Просчёт

Масару долго смотрел на Марлен, будто прикидывая что-то в уме, а затем тихо сказал:

— Пойдём прогуляемся. Нам с тобой есть о чём поговорить. Давно не оставались наедине... Да и воздухом хочется подышать. Здесь стало слишком тесно.

Марлен ответила не сразу. Она кивнула с лёгкой, почти вежливой улыбкой, но в глазах её на мгновение мелькнула усталость, не резкая, не явная, а глубокая, накопленная, как тень под кожей.

— Конечно. Пойдёмте. Я помогу вам.
Она поднялась чуть медленнее, чем обычно. Пальцы её на секунду задержались на спинке кресла, короткая пауза, почти незаметная для других, но достаточная, чтобы собраться. Затем она подошла к Масару, взяла его за руку и мягко помогла подняться. Такеши сразу насторожился. Его взгляд метнулся к Такуми.

— Иди с ними.

— Не нужно, — спокойно, но твёрдо остановил его Масару. — Я хочу поговорить с Марлен. Наедине.
Он взял её под руку, и они направились к выходу. Марлен, уже делая шаг, едва заметно обернулась. Её взгляд скользнул к Рино, короткий, но выразительный. В нём была, чем просьба: тихая просьба в присутствии.
Рино понял сразу. Без слов.

Они вышли через широкие стеклянные двери в задний двор. Гостиная осталась позади, с её мягким светом, голосами, который теперь казался чужим и далёким.
На улице было прохладно. Вечер опускался медленно, обволакивая пространство мягкими тенями. Вода в бассейне едва колыхалась, отражая небо, уже потемневшее у краёв.

Они шли медленно. Слишком медленно, не из-за возраста Масару, а из-за тяжести разговора, который ещё даже не начался.
Марлен чувствовала, как напряжение ложится на плечи. Оно было привычным. Как старая боль, к которой привыкаешь настолько, что перестаёшь замечать — но она всё равно остаётся.
Масару первым нарушил тишину:
— Ну что, Марлен... они тебе докучают?

Она усмехнулась — тихо, почти устало.

— Нет. Всё как обычно.

— Значит, докучают, — с лёгкой иронией ответил он.

— Ещё как, — раздался голос Рино сзади.

Марлен резко обернулась. Взгляд её был холодным, острым, почти режущим. В нём не было злости как таковой — скорее раздражение от того, что её слова обнажили.

Рино лишь чуть приподнял брови и развёл руками, беззвучно: что?
Масару мягко похлопал её по руке, его жест был почти отцовским:
— Не злись. Я и так понимаю больше, чем ты думаешь.

Марлен отвела взгляд. Её плечи чуть опустились, на секунду, не больше.

— Как вы себя чувствуете? — спросила она, словно переводя разговор, но в голосе её была искренняя забота.

— Прекрасно, — ответил он спокойно. — Мне ещё рано уходить.

Она кивнула, и на этот раз её голос прозвучал мягче:

— Это хорошо... следите за собой.

Масару посмотрел на неё внимательнее. Дольше, чем обычно.

— А ты? — спросил он. — Как идёт твой план?
Марлен не сразу ответила. Она смотрела вперёд, на тёмную линию сада, где деревья уже сливались в силуэты.

— Всё под контролем, — сказала она наконец. — Я держу курс.

Но это было не совсем правдой. Она устала.
Не физически, хотя и это тоже. Усталость была глубже. От решений. От постоянного выбора между тем, что правильно, и тем, что выгодно. От необходимости быть сильной там, где хотелось просто... отпустить. Масару перевёл взгляд на Рино, затем снова на неё:

— Ты уверена, что хочешь отказаться от всего этого? От поставок... от всей этой части?

Марлен замедлила шаг. Её пальцы слегка сжались на руке Масару. Она опустила взгляд, словно собирая слова внутри себя.
— Я больше не хочу этого, — сказала она тихо. — Ни в каком виде.

Она подняла глаза. И в них уже не было усталости, только ясная, жёсткая решимость.
— Я хочу, чтобы наш бизнес был чистым. Настоящим. Отели. Логистика. Что угодно... но не это. Не вещества. Не разрушение. - Небольшая пауза.

— Я больше не хочу строить будущее на чужих жизнях.

Масару слушал молча. Затем медленно кивнул.
— Я понимаю.

Он на секунду остановился, будто вспоминая что-то далёкое.
— Мы начинали иначе. Не потому что хотели, потому что иначе нельзя было выжить. А потом это стало системой. Империей. - Он посмотрел на неё.

— Ты хочешь всё это изменить, это похвально.

— Да. - Ответ был коротким. Без колебаний.

— Я не осуждаю прошлое, — добавила она тише. — Но я не хочу, чтобы оно стало будущим. Особенно для Юты. Не хочу, чтобы его наказывали за наши грехи, я очищу наше имя...

При имени брата её голос едва заметно дрогнул. Они сделали ещё несколько шагов.
И вдруг Масару остановился. На этот раз, резко. Он повернулся к ней, и в его взгляде появилось непонимание, почти настороженность:

— Если ты собираешься закрыть это направление... полностью отказаться от продажи веществ...

Он сделал паузу, словно давая ей шанс самой ответить.

— Тогда зачем тебе встреча с корейским кланом Ким?

Ветер слегка тронул её волосы. Марлен глубоко вдохнула. На мгновение она закрыла глаза и подняла лицо к небу, будто пытаясь найти там ответ, или просто силы. Когда она открыла глаза, в них уже не было ни сомнений, ни усталости.

Только решение, от которого уже нельзя отступить.
— Я больше не хочу травить людей, — тихо сказала она. — Наш народ... чужих людей... неважно. Я больше не хочу быть частью этого.

Голос её был ровным, но в нём чувствовалась усталость. Она сделала шаг вперёд, глядя куда-то за пределы сада.

— Но клан Ким... — продолжила она уже твёрже. — Они связаны не только с нами. Это крупнейший поставщик из Кореи. Через них проходят цепочки, о которых мы даже не знаем.

Она на секунду сжала пальцы, будто удерживая внутри напряжение.

— Я хочу узнать, с кем ещё они работают. С какими кланами, с какими группировками. И обрубить это. Не просто уйти самой... а разорвать сеть.

Масару слушал внимательно, не перебивая.

— Последние поставки уже идут, — добавила Марлен, тяжело выдохнув. — Гости заселены. VIP-комнаты заняты... и они уже «веселятся».

На мгновение в её голосе мелькнуло отвращение, едва уловимое, но настоящее.

— Они — мой ключ, — сказала она тише. — Через них я найду остальных. Тех, кто создаёт спрос. - Она посмотрела на Масару прямо:
— Вы же понимаете... если есть спрос, всегда найдётся предложение.

Короткая пауза.

— Я не смогу уничтожить это полностью. Но я хочу обрубить как можно больше связей. Перерезать провода, по которым это всё течёт.

Масару медленно кивнул. Они прошли ещё несколько шагов в тишине.

И вдруг — резко, неожиданно — он громко рассмеялся. Смех был живым, почти молодым, выбивающимся из всей тяжести разговора. Марлен остановилась и посмотрела на него с лёгким недоумением:

— Что вас так рассмешило?

Он провёл рукой по глазам, будто отгоняя выступившую влагу.

— Мне просто... смешно, — сказал он, всё ещё улыбаясь. — Такеши так старается передать всё это своему старшему сыну...

Он снова засмеялся.
— А ты берёшь, и обрубаешь.

Марлен на мгновение замерла, а затем — впервые за долгое время — искренне улыбнулась. Без напряжения. Без расчёта.

Позади тихо усмехнулся Рино.

Смех постепенно стих.
Масару перевёл взгляд на сад, на тёмную гладь бассейна, на дом, освещённый мягким светом. Его лицо стало спокойнее, почти задумчивым.

— Я так долго это строил... — сказал он тихо. — Зарабатывал. Выстраивал связи.

Он посмотрел на Марлен, тепло, без упрёка.

— А ты так легко это всё останавливаешь. Мне аж немного жалко, все те учили я вложенные ради этой жизни, деньги, статус... Такое ощущение, что это всё ускользает с рук.

Марлен покачала головой.

— Я не всё разрушаю. Тем более зачем нужны эти деньги заработанные грязным путем, продаже веществ, людей... Это не то чем мы можем прославиться.

Она говорила спокойно, но в голосе её уже звучала привычная уверенность.

— Отели остаются. Мы будем их развивать. Логистика, грузоперевозки, продовольствие... мы даже выйдем на Корею с чистым бизнесом.

Она чуть подалась вперёд:
— Я убираю только грязный бизнес.

Масару кивнул, но его взгляд стал серьёзнее.

— Ты понимаешь, что большая часть нашего дохода, от этого? Шестьдесят, а то и семьдесят процентов.

Он слегка усмехнулся, но уже без веселья:
— И, заметь, не уличная торговля. Мы всегда работали с элитой. С теми, у кого карманы... слишком полные.

Марлен спокойно выдержала его взгляд.

— Я понимаю. Но мы уже зарабатываем достаточно. Этого хватит, чтобы удержаться на плаву. - Короткая пауза. — Я не хочу, чтобы Юта был к этому причастен.

Имя прозвучало иначе, мягче, почти бережно. Масару посмотрел на неё внимательнее.
— Ты к нему привязана, — сказал он тихо. — Рад, что в этой семье есть кто-то, кто тебе дорог.
- Как же Такеши расстроится если узнает о твоем плане, он всегда любил эту... грязь, власть.

Он опустил взгляд на траву под ногами. Голос его стал глуше:

— Прости... что я не смог сделать их семьёй. Не смог воспитать иначе. - Он чуть помедлил.

— Такеши... он ведь постоянно думает о том, как тебя устранить.

Марлен мягко перебила его:
— Всё нормально. Он мне не родной отец. Он не обязан меня любить. Он позволил называть его «Отцом» и этого достаточно.

Масару на мгновение замолчал. В его взгляде мелькнуло что-то, он хотел сказать больше. Сказать правду. Но он лишь опустил глаза, прикрыв их, и оставил эту мысль при себе.

Когда он снова заговорил, голос его стал спокойнее:
— Тебя ждёт тяжёлая работа.

Марлен подняла взгляд к небу. Тучи медленно затягивали его, как будто предвещая что-то.

— Надвигается война, — сказала она тихо.
— Всё, что строилось десятилетиями... я собираюсь разрушить. - Она говорила это без пафоса. Как факт.

— Это будет долго. И сложно. Я попробую договориться с кланом Ким...

Она сделала паузу.
— А если не получится, найду другой способ.

Масару нахмурился:
— Подожди. Ты что, просто придёшь и попросишь их прекратить поставки?

Марлен вдруг рассмеялась, легко, почти неожиданно для самой себя.
— Если бы всё было так просто...

Она покачала головой:
— Нет. У нас есть план. Мы будем действовать скрытно. Аккуратно. - Её взгляд стал холоднее, — И точно не напрямую.

— Встреча завтра утром? — уточнил Масару.

— Да.

— Зря мы его берём с собой. - Позади раздался голос Рино. —Такаюки идёт с нами. Он может всё испортить.

Господин Масару даже не обернулся:
— Найдите ему занятие. Пусть не лезет.

Рин усмехнулся.
Марлен резко посмотрела на него. предупреждающе, почти жёстко. В её взгляде читалось: хватит. Он лишь поднял руки в примирительном жесте. Марлен отвернулась.
Они прошли ещё несколько кругов вокруг бассейна. Шаги их были медленными, почти размеренными, будто каждый круг отмерял остатки этого вечера. Вода тихо дрожала, отражая редкие огни дома, и казалось, даже воздух стал гуще.

Наконец Масару устало выдохнул:
— Отведи меня к машине. Хочу домой... отдохнуть. Я устал.

Марлен посмотрела на него внимательнее, мягче, чем обычно:

— Может, зайдём внутрь? Вы попрощаетесь, и потом поедете.

Он усмехнулся, коротко, с лёгкой горечью:

— С ними? Не хочу. Они смотрят на меня так, будто я — не человек, а кошелёк с голосом. Одобрение, деньги, власть...

Он покачал головой.
— Утомляет.

Марлен едва заметно улыбнулась.

Позади раздалось:
— Согласен.

Она даже не обернулась. Понятно было кто это сказал. Она лишь подняла глаза к небу и глубоко, тяжело вздохнула. «Бесполезно. Он всё равно скажет всё, что думает.»