Просчёт

Марлен толкнула дверь и вошла, не задерживаясь на пороге. Её шаги звучали чётко и ровно, нарушая глухую тишину комнаты. Длинный стол тянулся через всё пространство, словно граница, за которую не каждый имел право заходить.

Во главе стола сидел мужчина, спиной к ней. Он не обернулся. Не шелохнулся. Будто уже знал, кто вошёл.

Его чёрные волосы были зачёсаны назад, открывая резкие линии лица. По углам комнаты стояли двое охранников, неподвижные, напряжённые. Ещё четверо сидели по обе стороны стола, но ни один не позволил себе даже повернуть голову.

Марлен шла прямо. Без паузы. Без сомнений.

Она обошла стол, медленно, намеренно, и остановилась напротив него.

Только тогда мужчина поднял взгляд.

Не спеша.

Сначала, глаза. Тёмные, почти чёрные, тяжёлые, как будто в них не было ни капли тепла. Затем, лёгкое движение бровей, едва заметное напряжение.

Он не удивился.

Но и не принял.

Его взгляд скользнул по Марлен, сверху вниз, оценивающе, холодно. В комнате стало тесно, словно воздух сжался между ними.

Пауза затянулась.

Никто не двигался.

И только после этого, чуть нахмурившись, мужчина произнёс низким, жёстким голосом:

— Вы кто такая?

Марлен остановилась напротив него и посмотрела прямо в глаза.

Вопрос не задел её. Не обидел.
Он ударил иначе, вызвал резкое, почти мгновенное раздражение. Глухую злость, вспыхнувшую где-то глубоко: почему так неуважительно?
Даже не поднялся. Даже не счёл нужным обозначить элементарное уважение.

Кто он такой, чтобы позволять себе это?

Мысль была острой. Почти опасной. Но Марлен не позволила ей разрастись. Она не отвела взгляд, не изменилась в лице, только внутри на мгновение стало жёстче. Затем, тише. Холоднее. Она сама оборвала эту реакцию, словно щёлкнула выключателем.
Сейчас ей не нужны лишние столкновения. Не здесь. Не сейчас.

Тишина в комнате ощущалась плотнее.

Четверо, сидевшие по обе стороны стола, наконец позволили себе едва заметные движения, кто-то чуть повернул голову, кто-то перевёл взгляд с мужчины на Марлен. В их глазах читался интерес, настороженность... и ожидание. Они уже чувствовали напряжение, возникшее между двумя центрами силы. Но никто не вмешался.

По углам всё так же стояли двое, неподвижные, как будто происходящее их не касалось, хотя внимание было сосредоточено полностью.

Марлен медленно прикрыла глаза на долю секунды. Вдох. Выдох. Эмоции остались внутри, под контролем. Она слегка повернула голову, возвращая себе полную ясность, и сделала точный, короткий поклон. Рино рядом повторил его, синхронно, без лишнего движения.

Марлен выпрямилась.

Спина прямая. Плечи расслаблены. Взгляд, ровный, тяжёлый, устойчивый. Когда она заговорила, её голос не выдал ничего из того, что было секунду назад.

Спокойный. Холодный. Уверенный.

— Я Марлен Кагеяма. Сегодня переговоры и обсуждение будущих планов, наших семей и бизнеса, будут происходить со мной.

Мужчина напротив неё едва заметно усмехнулся.

Это была не улыбка, скорее тень насмешки, холодной и пренебрежительной. Один уголок губ чуть дёрнулся вверх, взгляд стал тяжелее, резче.
Он откинулся на спинку, не отводя от Марлен глаз, и медленно, с подчеркнутым спокойствием произнёс:

— Вы серьёзно?

Короткая пауза. В голосе прозвучал откровенный сарказм.
Его взгляд скользнул по ней, задержался на долю секунды, словно он намеренно оценивал и уже сделал вывод.

По обе стороны стола кто-то тихо сдвинулся, едва слышно,напряжение в комнате усилилось.
Он чуть наклонил голову, и в его тоне появилась открытая насмешка:

— На переговоры такого уровня... вы привели женщину?

Пауза. На этот раз, длиннее. Он как будто давал словам осесть.

— Это шутка?

Его пальцы лениво коснулись поверхности стола, едва слышно постукивая.

— Не тратьте моё время. Приведите кого-нибудь... подходящего.

Последнее слово он выделил особенно чётко. В комнате стало ощутимо холоднее.

Марлен медленно подняла правую руку к переносице и на короткое мгновение прикрыла глаза. Пальцы сжались чуть сильнее, чем нужно, не жест усталости, а попытка удержать всплеск раздражения. Лицо оказалось частично скрыто, но это не делало её слабее. Напротив, воздух вокруг стал тяжелее. Она провела пальцами чуть вниз и убрала руку.

Когда Марлен снова посмотрела на него, в её взгляде уже не было ни тени сомнения. Только холодная жёсткость.

— Господин Ким Сок Гон, — произнесла она медленно, отчётливо, без повышения голоса. — На данный момент я решаю все вопросы нашего семейства.

Тишина сжалась.

— Все решения принимаю, я. И я определяю, кто и с кем будет вести переговоры.

Её взгляд не дрогнул ни на секунду.

По обе стороны стола кто-то замер окончательно, будто даже дыхание стало лишним. Один из сидящих едва заметно отвёл глаза, не выдержав напряжения.

Марлен сделала едва уловимый шаг вперёд.

— Поэтому говорите со мной правильно. И уважительно.

Каждое слово, ровное, без эмоций, но с давлением.

— Соблюдайте границы.

Короткая пауза.

— Я стою перед вами. А вы позволяете себе подобный тон.

Её голос не повышался. Но стал холоднее.

— И ещё.

Она слегка наклонила голову, почти незаметно.

— Вы сейчас находитесь в моём отеле.

Внутри всё кипело. Пульс бился резко, глухо отдаваясь в висках. Кровь стучала так, что это можно было почти услышать.
Но снаружи, ни одного лишнего движения.
Ни одного лишнего вдоха. Только контроль.

— Я буду говорить с главой вашего клана. Приведите его ко мне. —Ким Сок Гон, встал со всего места. — Я хочу видеть Масару Кагеяма!

Она едва заметно усмехнулась — холодно, почти лениво.

— Я не веду переговоры с детьми. Объясните мне, почему ко мне отправляют тех, кто не имеет права говорить от имени своего рода?

В её взгляде не было сомнений — только спокойная, тяжёлая уверенность. Она смотрела на него так, словно видела перед собой ещё одного мужчину, ослеплённого собственной гордыней, неспособного признать силу в женщине.
Она медленно подошла к нему ближе, обойдя стол, специально накрытый для сегодняшней встречи, люди сидящие по обе стороны от Сок Гона встали, и расступились в разные стороны. Руки Марлен скользнули в карманы брюк. Сначала её взгляд опустился к его обуви, оценивающе, неторопливо. Затем так же медленно поднялся выше, задержался на лице.

— Я, — произнесла она тихо, но так, что воздух между ними стал плотнее, — здесь всё решаю.

Она сделала шаг вперёд.

— Моё слово — это слово главы.

Пауза.

— Если у вас есть проблемы, вы будете решать их со мной. И говорить, только, со мной.

Марлен медленно отвела взгляд и развернулась.

Движение было чётким, без колебаний, как точка, поставленная в разговоре. Она посмотрела в сторону Рино.
Этого взгляда было достаточно. Рино едва заметно кивнул, коротко, без лишних эмоций. Он понял сразу: на этом всё. Переговоры окончены.

В комнате на секунду повисла тишина, плотная, напряжённая. Никто не решился заговорить.

Марлен не спешила, но и не задерживалась. В её походке не было ни раздражения, ни суеты, только уверенность человека, который уже принял решение и не собирается его менять.

Она не позволяла себе подобного обращения. Никогда.
Не из-за гордости — из-за принципа.

Потому что это было не только о ней.
Это было о клане. О границах. О статусе.
И о господине Масару.

У двери один из её людей уже стоял наготове. Он открыл её раньше, чем Марлен приблизилась.

Она вышла, не оглядываясь.

Рино последовал за ней, на шаг позади, соблюдая дистанцию.

Дверь закрылась.

И только тогда в комнате стало заметно тише.

                                            *  *  *

Ким Сокгон нахмурился.

Мышцы на лице напряглись, линия челюсти стала жёстче. Взгляд потемнел. Раздражение не прошло, оно только усилилось, превратилось в глухую, сдержанную ярость.

Он не двигался несколько секунд, будто пытаясь осмыслить произошедшее.
Перед ним должен был стоять другой человек.

Не она.

Он медленно повернул голову вправо, через плечо.

—Господин Чон, — произнёс он тихо, с едва слышным скрежетом в голосе. — Кто это была?

Короткая пауза.

— И почему она позволяет себе так разговаривать? Почему я о ней не слышал?

Помощник выдержал его взгляд.

— Я говорил вам в машине, — спокойно ответил он. — Это старшая внучка господина Масару. Она ведёт все дела.

Сок Гон чуть сильнее сжал зубы. Взгляд стал холоднее, но в нём появилась тень недоумения.

— У него есть внуки. Есть сын, — произнёс он, уже вслух, будто проверяя саму логику происходящего. — Почему всем занимается она?

Ответа не последовало сразу.

Он резко усмехнулся, коротко, без веселья.

— Значит, таким бизнесом управляет женщина?

В комнате повисло напряжение. Кто-то из сидящих едва заметно переглянулся, но тут же отвёл взгляд.

Помощник Чон слегка нахмурился.

— Я вам говорил, — добавил он, — вам стоит знать о госпоже Марлен больше. Она ведёт дела почти десять лет. С восемнадцати.

Сокгон медленно перевёл на него взгляд.

— С восемнадцати?

В голосе прозвучало недоверие.

— Господин Масару многое скрывает, — продолжил Чон. — Но факт остаётся: управляет она. Его сын и внуки не участвуют напрямую. Они.... Как бы правильно сказать... боятся. Они постоянно под угрозой. За ними следят, их пытаются устранить. Поэтому их держат в стороне. А Госпожа Марлен, так как не является наследницей, она и не является целью для врагов семьи Кагеяма.

Он сделал паузу.

— Младший внук сейчас учится в Америке. Старший уже вернулся из Китая. Вероятно, позже он займёт место во главе. Но сейчас, Госпожа Марлен.

Тишина снова стала плотной.

Сок гон вернулся на место, медленно откинулся назад, затем чуть подался вперёд, опершись локтями о стол.

— И что это тогда? — произнёс он с явным пренебрежением. — Даже не училась? Сразу в управление?

Помощник посмотрел на него внимательнее.

— Я говорил и это. Она приёмная.

На секунду выражение лица Сок Гона изменилось.

Сначала, удивление. Затем, непонимание.
И почти сразу, кривая, холодная усмешка.

— То есть... — протянул он, медленно. — Всем этим управляет не родная? Они доверили, буквально всё, абсолютно непонятно кому!

Он покачал головой, будто не принимая услышанное.

— И у неё при этом вся власть!

Чон слегка пожал плечами.

— Внутренние причины нам неизвестны. Я рассказал всё, что удалось узнать.

Пауза.

Сок гон резко ударил кулаком по столу.

Глухой звук разрезал тишину. Несколько человек невольно вздрогнули. Он наклонил голову, опустив взгляд, и тихо, сквозь зубы, выдохнул:

— Блять.

Сок Гон сидел, опершись рукой о лоб, пальцы давили на переносицу сильнее, чем нужно. Взгляд был направлен вниз, но мысли шли быстро, жёстко, без порядка. Он резко поднялся. Стул коротко скрипнул. В комнате это прозвучало слишком громко. Сок Гон сделал шаг, затем второй, и начал медленно ходить из стороны в сторону. Ровный ритм. Спокойствие снаружи. Давление, внутри.

— Получается... — произнёс он, не глядя ни на кого, — эта Госпожа Марлен... мишень?

Помощник Чон, стоявший чуть в стороне, на мгновение опустил взгляд. Его пальцы чуть сильнее сжали оправу очков, едва заметный жест человека, который привык держать себя в рамках.

— Вы правильно понимаете, господин.

Пауза.

— Если с ней что-то случится... система не рухнет. Её готовили именно для этого. Она знает всё. С детства. Её учили управлять, принимать решения, защищаться.

Он чуть медленнее добавил:

— Она хорошо дерётся. Хорошо стреляет.

Сок Гон остановился. Повернул голову.

— Откуда ты её знаешь?

Чон поднял взгляд. В его лице мелькнула тень воспоминания, и что-то ещё, почти неуловимое.

— Когда я служил вашему отцу, мы не раз бывали в Японии. Тогда, Господин Масару только взял её под опеку.

Он на секунду замолчал. И продолжил уже тише:

— Она не была такой, как сейчас.

В комнате стало ещё тише.

— Она... почти не говорила. Точнее, не умела. Ни слова. Только смотрела.

Чон слегка нахмурился, будто сам не до конца хотел вспоминать.

— Дикая. Пугливая. На любой звук, вздрагивала. На людей, реагировала, как на угрозу.

Он провёл пальцем по оправе очков, выравнивая их.

— Всё тело... в ссадинах. Старые и свежие синяки вперемешку. Руки в царапинах, кожа сбита. Одежда, оборванная, грязная. Она выглядела... как будто её вытащили не из дома, а откуда-то хуже.

Кто-то из сидящих едва заметно напрягся. Чон продолжил, уже без пауз:

— Она не смотрела в глаза. Пряталась за господином Масару. Цеплялась за него, как за единственное, что у неё было.

Короткая пауза.

— И при этом... не плакала.

Сок Гон сделал шаг к нему.

Медленно. Давя.

— А вы чего улыбаетесь? — голос тихий, но жёсткий. — Она вам кто?

Чон сразу выпрямился. В его взгляде мелькнуло замешательство, короткое, почти незаметное, но для внимательного глаза очевидное.

— Нет, господин, — быстро ответил он. — Это не то.

Он чуть опустил взгляд, затем снова поднял.

— Просто... разница слишком большая. Тогда и сейчас. Она так выросла, такая гордая и изменилась в лучшую строну, я просто удивлен.

Сок Гон ещё секунду смотрел на него, затем отвернулся.

Отошёл.

Снова сжал переносицу, сильнее, чем раньше. Его плечи оставались ровными, но в этом спокойствии чувствовалось давление, которое он сдерживал усилием.

Он остановился спиной ко всем. Несколько секунд,тишина. Затем он тихо, сквозь зубы, произнёс:

— Мне плевать, какой она была.

Пауза.

Он медленно опустил руку.

— Сейчас, она точно станет для меня головной болью.