Просчёт

                                            *  *  *
Марлен вышла из комнаты резко, почти толкнув дверь плечом, словно та мешала ей дышать. Движение было спокойным, но в нём чувствовалась скрытая резкость, сдержанная сила, которая в любой момент могла сорваться. За ней без лишних слов последовали Рино и пятеро охранников. Они выстроились позади, сохраняя дистанцию, но не отставая ни на шаг. Она шла первой, быстро, чётко, с холодной прямотой, и в этом ускоренном шаге уже читалось раздражение, почти гнев.

Люди в холле расступались заранее, улавливая её состояние без слов.

Главный администратор появился перед ней с вежливой улыбкой, но, встретившись с её взглядом, почти незаметно напрягся.

— Госпожа Марлен, всё ли хорошо? Как прошла встреча?

Она даже не остановилась.

— Ключи от моей комнаты. – сказала она резко.

Голос был ровным, сухим, лишённым интонации. Именно это и пугало больше всего.

Администратор на секунду замер, перевёл взгляд на охрану, на Рино, и сразу понял: задавать вопросы сейчас было ошибкой. Он быстро развернулся и поспешил к ресепшену.

Марлен остановилась у лифта. Пространство вокруг будто сжалось. Никто не осмеливался заговорить. Шаги охраны затихли. Все стояли За Марлен и никто не осмеливался сказать хоть слово.

Администратор вернулся почти бегом, остановился перед ней, поклонился и двумя руками протянул ключ-карту.

Марлен выхватила её одним движением.

— Никто за мной не идёт.

Она не повысила голос, но приказ прозвучал так, что возражения были невозможны.

Двери лифта открылись, и она вошла внутрь. Рино остался снаружи.

Их взгляды встретились в последний момент.

Он стоял неподвижно, как и всегда, сдержанный, собранный, но в глазах было другое — не слабость, нет, а упрямое, почти болезненное желание быть рядом. Он знал, что она не позволит, знал это заранее, но всё равно смотрел, будто просил без слов: позволь мне остаться, позволь помочь, ты не обязана справляться одна.

Марлен смотрела на него холодно, ровно, не позволяя ни одной эмоции прорваться наружу.

«Нет.»

Это было не сказано вслух, но он понял.

«Я сама.»

Двери закрылись.

Лифт плавно двинулся вверх.

Марлен стояла неподвижно, глядя на сменяющиеся цифры. 2... 3... 4...

И с каждой цифрой внутри поднималась волна.

«Вы кто такая?»

Слово звучало в голове чужим голосом — насмешливым, холодным.

«На переговоры такого уровня... вы привели женщину?»

Её пальцы медленно сжались.

«Не тратьте мое время. Приведите кого-нибудь... подходящео.»

Она резко выдохнула через нос.

21...

Они смотрели на меня, как на пустое место. Как на ошибку. Как на кого-то, кого можно просто... убрать из разговора.

В груди стало тесно. «Я столько сделала»

22... Двери лифта открылись.

Она подняла взгляд. Персонал, заметив Марлен, выстроился вдоль коридора, горничные, работники, администраторы. Все склонились одновременно.

— Здравствуйте, госпожа Марлен.

Она коротко кивнула и прошла мимо, не замедляя шаг.

Коридор был длинным, приглушённым, дорогим до мелочей. Мягкий ковёр гасил звук шагов, свет ложился ровно, подчёркивая чистоту линий и холодную роскошь интерьера. Золотые элементы на стенах едва заметно мерцали, создавая ощущение идеального порядка.

Но сейчас это только раздражало.

Она подошла к двери своего номера.

Высокая, почти три с половиной метра дверь, белая, с тонкой, сложной золотой резьбой, будто произведение искусства, а не просто дверь.

Карта.

Щелчок.

Дверь открылась.

Марлен вошла внутрь и резко захлопнула её за собой.

Тишина ударила почти физически.

Перед ней раскинулась огромная гостиная, залитая мягким светом. Панорамные окна занимали всю стену, открывая вид на город. Огни внизу казались далёкими, чужими, словно весь этот мир существовал где-то отдельно от неё.
Пространство было почти чрезмерным, около двадцати метров в длину и ширину. Всё объединено в одну зону, без перегородок, без границ.
Два больших дивана стояли друг напротив друга, идеально симметрично. Между ними, низкий стол, гладкий, холодный. Огромный экран занимал одну из стен.
С другой стороны, кровать. широкая, безупречно заправленная, слишком идеальная, чтобы на ней действительно спали. Рядом — барная зона с тёмным деревом, стеклом и мягкой подсветкой.

Всё выглядело дорого. Безупречно.
Как будто здесь всё подчинялось правилам.
Марлен прошла вглубь комнаты.

Сняла пиджак и бросила его на диван, резко, без оглядки. Ткань смялась, нарушив порядок.
Она расстегнула манжеты, закатала рукава. Затем — верхние пуговицы рубашки. Одну за другой, быстро, почти раздражённо.

Дышать стало чуть легче. Но внутри — нет.

Она остановилась, поставила руки на пояс и резко развернулась.

Шаг. Ещё шаг.

Она начала ходить по комнате, от одного угла к другому.

Быстро. Резко.

«Они позволили себе это, позволили себе такое обращение.»

Поворот.

«Они сидели напротив меня и даже не скрывали своего возмущения»

Шаг.

«Где глава?, который принимает решения?»

Её губы сжались.

«Я, черт побери, принимаю решения.»

Поворот.

«Вы не ведёте переговоры с женщинами?».

Она резко остановилась.

На секунду в глазах мелькнула чистая, открытая злость.

— Блять... вы черти, вы... ненавижу...

Слова вырывались тихо, но жёстко.

Она развернулась и быстрым шагом подошла к бару. Резко открыла шкафчик.

Внутри, аккуратно выстроенные бутылки, дорогой алкоголь, бокалы, соки, газировки, идеальный порядок.

И пачка сигарет.

Её сигарет.

«The Peace (ザ・ピース)»

Марлен, открыла железную коробочку, достала их, задержала в пальцах, сжала чуть сильнее, чем нужно. Уже давно она не курила. Думала бросила.

«Я должна была встать и уйти сразу.»

«...Или ударить?»

Она усмехнулась коротко, без радости.

«Нет. Не ударить. Раздавить.»

Пальцы на мгновение дрогнули.

Она закрыла глаза и глубоко вдохнула, пытаясь взять себя под контроль. Но внутри всё ещё кипело. И это уже было не просто раздражение. Это было оскорбление, которое она не собиралась забывать.

Она поднесла сигарету к губам и зажала её между ними, почти с вызовом, будто это был не жест привычки, а способ удержать себя в руках. Из того же шкафчика достала зажигалку. Щелчок, пламя вспыхнуло ровно, спокойно, в полном контрасте с тем, что происходило внутри неё.

Марлен наклонилась чуть вперёд и поднесла огонь к сигарете.

Глубокий вдох.

Дым медленно заполнил лёгкие, растёкся внутри тяжёлым, тёплым слоем. На секунду мир словно сдвинулся, в голове появилось лёгкое головокружение, резкое, почти забытое.

«Как же давно я не курила...»

Мысль прозвучала неожиданно ясно.

«Действительно давно.»

Уголок губ дрогнул. Почти незаметная усмешка появилась и тут же осталась, тонкая, холодная.

«Смешно.»

Она тихо выдохнула дым.

«Как какой-то подросток. Разозлили, и сразу прятаться, курить в одиночестве.»

В её взгляде мелькнуло раздражение, уже направленное на саму себя.

Марлен зажала сигарету между пальцами, опустила руку, затем снова поднесла её к губам, но не затянулась. Сначала вдохнула обычный воздух, глубоко, медленно, будто проверяя, может ли просто так успокоиться.

Не получилось.

Она снова затянулась.

Дым вернулся, плотный, обволакивающий, почти вязкий. Он расползся по телу, приглушая резкость мыслей. На короткое мгновение в голове стало пусто.

Тишина.

Она медленно выдохнула и подошла к барной стойке, опустилась на высокий стул. Движения стали чуть мягче, но напряжение никуда не исчезло, просто спряталось глубже.

В голове снова начали выстраиваться мысли. Уже не вспышками, а потоком.

«План.»

Тот самый план, который она выстраивала долго, аккуратно, продумывая каждый шаг.

«Всё идёт не так.»

Она сжала сигарету чуть сильнее.

«Совсем не так, как должно было быть.»

Лёгкое раздражение снова перешло в холодную злость.

«Они думают, что могут просто... не замечать меня? Переписать правила под себя?»

Она усмехнулась, коротко и жёстко.

«Посмотрим.»

И в этот момент раздался стук в дверь.

Резкий звук прорезал тишину.

Марлен нахмурилась.

– Я же сказала, никому не заходить.

Мысль возникла мгновенно, почти автоматически.

«Рино.»

Раздражение вернулось, вспыхнуло чуть ярче.

«Зачем он пришёл?»

Она зажала сигарету губами, поднялась с места и потянулась к бару. Взяла банку газировки, резко открыла её, тихий металлический щелчок прозвучал слишком громко в тишине комнаты.

Сигарета снова оказалась между пальцами.

Глоток.

Холодная жидкость обожгла горло, немного отрезвляя. Она вернула сигарету к губам, затянулась и направилась к двери, держа банку в другой руке. «Я сказала оставить меня в покое.»
Она остановилась у двери, на секунду задержалась, глядя на гладкую поверхность. И только после этого потянулась к ручке.

Марлен медленно открыла дверь и подняла взгляд.

Если бы не годы выработанной выдержки и тяжёлое, глухое спокойствие, которое сейчас давал никотин, она, возможно, действительно на секунду потеряла бы контроль — удивилась бы, позволила бы эмоции прорваться наружу. Может быть, даже рассмеялась бы от абсурдности происходящего.

Но этого не произошло.

Её лицо осталось неизменным. Ни одного лишнего движения. Только чуть сведённые брови и тот самый взгляд: прямой, холодный, тяжёлый, в котором не было ни капли растерянности.

Перед ней стоял Ким Сок Гон.

Он стоял, не двигаясь, руки в карманах, уверенный, как будто имел полное право находиться здесь. Смотрел на неё сверху вниз спокойно, почти оценивающе, будто они не расстались несколько часов назад на откровенно провальной встрече.

Марлен задержала на нём взгляд на долю секунды дольше, чем позволяла вежливость.

«Решил прийти сам?»

Внутри что-то холодно сдвинулось.

Но снаружи — ничего.

Она слегка склонила голову вбок, едва заметно, и в её голосе прозвучала тонкая, почти невесомая ирония:

— Вы заблудились?

Фраза прозвучала спокойно, даже мягко, но под этой мягкостью ощущался металл.

Её пальцы всё ещё держали сигарету, от которой лениво поднимался тонкий дым. Она не спешила убирать её, не спешила делать шаг назад, не приглашала его войти.

Она просто стояла в дверном проёме, перекрывая проход собой.

«Ты не имеешь права быть здесь.»

И в её взгляде это читалось без слов.