она слегка отступила назад, но дверь по-прежнему оставалась под её контролем, — вы будете за это расплачиваться.

Едва заметная усмешка коснулась её губ — холодная, без радости.

— Не знаю чем. Своим временем. Своим терпением.

Она сделала паузу, давая этой мысли закрепиться.

— Но встреча состоится завтра. Сегодня у меня уже другие дела.

И, уже почти без интонации:

— До завтра.

В какой-то момент что-то в нём сорвалось.

Это было видно сразу, по глазам. Они резко потемнели, вспыхнули глухим, сдерживаемым до этого гневом. Вся прежняя сдержанность исчезла, как будто её и не было.

Сок гон шагнул вперёд и резко схватил Марлен за запястье , то самое, в котором она держала сигарету.

Это произошло слишком быстро.

Марлен на долю секунды замерла. Настоящий, неподдельный шок — она не успела ни отреагировать, ни даже осознать, что происходит. Пальцы разжались сами собой. Сигарета упала на пол, оставив за собой короткую дугу дыма.

— Что вы делаете? — слова сорвались у неё обрывком.

Он не остановился.

Его вторая рука тут же перехватила её другое запястье, то, в котором была банка с напитком. Металл выскользнул из пальцев, с глухим звоном ударился о пол и покатился в сторону.

Он толкнул её внутрь номера.

Не грубо, но достаточно резко, чтобы сбить равновесие и заставить отступить. Марлен попятилась. Шаг за шагом, не отводя от него взгляда, теперь уже не холодного, а напряжённого, настороженного.

Сокгон шёл на неё, не отпуская её рук.

Дверь за их спинами захлопнулась резко, он захлопнул её ногой, даже не оборачиваясь. Глухой удар отрезал коридор, оставив их вдвоём в замкнутом пространстве.

— Что вы делаете? — теперь уже чётче, жёстче. — Отпустите!

В следующую секунду всё изменилось.

Марлен резко рванула правую руку, вырывая её из крепкой его хватки. Движение было точным, и резким, не паническим, а отработанным. Почти сразу она перехватила его правую руку своей, фиксируя её, а второй рукой схватила его запястье.

Без паузы.

Без колебания.

Она резко развернулась, смещая центр тяжести, и через плечо перекинула его.

Тело Сок гона с глухим ударом встретилось с полом. Воздух на мгновение выбило из него.

Марлен уже была сверху.

Она опустилась на него, фиксируя, не давая подняться. Колени упёрлись по обе стороны его туловища, корпус подался вперёд. Её пальцы сжались на его горле, не до удушья, но достаточно, чтобы обозначить контроль, даже в этой ситуации Марлен пыталась сохранить границы.

Её дыхание сбилось.

Глаза расширились, не от страха, а от резкого выброса адреналина. Она чувствовала как кровь закипела. Марлен сама, кажется, на секунду не поверила, что всё произошло именно так быстро.

Сокгон лежал на полу, прижатый. Он не мог дышать полной грудью, из-за резкого и сильного удара об мраморный пол.

И вдруг... усмехнулся.

Коротко. Тихо. Почти с интересом.

— Так вот о какой силе госпожи Марлен говорят... — произнёс он, чуть хрипло.

Это стало последней каплей. Ярость вспыхнула мгновенно. Марлен резко схватила его за воротник и дёрнула на себя, заставляя приподняться.

— Что вы себе позволяете?! — сорвалось уже криком.

— Вы не хотели давать мне шанс на разговор, вот я и перешел на крайние меры. — Он прикрыл глаза и откинул голову назад. — Кажется здесь очень душно, у меня аж голова кружится.

Марлен нахмурила брови, не понимая о чем он. Вдруг по полу, она увидела растекающуюся кровь, она опустила его воротник, и он очень тяжело упал на пол, она потерла переносицу, и тихо произнесла:

— Блять!