Просчёт

Сок гон медленно открывает глаза.

Перед ним — потолок. Светлый, с мраморными узорами, в которых мягко растворяется вечерний свет. В центре висит массивная хрустальная люстра; её грани переламывают уличный свет, свет других высоких зданий и уличной суеты, разбрасывая по комнате холодные блики, заполняя всё пространство, тускло, слабо, и ненавязчиво.

И вдруг, резкая, тупая боль в затылке. Она накрывает мгновенно.

Сок Гон зажмуривается, лицо на секунду искажается, пальцы едва заметно сжимаются. Он делает короткий вдох, словно пытается удержать сознание, и снова открывает глаза. Медленно приподнимает голову.

Никого.

Пусто.

Только тишина... которая через секунду оказывается не тишиной.

Вода.

Где-то за стеной слышится ровный шум, струи душа, бьющие о плитку. Звук глухой, приглушённый, но отчётливый.

Сок гон замирает.

Он не двигается, лишь слегка хмурится, пытаясь собрать мысли воедино. Понимание не приходит.

Он снова прикрывает глаза, уже не от боли, а чтобы сосредоточиться. Прислушивается. Вода продолжает литься.

Ровно. Спокойно.

И вдруг настоящая тишина.

Шум обрывается так же резко, как и появился. Последние капли отдаются коротким эхом, и всё стихает.

Сок Гон остаётся неподвижным ещё несколько минут. Дыхание постепенно выравнивается, но напряжение не уходит.

Щелчок.

Дверь ванной открывается. Он слышит шаги. Он поворачивает голову в сторону, откуда идут шаги.

Марлен выходит в комнату.

Её волосы, тёмные, мокрые, тяжёлые, спадают на плечи, прилипают к ткани и коже. Капли воды медленно скатываются вниз, падают на пол, оставляя тёмные следы. Она босиком.

Широкие спортивные штаны свободно держатся на бёдрах, ткань чуть мнётся при каждом шаге. Сверху, чёрная облегающая майка.

Она останавливается.

Смотрит на него. Просто смотрит, без выражения.

Сок гон снова хмурится, пытаясь сфокусировать взгляд. Несколько секунд он изучает её лицо, будто проверяя, не ошибка ли это.

Затем медленно откидывается обратно на подушку.

Глаза прикрываются.

Голос звучит тихо, хрипло, с остатками боли:

— Что происходит?..

Короткая пауза.

— Почему, я здесь?... – делает слабый выдох.

И почти шёпотом, с явным напряжением:

— И сколько сейчас времени?..

Марлен медленно обходит кровать.

Её шаги тихие, уже почти неслышные на мягком ковре. Она не торопится, словно даёт ему время самому осознать происходящее. Останавливается на мгновение, будто подбирая слова.

— Вы... — короткая пауза, едва заметная, — господин Сок Гон, упали в обморок.

Она продолжает движение и подходит к огромному панорамному окну. Свет обрисовывает её силуэт, делает его почти резким на фоне города. Она коснулась сенсорной панели. Вдоль карниза мягко разлился тёплый свет, едва заметный, но сразу меняющий пространство, как будто комната выдохнула и стала спокойнее. Марлен засовывает руки в карманы и смотрит наружу, не оборачиваясь.

— Сейчас уже около восьми вечера, — произносит она ровно. — Вы лежите здесь... примерно десять часов.

Сок Гон хмурится сильнее. Лоб прорезают складки, взгляд становится тяжёлым. Он делает попытку приподняться, медленно, через усилие.

Марлен замечает это сразу.

— Лучше вызвать кого-нибудь на помощь. Врач сказал лежать, если головная боль не проходит.

Он замирает на секунду, будто не до конца расслышал. Потом всё равно продолжает подниматься, опираясь на руки.

Брови сходятся ещё сильнее.

— Что?.. — голос глухой, с раздражением. — Какой ещё врач?

Он поднимается выше, несмотря на слабость.

— Что произошло? Я вообще не... — он сбивается, раздражённо выдыхает. — Как я упал в обморок?

Марлен не оборачивается сразу. Лишь чуть наклоняет голову, словно этот вопрос для неё очевиден.

— Вы не помните, как я уложила вас на лопатки? — говорит она спокойно.

Без укора. Без эмоции.

Сок Гон едва заметно закатывает глаза.

— Помню. И?

Теперь Марлен медленно поворачивается к нему. Взгляд прямой, холодный, но уже без прежней остроты, скорее констатация фактов.

— Тогда вы должны понимать, — произносит она чётко, — что при падении вы ударились головой об пол.

Короткая пауза.

— Открылась рана. И вы потеряли сознание.

Сок Гон опускает ноги на пол. Движение тяжёлое, неуверенное — но упрямое.

Он сидит так несколько секунд, переваривая услышанное.

Потом тихо, почти сквозь зубы произносит:

— Чёрт.